Орнаментация в восточнославянском мире

1 Статья подготовлена в рамках выполнения темы НИР ИА РАН «Города в культурном пространстве Северной Евразии в средневековье» (№ НИОКТР 122011200266-3) – для Н. В. Жилиной.

Орнаментация является основной составляющей декоративного искусства, изучение ее истории имеет самостоятельную ценность при характеристике раннеславянского искусства. Выделение стилистического сходства по орнаментации может выступать и как датирующий инструмент для древностей, позволяет стилистически объединить, а значит, и сблизить по времени разные категории археологического материала.

Целью данной работы является создание общей картины развития раннеславянской орнаментации. Анализируются основные артефакты – предметы материальной культуры конца IV – первой половины IX в., происходящие из материала археологических культур, связываемых со славянами, или славянский компонент которых предполагается и дискутируется, а также – из других регионов, возможно, созданные славянами. В данной статье рассматривается в основном материал археологических культур территории Поднепровья. Для рассмотрения привлекаются художественно оформленные изделия, орнаментированные или декорированные различными способами. Сходные вещи объединяются в стилистические группы на основе стилистического анализа с учетом типологии2.

По археологическим материалам восточных групп славян анализируются три этапа древностей: конец IV – VII в., конец VII – VIII в. ( Щеглова , 1990), IX в. ( Корзухина , 1954. С. 20, 21)³.

На всех этапах присутствует пласт самостоятельного архаического (дости-левого) искусства с элементарной геометрической орнаментацией, соответствующей форме изделий. Оно представляет народный и собственный компонент, в дальнейшем демонстрирующий преемственность, перерабатывающий внешние воздействия, разрабатывающий собственные формы. Это, по сути, народное искусство, самостоятельное и элементарно возникающее у каждого народа4.

Сюда относится орнаментация керамики (насечки, вдавления, налепы, расчесы, лощение и другие техники), как правило, не выходящая за пределы однорядных одноэлементных бордюров (рис. 1: 1–22 ).

Мелкая пластика дает обобщенную лепку антропо- и зооморфных фигурок, миниатюрные изображения хлебцев и керамических сосудов (модели?),

геометризованные антропоморфные фигурки из металла – также элементарные изображения, свойственные разным культурам (рис. 2) ( Гавритухин и др ., 2022)⁵.

Не более сложна и орнаментация височных колец, украшений рук, гривен всех периодов ( Жилина , 2019. Рис. 2: 3 ; 5; 12)⁶.

В первичной обработке материала естественно рождается элементарная форма и орнаментация предметов: кольцо, дуга, окружность, прямоугольник. Геометрическая и спиральная орнаментация облегчает процесс построения правильной формы, выявляет ее: зона орнаментации увеличивается к расширяющимся концам украшений, спиральные элементы образуют новые элементы конструкции (рис. 3; 4). Этот геометризм не является еще геометрическим стилем, как полагал В. М. Василенко ( Василенко , 1977. С. 38, 39): такая орнаментация универсальна и не выделяет особых серий материала. Более того, довольно сходна орнаментация на разных материалах. Стилистическое сходство или различие рождаются на более высоком уровне ремесла, когда возникает разнообразие и специфика обработки.

1-й период, II/III вв. – VII в.

В данном разделе учтены материалы именьковской, колочинской, пеньковской и пражской культур, кладов первой группы ( Щеглова , 1990; Корзухина , 1996; Приходнюк , 1998; Седов , 1982; 2005; Обломский , 2007. С. 30; 2014. С. 19–21; Гавритухин , 2009; Казанский , 2014; Обломский, Родинкова , 2014; Восточная Европа…, 2007).

На базе тисненой орнаментации вырабатывается один из первых самостоятельных вариантов конкретного стилистического единства и специфики оформления – геометрический объемный тисненый стиль. Это происходит благодаря тому, что по сути несложная техника использует постоянные технические приемы, рождающие повторяющиеся орнаментальные элементы.

Рис. 1 (с. 252). Орнаментация керамики

Именьковская культура: 1‒5 – пряслица, Коминтерновское, Щербетьевское, Именьков-ское I; 6–11 – сосуды, Именьковское I, Маклашевское II (по: Старостин , 1967. Табл. 21; 24); киевская культура: 12‒17 ‒ Шишино 1, Вышние Пены 2 (по: Обломский, Радюш , 2007. Рис. 8; 9); пеньковская культура: 18, 19 – Семенки, Пастырское; пражско-корчакская культура: 20‒22 – Корчак I, VII (по: Седов , 1982. Табл. IV; V; II; Русанова , 1973. Табл. 5; 7); волын-цевская культура: 23 – Волынцево (по: Ляпушкин , 1959. Рис. 3); лука-райковецкая культура: 24‒27 – Тетеревка, Хотомель (по: Русанова , 1973. Табл. 28; 29); роменско-боршевская культура: 28–31 – Новотроицкое (по: Ляпушкин , 1958. Рис. 19; 21)

Рис. 2. Мелкая пластика

Мелкая пластика: 1‒4 – глиняные фигурки человека и животных, именьковская культура, Именьковское I, Маклашевское II (по: Старостин , 1967. Табл. 22); киевская культура: 5 – миниатюрный сосуд, Шишино 5 ( Обломский, Радюш , 2007. Рис. 21); антропоморфные фигурки, металл: 6 – поднепровские ингумации, Мощенка ( Гавритухин , 2004. Рис. 3); 7, 8 – пеньковская культура, Надпорожье, Требужены ( Приходнюк , 1998. Рис. 75; 76); 9 – глиняный «хлебец», пражско-корчакская культура, округа Корчака ( Русанова , 1973. Табл. 34)

Рис. 3. Височные кольца

Конец VI – VII в.: 1‒3 – со спиральным завитком, Мартыновка, Козиевка; 4, 5 – с расширяющимися, заходящими и несомкнутыми концами, Суджа (по: Корзухина , 1996. Табл. 17; 49; 64; 65); 6 – Гапоново (по: Гавритухин, Обломский , 1996. Рис. 18); конец VII – VIII в.: височные кольца и серьги: 7, 8 – Зайцев, Семенки (по: Корзухина , 1996. Табл. 106; Седов , 1982. Табл. IV); 9 – Старая Ладога (по: Седов , 1982. Табл. XXI); 10‒12 – Зайцев (по: Корзухина , 1996. Табл. 106)

Основные элементы: выпуклые тисненые полусферы, дополняемые гравированными линиями. Так орнаментируются украшения и детали головного убора (рис. 5: 1‒4 ), подвески шейно-оплечного яруса: трапециевидные, умбоновид-ные, лунничные (рис. 5: 5‒18 ).

В центре круглых гладких умбоновидных подвесок расположена одна крупная полусфера, основной орнаментальный элемент – начальный уровень образования художественной формы (рис. 5: 5‒7 ). Затем используются многочисленные полусферы разного размера до миниатюрного, из них складываются стилистически сходные орнаменты (рис. 5: 8–18 ).

Другие изделия, фибулы и детали одежды и воинской экипировки отразили сложившиеся в Европе художественные стили. Исследователи указывают на германское и византийское искусство как на источники их формирования ( Kuhn , 1940; Werner , 1950; Амброз , 1970. С. 70–75; Шмоневский , 2006; Родинкова , 2007; Щеглова , 2010). Их можно отнести к элитарному компоненту – той части произведений искусства, который связан с формирующейся элитой общества (князьки, вожди; хотя элита и народ остаются довольно близкими друг другу).

Рис. 4. Браслеты

Конец VI – VII в.: 1, 2 – кованые с округлыми концами, Малый Ржавец, Мена; 3, 4 – кованые с гранеными концами, Мартыновка, Мена; 5‒7 – с сегментовидным и четырехугольным сечением с уплощенными концами, Колосково

Конец VII – VIII в.: 8‒10 – полые с расширяющимися округлыми и гранеными концами, Киев, случайные находки, Зайцев (по: Корзухина , 1996. Табл. 4; 77; 14; 102; 1; 106; 2)

IX в.: 11 – Железницы; 12, 13 – Угодичи; 14 – Новотроицкое; 15, 16 – Копиевка; 17 – Ко-робкино; 18 – Полоцк (по: Жилина , 2014. № 8; 9; 176; 16; 20; 238)

Схематичные, но отчетливые звериные и человеческие фигуры пластин из Мартыновки, орнаментация пальчатых фибул⁷ сохраняют геометричность и ячеистость построения, свойственную перегородчатой инкрустации первых веков н. э. (рис. 6: 8, 9 ) В частности, завершения звериных лап, обувь на антропоморфных изображениях, вырезы на корпусе фибул имеют форму геометризо-ванных ячеек, основанных на отрезках циркульных кривых (рис. 6: 1‒7 ; 7: 1–3 ). На этих изделиях используется рельефный рифленый, спирально-завитковый и глазковый орнамент (рис. 6: 1‒7 ; 7: 1–3 ).

Стиль пальчатых фибул и фигурных пластин соответствует тенденциям германского стиля С (шведская классификация, разработка Е. В. Смирницкой), где понятные изображения зверей и людей сохраняют целостность, наносятся дугообразными элементами, характеризуются линейной стилизацией (рис. 6: 10–12 ) ( Смирницкая , 2012. С. 151–153). Антропоморфные пластины соответствуют и рельефному резному стилю, квадратурная форма голов стилистически соответствует окончаниям пальчатых фибул, в целом оформленных в том же стиле ( Рыбаков , 1953. С. 88; Корзухина , 1974. С. 355; Щеглова , 2010; Петрухин , 2013. С. 236) (рис. 7: 1–3 )⁸.

Этот абстрактно-криволинейный стиль сложился на основе симбиоза полихромного, перегородчатого (инкрустационного) и резного: инкрустационный стиль оставил упругие ячеистые звериные элементы, полихромный – вставки или их реликты; резной дал основной поверхностный орнамент. В каждом из регионов этот симбиоз был своеобразен, в том числе, вероятно, и в Поднепровье ( Жилина , 2019. С. 452, 453)⁹.

Фибулы с ленточной каймой, соединяющей изображения птичьих голов, дают самостоятельную линию развития на основании общих корней с центрально- и западноевропейскими ( Корзухина , 1974. С. 209, 227; Родинкова , 2004. С. 238, 239; Скиба , 2011. С. 28). Их формирование можно поставить в параллель скандинавскому вендельскому стилю D с ленточным плетением – параллельный вариант стилю С ( Смирницкая , 2012. С. 153, 154) (рис. 7: а, б ). В Поднепровье, вероятно, проявились местные сходные тенденции (рис. 7: 4, 5 ).

Многими исследователями отмечено своеобразие оформления простых ан-тропозооморфных фибул ( Корзухина , 1974. С. 225; Амброз , 1993. С. 179–181; Родинкова , 2006а. С. 42–46, 49, 50; Шмоневский , 2006. С. 47–49; Szmoniewski , 2008. С. 263, 273–276. Рис. 4: 6 ; Скиба , 2011. С. 30).

я ПІЛ - ПЛ Паном

•я ПЛ ~ ІЛ попом

На простых антропозооморфных фибулах трактовка образов отлична о дугообразной стилистики пальчатых фибул. Вероятно, здесь продолжено стилистическое движение, зародившееся на фибулах с каймой. Главное изменение в художественном оформлении – резкий всплеск конкретности орнаментальных образов, уход от абстракции. Усиливается криволинейность изображений, человеческие и звериные образы становятся более живыми, в рамках декоративности явно усиливается динамичная и реалистическая струя (рис. 7: 6, 7 ).

Это частично соответствует изменениям, происходящим в северо-германском искусстве VIII в. в рамках вендельского стиля Е, продолжающего традиции волнообразного плетения, змеевидности, нарастания материального начала ( Смирницкая , 2012. С. 154, 155) (рис. 7: в, г ). У днепровских антропозоомор-фных фибул эти явления более элементарны, сочетаются с геометризованным растительным орнаментом (варваризованным византийским акантом, возможно, с переработкой византийских антропоморфных личин). Вероятно, это более раннее, простое, местное стилистическое движение, улавливающее тенденции времени¹⁰.

В материале пеньковской, пражской¹¹ и колочинской культур известны поясные наборы с деталями абстрактно-криволинейных очертаний и аналогичным прорезным орнаментом, очерченным циркульными кривыми («геральдические») (рис. 8: 1‒17 ).

Характеристика орнаментации ременной гарнитуры ведется исследователями в основном по отношению к типологически близким вещам. Определение художественно-стилистической близости используется как инструмент выделения комплектов поясной гарнитуры с фиксацией сходства конкретных орнаментальных мотивов ( Скиба , 2016. Глава 3). Отмечена важность проведения общего стилистического анализа, но какой-либо вариант его не предложен ( Гавритухин , 1996. С. 22–36).

На наш взгляд, материал делится на те же два стилистических пласта, уже прослеженных по фибулам. Более ранний пласт стилистически соответствует-пальчатым фибулам, содержит узнаваемые зооморфные мотивы (рис. 8: 1‒4 ), в дальнейшем в виде реликтов сохраняется неправильная криволинейность

Рис. 5 (с. 258). Тисненая орнаментация

Конец VI – VII в.: детали головного убора: 1, 2 – височные пластины, Малый Ржавец, Мартыновка; 3, 4 – венки и их фрагменты, Мартыновка, Козиевка, Колосково; подвески: 5‒10 – Суджа; 11‒16 – Козиевка; 17 – Банцеровщина; 18 – Новая Одесса; VIII в.: 19‒21 – Пастырское, 1949 (по: Корзухина , 1996. Табл. 115; 4; 11; 57; 104; 68; 67; 53; 52; 53; 45; 27)

Рис. 6. Фигурные пластины и шаблоны, металл: Мартыновский клад, Поднепровье

1‒4 – антропоморфные; 5‒7 – зооморфные (по: Корзухина , 1996. Табл. 12); аналогии: 8, 9 – фибулы, первая половина VI в., Веймар (Германия), Феребриенж (Франция) (по: Эпоха Меровингов, 2007. V.3.10.2, VII.8.2); 10 – III–IV вв. Торсберг (Северная Германия); 11 – V–VI вв. Асарп (Юго-Западная Швеция); 12 – VII в., Веггерслев (Дания), (по: Смирницкая , 2012. Рис. 15)

а‒и – Велестино (по: Čausidis , 2005. Т. I; II)

3 56

я ПЛ оігвмн - ІД Пэном мотивов, отсутствие четких симметричных композиций (рис. 8: 5‒8), постепенно устанавливается лаконичность и геометричность абстрактного орнамента. Как орнаментальные элементы используются отрезок линии, дуга, круг (рис. 8: 9–16), ромб, треугольник (рис. 8: 17, 18). Создаются регулярные композиции: розетка, бордюр, симметрия относительно оси (рис. 8: 9‒13, 17, 18). Переходные варианты совмещают прорезную и гравированную орнаментацию, переходят на нее с сохранением абстрактно-криволинейных очертаний общей формы (рис. 8: 19–22). Наличие переходных вариантов подтверждает направление развития и некоторую хронологическую разницу между стилистическими пластами.

С середины VII в. на ременной гарнитуре проявился стиль, соответствующий простым антропозооморфным фибулам: черты абстрактно-криволинейного ушли в прошлое, поверхностный орнамент стал более разнообразен: завитковый, схематически-растительный, проявляется передача зооморфных образов и человеческих личин с элементами резкого натуралистического реализма (рис. 8: 23‒34 ), как и на фибулах.

По шаблонам из Велестино заметны те же два основных стилистических и, вероятно, хронологических пласта: 1) соответствующий абстрактно-криволинейному этапу, сопоставляемый с антропоморфными пластинами из Мар-тыновки и пальчатыми фибулами (рис. 6: а‒г ); 2) соответствующий антропо-зооморфному этапу фибул (рис. 6: д‒и ). Разница во времени могла быть очень небольшой, так как материалы обоих стилистических пластов находятся в кладах хронологически первой группы ( Щеглова , 1990).

В разделах по следующим периодам учтены материалы волынцевской, ромен-ско-боршевской, лука-райковецкой культур, днепровских кладов второй группы по О. А. Щегловой, кладов первой группы по Г. Ф. Корзухиной ( Корзухина , 1954. С. 20, 21; Ляпушкин , 1958; Русанова , 1973; Щеглова , 1990; 1996; Приходнюк , 1998. С. 21–77; Казанский , 2014. С. 73, 76; Обломский, Родинкова , 2014).

2-й период, конец VII – VIII в.

Орнаментальные бордюры на керамике усложняются, делаются многорядными, складываются в более широкие пояса и бордюры (линейно-волнистые и геометрические – зигзаг, «в елочку»), приходят к композиции сетки, большая

Рис. 8 (с. 262). Ременная гарнитура

1 – Зимно (по: Седов , 1982. Табл. II); 2 – Козиевка (по: Корзухина , 1996. Табл. 55); 3, 4 – Вильховчик (по: Скиба , 2016. Рис. 44; Приходнюк , 1998. Рис. 69); 5 – Мартыновка (по: Гав-ритухин , 1996. Рис. 35); 6 – Зимно; 7 – Трубчевск; 8 – Гайдары (по: Скиба , 2016. Рис. 57; 50; 55); 9 – Колосково (по: Корзухина , 1996. Табл. 100); 10, 11 – Трубчевск (по: Скиба , 2016. Рис. 47; 36); 12, 13 – Мартыновка, Вишенки (по: Гавритухин , 1996. Рис. 40); 14 – Козиевка (по: Скиба , 2016. Рис. 44); 15 – штамп для З-образных накладок, Киев; 16 – Козиевка; 17 – Суджа (по: Корзухина , 1996. Табл. 94; 55; 70); 18 – Васильевка (по: Гавритухин , 1996. Рис. 35); 19 – Хацки (по: Скиба , 2016. Рис. 42); 20, 21 – Мартыновка (по: Гавритухин , 1996. Рис. 40; Скиба , 2016. Рис. 39); 22 – Игрень-Подкова (по: Скиба , 2016. Рис. 44); 23‒30 – Мартыновка (по: Корзухина , 1996. Табл. 19; Скиба , 2016. Рис. 53; 42); 31, 32 – Среднее Поднепровье, коллекция Е. Я. Сатановского (Меч и златник, 2012. С. 28. № 18); 33 – Семенки (по: Приходнюк , 1998. Рис. 70); 34 – Среднее Поднепровье (по: Корзухина , 1996. Табл. 91)

•я X ОІГЕҺВН - XI

•я шл - пл йэном

часть поверхности покрывается орнаментацией (рис. 1: 23–31 ). При нанесении орнамента используются различные технологии: пальцевые вдавления по венчику на лепной (волынцевская, лука-райковецкая, роменско-боршевская) ( Ляпушкин , 1959. С. 58–74. Рис. 1–3; 14; Русанова , 1973. С. 13. Табл. 28; Обломский, Щеглова , 1996. С. 131. Рис. 97: 10‒17 ) (рис. 1: 27 ); отпечатки зубчатого чекана или палочки, обмотанной веревочкой (роменско-боршевская) ( Ляпушкин , 1958. С. 32–39, 42–44. Рис. 19: 1–13 ) (рис. 1: 28, 29 ).

Появляются филигранные провизантийские головные украшения с геометрической и завитковой орнаментацией, но пока не распространяются широко в славянском искусстве (рис. 9: 1–3 ). Идет переработка иноземных и более ранних форм (рис. 9: 4‒7 ). На литых вещах переданы орнаментальные элементы украшений первого периода: птичьи клювы пальчатых (рис. 9: 8 ), растительные элементы антропозооморфных фибул (рис. 9: 9, 10 ), и даже отражена стилистика выемчатой эмали (рис. 9: 11, 12 ). Подвеска из Фотовижского клада уплощает гроздевидную или амфоровидную форму, сохраняя детали звездообразных украшений (рис. 9: 13 ). Распространение литых салтовских гроздевидных форм пока заполняет в славянской среде ювелирную лакуну перед грядущим самостоятельным изготовлением гранулированных гроздевидных подвесок (рис. 9: 14‒19 ). Распространены и другие формы тисненых и гранулированных гроздевидных подвесок, преимущественно импортные (рис. 7: 20‒24 ) ( Жилина , 2019).

Продолжает развитие геометрический тисненый стиль, зародившийся в предшествующий период, вырабатываются стандартные плоские дисковидные подвески ожерелий с геометрической орнаментацией из мелких частых полусфер, четырехчастной композицией и многорядным бордюром (рис. 5: 19–21 ). Трапециевидные подвески VIII в. сохранились в кладе в Ивахниках, сокрытом в IX в. ( Жилина , 2014. № 2/6).

Процессы типологического развития фибул данного периода показывают временное усложнение форм и постоянное упрощение декоративного оформления ( Родинкова , 2006б).

На сложных антропозооморфных фибулах происходит утрата изображения личины, контуров звериного образа: идет трансформация зооморфных элементов в абстрактные полосы и утолщения (рис. 7: 8–10 ).

Двупластинчатые фибулы орнаментированы краевыми бордюрами из миниатюрных полусфер и отдельными полусферами по гладкой поверхности. Последние фибулы становятся плоскими пластинами без функциональной дужки,

Рис. 9 (с. 264). Головные украшения

Конец VII – VIII в.: 1, 6‒8 – Пастырское 1949; 2, 3 – Харьевка; 5, 18 – случайные находки, Среднее Поднепровье (по: Корзухина , 1996. Табл. 26; 72; 91); 11 – Семенки (по: Седов , 1982. Табл. IV); 13, 23, 24 – Фотовиж (по: Комар, Стрельник , 2011. Рис. 5); 14 – Железницы (по: Жилина , 2014. № 8); 15, 16, 21, 22 – Новотроицкое; 17 – Супруты (по: Жилина , 2014. № 177; 178); Ляпушкин , 1958. Рис. 40; 83); IX в.: 25 – Кузнецовское (по: Ефименко, Третьяков , 1948. Табл. XVIII); 26, 37, 38 – Железницы (по: Макарова , 2005. Рис. 3; Жилина , 2014. № 8); 27‒32 – Новотроицкое (по: Жилина , 2014. № 177; 176; Ляпушкин , 1958. Рис. 40; 58); 33 – Полтава (по: Жилина , 2014. № 1); IX – начало X в.: 34‒36 – Бретянка (по: Седов , 1982. Табл. XXX); 39 – Гнездово; 40 – Денис (по: Жилина , 2014. № 23; 18)

переходят к роли брошей (рис. 7: 11‒15 ). Здесь также продолжает использоваться тисненый стиль орнаментации, возникший в предыдущий период.

Данные о поясном наборе VIII–IX вв. отрывочны, единичны. Изделия в целом лишены богатого художественного оформления. В кладах второй группы (VIII в.) сохраняются единичные накладки прежнего периода¹². Столь же единично проявляются и накладки базовой прямоугольной формы. Пряжки геометрических форм, в том числе прямоугольные с вогнутыми сторонами, бытуют в VIII–IX вв.¹³ Иностранные формы тоже единичны, некоторые относят к аварскому происхождению ( Сухобоков , 1975. Рис. 62: 18, 19 ). На территории ромен-ской культуры встречаются пряжки в начинающем развитие пышном декоративном стиле, вероятно, связанные с проникновением от кочевников¹⁴.

3-й период. IX в.

К середине IX в. складываются лучевые височные кольца славян, относящиеся к профессиональной ювелирной культуре, сложившейся на основе техники литья и гравировки. Атрофируются зооморфные композиции и геометрические орнаменты, подражающие зерни ( Шинаков , 1980; Григорьев , 2000. С. 127–133. Рис. 46; Рябцева , 2005. С. 16, 29, 30; Петрухин , 2007. С. 53, 54. Рис. 22; 23). Но этот процесс следует рассматривать не как деградацию, а как создание формы, соответствующей местному убору (рис. 9: 28, 37, 38 ). Есть вариант объединения гроздевидной и лучевой форм (рис. 9: 27 ). На других формах височных колец продолжает существовать и элементарная орнаментация, основанная на кольце и спирали (рис. 9: 29‒31, 33‒36 ). Салтовские подвески объединяются в ношении с простыми проволочными кольцами (рис. 9: 26 ). Сохраняются некоторые формы звездообразных украшений с геометрической орнаментацией (рис. 9: 25 ). На некоторые кольца надеваются бусины из металла или камня (рис. 9: 32, 39 ). Это предвосхищение будущей ювелирной новации бусинных украшений.

Элементарная орнаментация гривен состоит в кручении дрота, косой мелкой насечке, косой нарезке, фасетировании, циркульном орнаменте¹⁵. Единичные подвески отражают филигранные формы: круглый медальон¹⁶ ( Жилина , 2019. С. 464–466. Рис. 12). Браслеты имеют гладкие и граненые формы (рис. 4: 11–18 ).

Филигранные изделия, вероятно, начали более широко изготавливаться славянами в конце IX в., к X в. их количество существенно возросло (Жилина, 2005). К концу периода, вероятно, появились гроздевидные формы, сформировавшиеся на основе грануляции в объемно-геометрическом стиле, собираемые из отдельных гранул и других деталей (рис. 9: 40). Можно говорить и о первых зерневых бусинах17. Это начало славянского зерневого искусства.

В IX в. на севере Восточной Европы известны первые украшения скандинавского производства, в частности, филигранные серебряные бусины, свернутые из штампованной проволоки (горизонт Е3 Старой Ладоги, курган № 7 урочища Плакун: первая половина IX в. – 880-е гг.) ( Давидан , 1971. С. 137; Корзухина , 1971. С. 129, 130).

О проявлении зооморфных византийских мотивов в славянском материале единично свидетельствует пряжка из клада IX в. Железницы Рязанской губ. ( Жилина , 2014. № 8/7).

Заключение

Декоративное искусство и орнаментация восточнославянского мира в VI– IX вв. включает народный, элитарный; собственный и иноземный компоненты.

На всех этапах присутствует существенный пласт самостоятельного, дости-левого искусства (ковка, литье, элементарная геометрическая орнаментация). Он демонстрирует преемственность (гривны, браслеты, височные кольца, нагрудные подвески). Используется элементарный геометрический и спиральный орнамент.

В конце VI – VII в. представлены народный и элитарный, собственный и внешний компоненты орнаментального искусства. На базе тиснения складывается местный геометрический тисненый («полусферный») стиль. Элитарный компонент представлен своеобразными вариантами распространенных в Европе стилей орнаментации (абстрактно-криволинейный) и собственными разработками звериных орнаментов (орнаменация антропозооморфных фибул).

В конце VII – VIII в. усиливаются элитарный и внешний компоненты, происходит первое знакомство с навыками филигранного дела, на базе византийских филигранных украшений разрабатываются свои формы в более простых технологиях, создаются предпосылки для геометрического стиля зерни. Заимствуются украшения салтовской культуры. Продолжается развитие тисненого геометрического стиля, в нем оформляются новые формы фибул.

В IX в. превалируют народный и собственный компоненты с элементарной орнаментацией. Представлена в основном орнаментация достилевого уровня. Ограниченно распространены импортные украшения. Это канун создания зер-неных ювелирных изделий и формирования связанных с ними геометрических стилей X в.

Смена традиций происходит во внешнем и элитарном компонентах. Основа остается преемственной, впитывает и перерабатывает внешние воздействия, меняет стили в свою сторону и разрабатывает собственные формы.