Основные аспекты миграционной политики Швеции и Финляндии

Ф инляндия и Швеция имеют различный опыт в области приема иммигрантов. В то время как шведское общество было открыто для иммиграции и мультикультурализма на протяжении десятилетий вследствие политики «открытых дверей», Финляндия не была столь привлекательна для иммигрантов. Для сравнения, в 2016 г. в Финляндии проживали всего 243 639 иностранных граждан, что составляет 4% общей численности населения (около 5,5 млн чел.), в 2017 г. их число увеличилось до 249 452 чел.¹ Число иностранных граждан в Швеции в 2016 г. составляло 851 949 чел., или 8,5% общей численности населения (10 млн чел.), в 2017 г. – 897 336 чел.² В целом за пределами страны родились до 1,8 млн жителей Швеции (17,8% населения), а в Финляндии – 296 тыс. чел. (5,3% населения).

Стремительное старение населения, характерное для большинства стран Европы, повышение продолжительности жизни, увеличение возраста вступления в брак, распространение малодетной или бездетной моделей семьи и нетрадиционных сексуальных отношений является реальностью современной Европы. Эта ситуация спровоцировала проблему сокращения трудовых ресурсов. И если вплоть до конца 1920-х гг. Швеция в силу экономических проблем была государством, из которого эмигрировали в более благополучные страны, такие как Америка и Канада, то с середины ХХ в. она постепенно стала превращаться в страну-реципиента. В Швецию в поисках работы ехали жители соседних с ней стран: Дании, Финляндии, Норвегии. Культурный код приезжих не вступал в особые противоречия с местными традициями и обычаями, поэтому приток иммигрантов в страну имел в основном положительный эффект.

Со второй половины ХХ в. активизировался поток иммигрантов из Южной и Восточной Европы, стран Азии и Африки, а в период миграционного кризиса 2014–2016 гг. – и из государств Ближнего Востока, охваченных политическим и экономическим кризисом.

События Арабской весны, миграционный кризис и борьба с терроризмом сделали особо значимыми проблемы интеграции иммигрантов из стран Ближнего Востока, являющихся в основном мусульманами. Стремительный рост числен- ности иммигрантов, высокий уровень безработицы среди них, стремление жить на пособие и нежелание интегрироваться привели к их постепенному обособлению и отодвинули планы по ускоренной адаптации и интеграции иммигрантов на неопределенное время.

Опыт миграционной политики Швеции в области интеграции иммигрантов долгое время считался наиболее удачным. Он основывался на том, что уровень жизни иммигрантов и автохтонного населения должен быть приблизительно одинаковым, потому что в ином случае это могло стать источником социальной и политической напряженности и привести к ущемлению прав иммигрантов. Не будем забывать, что Швеция благодаря политике «открытых дверей» является второй после Германии страной по привлекательности для иммигрантов (см. рис. 1).

Рисунок 1 . Число лиц, ищущих убежища в Швеции, 2010–2018 гг.¹

По данным миграционного управления страны, Швеция является третьей по величине страной-реципиентом в мире для квотных2 беженцев, поскольку квота за 2 года увеличилась с 1 900 чел. до 5 000 (в 2017 г. квота увеличилась до 3 400 мест, а в 2018 г. она увеличилась еще на 1 600 мест)3. Здесь именно правительство определяет, какой должна быть квота на беженцев, и из каких стран оно готово их принимать. Только с начала 2018 г. шведское миграционное управление совершило 9 деловых поездок в Нигер, Египет и Турцию для того, чтобы оценить ситуацию с беженцами на месте, и еще 3 поездки были запланированы до конца года. Когда квотные беженцы прибывают в Швецию, они поступают в распоряжение муниципалитета, который организует работу по обеспечению их жильем и всем необходимым для жизни.

Вместе с тем правительство Швеции с конца 2015 г., когда ощутимо возрос приток беженцев, приняло ряд мер по ужесточению миграционной политики. К примеру, с 4 января 2015 г. Стокгольм установил режим пограничного контроля на Эресуннском мосту4, чтобы остановить поток нелегальных иммигрантов в страну. Иммигранты, прибывающие в страну, могут надеяться лишь на временный вид на жительство. «Для получающих же статус беженца срок будет

ограничен тремя годами, а для лиц, нуждающихся в защите на других основаниях, – 13 месяцами. Временный вид на жительство может стать постоянным, если беженец сумеет найти работу и обеспечить достаточный уровень дохода»1.

Строгие ограничения коснутся и закона о воссоединении семей: беженцы, сумевшие получить вид на жительство, должны будут сами содержать себя и членов своей семьи2. Вводится и требование к жилью достаточного размера и стандарта, где все они могли бы жить вместе. В то же время группы общества, представляющие различные гуманитарные и общественные организации, говорят о гуманитарном подходе в политике предоставления убежища и требуют справедливости в процессе предоставления убежища. Они борются против расизма и атмосферы ксенофобии и, что более значимо, пытаются обеспечить конкретную социальную, юридическую и моральную поддержку просителям убежища в таких вопросах, как жилье, юридическая поддержка и борьба с принудительным возвращением или депортацией. Новаторская инициатива университета Гетеборга дать возможность стажировки вновь прибывшим ученым из числа беженцев с целью их скорейшей интеграции была поддержана шведским правительством. Оно поручило всем шведским правительственным учреждениям, включая университеты, предложить стажировку беженцам, которым недавно было предоставлено убежище [Alaraj et al. 2019].

Эмиграционная история Финляндии в исторической ретроспективе была представлена крупномасштабной эмиграцией начала ХХ в. в Канаду и США, эмиграцией во время Второй мировой войны (в основном детей и женщин) в Швецию и Данию и обширной трудовой миграцией в период 1960–1970 гг. в Швецию.

Иммиграция была связана в основном с политической нестабильностью в мире в связи с различного рода военными конфликтами: это беженцы от политических режимов в своих странах (например, 182 политических беженца из Чили, бежавшие в Финляндию после военного переворота и после ухода А. Пиночета вернувшиеся на родину). Следующим этапом являлся въезд в страну в начале 1990-х гг. граждан Сомали, которые искали спасения от гражданской войны; далее приток беженцев из Югославии, которые также бежали от войны. Миграционная ситуация осложнилась после вхождения Финляндии в состав Евросоюза. В этот период в страну потянулись мигранты из стран Восточной Европы, беженцы из мусульманских стран. В 2014 г. в Финляндию въехали 3 650 чел., ищущих убежища, главным образом из Ирака, Сомали, Афганистана, также иммигранты из России. Только в течение первых 5 месяцев 2015 г. в страну въехал 1 361 беженец, в основном из Сомали (446) и Ирака (454). Большая часть просителей убежища прибыла в страну из Швеции через шведский город-побратим Хапаранда – Торнио3, меньшая часть (4,6%) – с территории России4. И лишь самая малая часть просителей убежища прибыла в Финляндию прямым перелетом или морским путем (на пароме из Эстонии, Швеции или Германии). Конечно, многие надеются на помощь государства, на пособия. Но помощь предоставляется не всем. Если у заявителя есть собствен- ные сбережения или же он трудоустраивается и начинает получать зарплату, ему либо выдают меньшую сумму или не платят пособие совсем1.

В настоящее время в связи с сокращением миграционного потока число людей, записанных как просители убежища в Финляндии, ежемесячно уменьшается на полтысячи человек (см. рис. 2). Часть просителей получают вид на жительство в стране и уезжают из центров по приему беженцев, а часть вовсе покидают Финляндию или попросту уходят из центров по личным мотивам [Гаджимурадова 2018: 140].

Рисунок 2. Число беженцев и лиц, ищущих убежища в Финляндии, 2014– 2017 гг.²

Таким образом, миграционный кризис 2014–2016 гг. сыграл определенную роль в изменении миграционной политики Швеции и Финляндии в сторону ее ужесточения. Финляндия и Швециия, преследуя похожие цели, все же по-разному подходят к их реализации. Для Швеции первоочередной является задача решения проблем самосегрегации мусульманских иммигрантов и их дальнейшей интеграции в шведское общество. Финская же модель миграционной политики нацелена на реализацию политики постепенной адаптации и интеграции иммигрантов с возможностью их дисперсного расселения.