Основные проблемы китайских прямых иностранных инвестиций в России и меры по их преодолению

В условиях глобальной нестабильности, усиления геополитического соперничества и масштабных санкций против Российской Федерации от западных стран, прямые иностранные инвестиции (ПИИ) из КНР приобретают всё большую стратегическую значимость для российской экономики. Стабильный приток китайского капитала может служить одним из ключевых инструментов снижения зависимости России от западных финансовых и технологических потоков, а также ускорения диверсификации внешнеэкономических связей.

Две страны за последние годы существенно усилили взаимное экономическое и торговое сотрудничество. Так, по данным таможенной статистики КНР, торговля между странами в 2024 году достигла нового исторического максимума $244,81 млрд, что на 1,9% больше, чем в 2023 году (см.: . Доля Китая во внешней торговле России тоже заметно выросла: если в 2013 году она составляла 10,54%, то к 2023 году – уже 33,8% (см.: . С. Хан-тин в своей работе «Китайские инвестиции в российскую экономику в условиях санкций» [1] отмечает, что в 2023 году накопленный объём китайских ПИИ в России составил около 10,67 млрд долл. США, а годовой поток – около 630 млн долл. США. Несмотря на это, рост остаётся неравномерным и сопровождается значительными барьерами.

Актуальность темы обусловлена тем, что санкционные ограничения вводят новые риски и препятствия, меняют правила игры для китайских инвесторов, банков и подрядчиков, что может тормозить или даже сворачивать уже начатые проекты. Однако потенциал сотрудничества остается значительным: наличие общих стратегических интересов, больших незадействованных отраслей (например, инфраструктура, зелёная энергетика, цифровизация), готовность обоих государств к эксперименту с новыми формами взаимодействия (расчеты в национальных валютах, совместные фонды и т.д.).

Цель исследования заключается в выявлении основных внутренних и внешних барьеров для привлечения прямых китайских инвестиций в экономику РФ в условиях санкций и разработке конкретных инструментов и рекомендаций для их минимизации, исходя из мирового и двустороннего опыта. В соответствии с этой целью следует решить такие задачи, как: провести обзор исторического развития китайских ПИИ в России; проанализировать динамику, структуру и ключевые отрасли китайских ПИИ за последние 5 лет, на основе официальных статистических данных; определить внешние (санкционные, финансово-правовые, технологические) и внутренние (регуляторные, административные, институциональные) проблемы, мешающие росту ПИИ; разработать рекомендации совместного нивелирования рисков и повышения эффективности инвестиционного сотрудничества.

Материалы и методы

Развитие китайских ПИИ в РФ можно разделить на несколько этапов, отражающих как динамику двусторонних отношений, так и изменения глобальной экономической среды:

• 1.    1990-е гг. – начальный период. После распада СССР и установления дипломатических отношений РФ с КНР, инвестиционное взаимодействие двух стран развивалось крайне ограниченно. Объёмы ПИИ были минимальными и сосредоточены преимущественно в приграничных регионах Дальнего Востока и Сибири. Ключевыми направлениями стали мелкие проекты в торговле, лёгкой промышленности и сельском хозяйстве. На этом этапе китайский капитал выполнял в основном роль поддержки локальных хозяйственных связей, не оказывая значимого макроэкономического эффекта (см.: https://www.cbr.ru/statistics/macro_itm/svs ).

• 2.    2000–2014 гг. – рост и диверсификация. С начала 2000-х годов российско-китайское партнёрство вышло на новый уровень. Были зафиксированы первые крупные инвестиционные проекты в энергетике, инфраструктуре и транспорте. В 2013 году инициатива «Один пояс, один путь» дала дополнительный импульс инвестициям в Россию. Согласно исследованиям, именно в этот период объём накопленных китайских ПИИ в РФ превысил отметку в несколько миллиардов долларов, а их структура стала более диверсифицированной [2]. Несмотря на позитивные тенденции, сохранялись проблемы методологического характера: российская статистика фиксировала значительно меньшие объёмы, чем китайская, что объясняется учётом инвестиций через третьи страны и офшорные юрисдикции [3].

• 3.    2015 г. – настоящее время. После 2014 года инвестиционное сотрудничество приобрело стратегический характер. Наиболее значимыми стали проекты в энергетике. Китайские корпорации CNPC и Silk Road Fund вошли в капитал «Ямал СПГ» (20% и 9,9% акций, соответственно), а в 2019 году CNPC и CNOOC приобрели по 10% в проекте «Арктик СПГ-2» [4; 5]. По данным корпоративной отчётности, общая стоимость проектов оценивается в десятки миллиардов долларов, а участие китайских инвесторов обеспечивалось как через покупку долей, так и через банковские гарантии по проектному финансированию (см.: https://www.rbc.ru/economics/23/09/2024 ). По оценке Русско-Азиатского делового совета, к 2024 году свыше 85% накопленных китайских ПИИ в России сосредоточены в добывающем секторе и нефтегазохимии [6].

Вместе с тем, начали проявляться новые направления. В агропромышленный комплекс КНР инвестирует через проекты в растениеводстве, переработке и рыболовстве, преимущественно в приграничных регионах. Хотя доля сельского хозяйства в общей структуре китайских ПИИ остаётся не высокой, рост числа проектов и интерес к обеспечению продовольственной безопасности фиксируется исследователями [1, 7]. Аналогично в транспортно-логистическом секторе прослеживается участие китайских компаний в развитии портов, железнодорожной инфраструктуры и мультимодальных коридоров, хотя масштабы этих вложений значительно уступают энергетике (см.: .

По данным Банка России, на конец 2021 года накопленные китайские ПИИ в РФ составляли около 3,3 млрд долл. США, тогда как китайские источники оценивали этот показатель в 10,6 млрд долл. США (см.: . В 2024 году общий накопленный объём китайских инвестиций, с учётом расчётов по китайской методологии, оценивается на уровне 55 млрд долл. США [6]. При этом, общий приток иностранных ПИИ в Россию в 2024 году составил лишь 3,35 млрд долл. США, что на 62,8% меньше, чем в 2023 году, отражая санкционное давление и рост рисков [8].

Таким образом, историческое развитие китайских ПИИ в Россию можно охарактеризовать как поступательный процесс: от минимальных приграничных вложений 1990-х годов к стратегическим энергетическим проектам после 2015 года. При этом сохраняется высокая диспропорция: энергетика аккумулирует львиную долю китайских капиталовложений, тогда как АПК и логистика развиваются точечно, однако, демонстрируя потенциал роста. Сравнение российской и китайской статистики свидетельствует о методологических расхождениях, связанных с офшорными схемами и различиями в учёте, что требует критического подхода к анализу данных [3].

Период 2019–2024 годов демонстрирует неравномерность динамики ПИИ из КНР в РФ. Усиление санкционного давления и геополитическая турбулентность повлияли на объёмы инвестиций, но, при этом, Китай сохранил позиции стратегического инвестора для российской экономики. По данным ЦБ РФ, на конец 2021 года накопленный объём китайских ПИИ в России составлял около 3,3 млрд долл. США, тогда как китайские источники фиксировали сумму порядка 10,6 млрд долл. США (С. Хантинь объясняет это особенностью китайской методологии, которая ведет учёт инвестиций через офшоры и третьи страны) (см.: .

В 2020 году объём нефинансовых прямых инвестиций Китая в РФ составил 340 млн долл. США, что на 41,7% выше уровня 2019 года [1]. В 2023 году приток инвестиций из КНР оценивается примерно в 630 млн долл. США, а накопленный объём по китайской статистике достиг 12 млрд долл. США [6]. В 2024 году общий приток иностранных ПИИ в Россию составил 3,35 млрд долл. США, что на 62,8% меньше, чем в 2023 году [8]. Однако по данным Русско-Азиатского делового совета, накопленные китайские инвестиции в Россию в 2024 году оценивались в 55 млрд долл. США с учётом офшорных схем и вложений через третьи страны [6]. Динамика китайских ПИИ в РФ за последние пять лет представлена в таблице 1.

Таблица 1

Динамика китайских ПИИ в РФ (2019–2024 гг.)

Год	Приток (годовой), млн долл. США	Накопленный объём (по данным РФ), млрд долл.	Накопленный объём (по данным КНР), млрд долл.
2019	240	2,8	9,5
2020	340	3,0	10,0
2021	290	3,3	10,6
2022	410	3,5	11,5
2023	630	3,8	12,0
2024	3,35 млрд	4,0	55

Китайские инвестиции в Россию за последние пять лет концентрировались преимущественно в энергетическом секторе. В 2019 году корпорации CNPC и CNOOC приобрели по 10% в проекте «Арктик СПГ-2» [4], а ранее CNPC и Silk Road Fund вошли в капитал «Ямал СПГ» (20% и 9,9%, соответственно) [5]. По оценке, в 2024 году более 85% китайских ПИИ приходилось на нефтегазовый сектор и нефтехимию [6]. Наряду с этим, растёт интерес к агропромышленному комплексу. Вложения в проекты растениеводства, переработки и рыбоводства фиксируются на Дальнем Востоке и в Сибири. Хотя доля сектора в общей структуре не превышает 5-7%, эксперты отмечают её устойчивый рост [1; 7]. В транспортно-логистическом направлении китайские инвесторы участвуют в развитии портов и железнодорожных коридоров (например, «Приморье-1» и «Приморье-2»), однако объёмы таких вложений значительно уступают энергетике (см.: ; . Отраслевая структура ПИИ показана в таблице 2.

Таблица 2

Отраслевая структура китайских ПИИ в РФ (2019–2024 гг.)

Отрасль	Доля в накопленных ПИИ, %	Примеры проектов
Энергетика (нефть, газ, СПГ)	85	«Ямал СПГ», «Арктик СПГ-2» (CNPC, CNOOC, Silk Road Fund)
Транспорт и логистика	7-10	Порты и железнодорожные коридоры («Приморье-1», «Приморье-2»)
Агропромышленный комплекс	5-7	Растениеводство, рыбоводство, переработка (Дальний Восток)
Обрабатывающая промышленность	3-5	Машиностроение, переработка сырья
Услуги и недвижимость	3	Локальные проекты в торговле и недвижимости

Регионально китайские ПИИ концентрируются в Арктике (СПГ-проекты) и на Дальнем Востоке (агро- и логистические проекты). В то же время, масштабы вложений в регионы вне ТЭК пока остаются ограниченными. Таким образом, за 2019–2024 гг. китайские ПИИ в РФ характеризуются прежде всего: устойчивым доминированием энергетического сектора; ростом интереса к АПК и транспортно-логистическим проектам, но с ограниченными объёмами; противоречивостью статистики (российские и китайские источники дают разные оценки, что требует дополнительного анализа).

Несмотря на стратегический характер российско-китайских экономических связей и значительный потенциал для углубления инвестиционного сотрудничества, на практике реализация прямых инвестиций из КНР сталкивается с рядом серьёзных препятствий. Эти барьеры можно условно разделить на внешние (влияние санкционного режима и международных ограничений) и внутренние (недостатки институциональной и нормативно-правовой среды в РФ). К внешним барьерам целесообразно отнести следующее:

• 1.    Санкционные ограничения и вторичные риски. После 2014 года и особенно в 2022–2024 гг. западные страны существенно расширили санкционное давление на Россию, что напрямую повлияло на инвестиционное сотрудничество. Китайские компании, участвующие в проектах в РФ, рискуют попасть под так называемые вторичные санкции, ограничивающие их доступ к западным рынкам и технологиям (см.: https://www.csis.org/analysis/secondary-sanctions-and-chinas-overseas-investments ). В результате часть потенциальных инвесторов вынуждена либо уходить из российских проектов, либо минимизировать открытые формы сотрудничества;

• 2.    Финансовые ограничения и расчёты. Отключение российских банков от системы SWIFT и запрет на операции в долларах и евро усложнили расчёты по инвестиционным сделкам [3]. Хотя расчёты в юанях и рублях активно развиваются, их использование пока сопряжено с высокими транзакционными издержками и ограниченной ликвидностью [9];

• 3.    Ограничения со стороны международных институтов. Международные финансовые организации и крупнейшие банки мира в условиях санкционного давления сворачивают участие в проектах, связанных с Россией. Это затрудняет привлечение синдицированных кредитов и страхование крупных инвестиционных сделок [8];

• 4.    Репутационные риски. Китайские корпорации опасаются, что публичное участие в крупных российских проектах негативно скажется на их деловой репутации и усложнит доступ к западным рынкам капитала [9]. В результате часть сотрудничества переводится в скрытые или полуформальные формы.

В рамках данного исследования удалось выявить такие внутренние барьеры, как:

• 1.    Несовершенство нормативно-правовой базы. Существуют пробелы и коллизии в регулировании иностранных инвестиций. Так, отдельные положения Федерального закона «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» и связанных актов не учитывают новых форм сотрудничества (совместные фонды, расчёты в нацвалютах, квазигосударственные инвестиции). Это снижает предсказуемость условий для китайских инвесторов;

• 2.    Валютный контроль. Жёсткие процедуры валютного контроля и ограничения на вывод капитала создают барьеры для свободного движения средств, что снижает привлекательность России как юрисдикции для размещения долгосрочных вложений;

• 3.    Административные барьеры. Сложные процедуры получения разрешений, лицензий и согласований затягивают сроки запуска проектов. Особенно это проявляется в инфраструктурных и промышленных проектах, требующих многочисленных межведомственных согласований [1];

• 4.    Институциональные проблемы. Важной проблемой остаётся недостаточная защита прав инвесторов, слабая судебная практика по разрешению инвестиционных споров, а также риски, связанные с внезапным изменением регуляторной среды. Это снижает уровень доверия китайских компаний к российским институтам.

В совокупности эти барьеры формируют ряд ключевых последствия, которые оказывает негативное влияние на объём и структуру китайских ПИИ в РФ. Основные последствия заключаются в следующем: снижение общего притока прямых инвестиций (в 2024 году общий объём ПИИ в РФ упал на 62,8% по сравнению с 2023 годом [8]); высокая концентрация китайских ПИИ в сырьевом секторе и слабая диверсификация вложений; ограниченное участие китайских корпораций в высокотехнологичных и инновационных проектах; рост транзакционных издержек при осуществлении расчётов и финансировании сделок; снижение уровня доверия инвесторов и замедление реализации двусторонних проектов. Результаты и обсуждение

Таким образом, несмотря на сохраняющийся потенциал инвестиционного сотрудничества, наличие серьёзных внешних и внутренних барьеров препятствует превращению китайских ПИИ в полноценный драйвер российской экономики. В условиях усиления санкционного давления и роста институциональной неопределённости опыт других стран, столкнувшихся с аналогичными вызовами, представляет зна- чительную ценность для разработки практических решений. Анализ международной практики позволил выявить инструменты, которые доказали эффективность в условиях ограниченного доступа к глобальным рынкам капитала и технологий, и адаптировать их для российско-китайского инвестиционного сотрудничества:

• 1.    Расчёты в национальных валютах и альтернативные платёжные системы. Многие страны с высоким санкционным риском переходят на расчёты в национальных валютах и используют альтернативные платёжные механизмы. В частности, внедрение системы CIPS в КНР позволило расширить расчёты в юанях, снизив зависимость от SWIFT. По данным FXCintell, в 2024 году обороты через CIPS достигли ¥175,5 трлн (+43% к 2023 году) (см.: https://www.fxcintel.com/research/analysis/cips-growth-may-2025 ). Для России это направление уже реализуется через юань-рублёвые свопы Банка России (см.: https://www.cbr.ru/eng/press/pr/?file=638096336868597450ENG_BOR.html ; https://www.reuters.com/mar-kets/currencies/russian-central-bank-lends-more-chinese-yuan-under-currency-swap-operations-2024-03-30 ), что повышает устойчивость двусторонних расчётов.

• 2.    Страхование политических рисков и поддержка экспортных кредитных агентств (ЭКА). В странах Азии и Африки широкое применение находят механизмы политического страхования инвестиций. Китайская корпорация SINOSURE (крупнейшее ЭКА КНР) покрывает риски экспроприации, войны и валютных ограничений, снижая стоимость капитала для инвесторов (см.: https://www.cc-solu-tions.net/Handbook/Agency?Agency=111 ; https://www.reuters.com/article/world/china-pushing-billions-into-iranian-economy-as-western-firms-stall-idUSKBN1DU2A7/ ). Подобные инструменты позволяют даже в неблагоприятной международной конъюнктуре поддерживать поток ПИИ в критически важные отрасли.

• 3.    Проектное финансирование под экспортные доходы. Эффективным инструментом являются долгосрочные соглашения, обеспеченные экспортной выручкой. Так, в сотрудничестве Китая с Ираном в 2017–2021 гг. активно применялись схемы «loans-for-oil», что позволяло компенсировать страновые риски. Для российско-китайских проектов подобная практика также применима, особенно в нефтегазовой сфере.

• 4.    Специальные режимы и «входные ворота» для инвестиций. Согласно данным UNCTAD, страны с повышенным уровнем риска активнее развивают специальные экономические зоны (СЭЗ), механизмы ГЧП и индивидуальные инвестиционные соглашения (см.: https://unctad.org/system/files/official-docu-ment/wir2024_ch02_en.pdf ; https://www.berneunion.org/Articles/Details/949/Safeguarding-enterprises-over-seas-investments-War-and-political-disturbance-ris ). Эти инструменты создают предсказуемую среду и сокращают административные барьеры для инвесторов.

• 5.    Институциональные гарантии. Предсказуемая судебная практика и возможность арбитража за пределами страны повышают доверие к принимающей юрисдикции. Международные примеры показывают, что включение арбитражных оговорок (например, Гонконг или Сингапур) и стабилизационных клаузул снижает риски для инвесторов (см.: https://www.csis.org/analysis/secondary-sanctions-and-chinas-overseas-investments ).

Сравнительный анализ международного опыта, продемонстрированный выше, показывает, что значительная часть инструментов может быть адаптирована для российско-китайского сотрудничества. Наиболее перспективными являются: расширение использования юаня и подключение к CIPS для расчётов; развитие механизмов страхования политических рисков совместно с SINOSURE; внедрение проектного финансирования под экспортные доходы (нефть, газ, агропродукция); упрощение административных процедур через спецрежимы (СЭЗ, СПИК 2.0, ТОР); усиление институциональных гарантий через арбитраж и правовые стабилизационные механизмы.

Таким образом, зарубежный опыт подтверждает, что при правильной институциональной «упаковке» и адаптации проверенных решений можно существенно снизить негативное влияние санкций и внутренних барьеров. На основании выявленных практик представляется необходимым сформулировать конкретные рекомендации для российской и китайской стороны по совершенствованию инвестиционного климата и повышению устойчивости ПИИ. Ключевое внимание следует уделить развитию механизмов страхования рисков, институциональной модернизации и созданию стимулирующих режимов, которые могли бы сделать российский рынок более привлекательным для китайских инвесторов.

Выявленные в ходе данного исследования внешние и внутренние барьеры, а также международный опыт их преодоления позволяют сформировать комплекс практических рекомендаций, ориентированных на создание устойчивой и предсказуемой среды для прямых китайских инвестиций в экономику России. Разделим их на четыре блока.

• 1.    Финансовые и расчётные механизмы:

• •    расширение использования юаня и рубля в двусторонних расчётах. Целесообразно усилить роль юаня в качестве основной валюты для расчётов по ПИИ и дивидендам, а также подключать российские банки к системе CIPS для снижения зависимости от SWIFT (см.: https://www.fxcintel.com/re-search/analysis/cips-growth-may-2025 ;       https://unctad.org/system/files/official-document/diaepcbinf

  2024d1_en.pdf);

• •    расширение линии валютных свопов ЦБ РФ и НБ КНР. Это позволит компенсировать недостаток ликвидности и снизить колебания курсов    (см.:     https://www.cbr.ru/eng/press/pr/

  ?file=638096336868597450ENG_BOR.html; https://www.reuters.com/markets/currencies/russian-cen-tral-bank-lends-more-chinese-yuan-under-currency-swap-operations-2024-03-30 );

• •    создание совместного расчётного центра в RMB. Он мог бы выступать инструментом клиринга и хеджирования для компаний-участников ПИИ.

• 2.    Управление рисками и страхование:

• •    внедрение механизмов политического страхования. Совместное использование ресурсов SINOSURE и российских агентств (ЭКСАР) для страхования политических и санкционных рисков (см.: https://www.cc-solutions.net/Handbook/Agency?Agency=111 ; https://www.reuters.com/article/ world/china-pushing-billions-into-iranian-economy-as-western-firms-stall-idUSKBN1DU2A7/);

• •    создание двустороннего фонда гарантирования ПИИ. Такой инструмент повысит уверенность инвесторов и позволит распределять риски между странами.

• 3.    Регуляторные и институциональные меры

• •    совершенствование законодательства об иностранных инвестициях. Необходимо актуализировать номы Федерального закона 160-ФЗ «Об иностранных инвестициях в РФ», добавив положения о расчётах в нацвалютах, гибких формах совместных предприятий, а также инвестиционных соглашениях нового типа;

• •    мокращение административных барьеров. Упрощение процедур получения разрешений, внедрение принципа «одного окна» для китайских инвесторов;

• •    усиление институциональных гарантий. Включение международного арбитража (Гонконг, Сингапур) и стабилизационных норм в инвестиционные контракты (см.: https://www.csis.org/analysis/ secondary-sanctions-and-chinas-overseas-investments).

• 4.    Отраслевые приоритеты и стимулирование

  • •    создание специальных экономических зон для китайских инвесторов. Предоставление налоговых и административных льгот, особенно в АПК, транспорте и цифровой экономике (см.: https://unctad.org/system/files/official-document/wir2024_ch02_en.pdf ; https://www.berneunion.org/ Articles/Details/949/Safeguarding-enterprises-overseas-investments-War-and-political-disturbance-ris);

  • •    Поддержка проектов ГЧП. Совместные инфраструктурные и энергетические проекты с гарантированной выручкой и долгосрочными соглашениями (см.: https://www.brandeis.edu/crown/ publications/crown-conversations/cc-8.html);

  • •    развитие совместных центров компетенций. Лаборатории и инновационные парки для трансфера технологий и подготовки кадров.

• 5.    Совместные стратегические инициативы

• •    формирование долгосрочной «дорожной карты» ПИИ. Она должна определить ключевые отрасли, объёмы и формы поддержки, а также закрепить механизмы мониторинга и разрешения конфликтов.

• •    создание межправительственного координационного совета по ПИИ. Его задачи – синхронизация регуляторных реформ, согласование крупных проектов и предотвращение правовых коллизий.

Заключение

Представляется, что реализация предложенных мер позволит не только снизить текущие барьеры, но и создать институциональные основы для устойчивого инвестиционного сотрудничества. Применение проверенных международных практик в сочетании с адаптацией к российским условиям может превратить китайские ПИИ в один из ключевых факторов долгосрочного экономического роста России. Исследование показало, что китайские прямые инвестиции в российскую экономику обладают стратегической значимостью как для РФ, так и для КНР. Их роль выходит за рамки финансового вклада: они способствуют развитию энергетической и транспортной инфраструктуры, внедрению новых технологий, а также формированию долгосрочных торгово-экономических связей.

Историческая динамика китайских ПИИ в России свидетельствует о постепенном росте их объёмов, однако сопровождается высокой концентрацией в сырьевом секторе и ограниченной диверсификацией. Анализ последних пяти лет показал, что, несмотря на рост интереса к агропромышленному комплексу, транспорту и промышленности, доминирующим направлением остаются энергетические проекты. При этом, исследование выявило ряд серьёзных препятствий: внешние (санкционное давление, вторичные риски, ограничения международных расчётов и финансирования) и внутренние (несовершенство нормативно-правовой базы, административные барьеры, недостаточная защита инвесторов).

Эти факторы не только тормозят привлечение новых ПИИ, но и снижают эффективность уже реализуемых проектов, ограничивая их мультипликативный эффект для экономики. В перспективе дальнейшие исследования могут быть направлены на более детальную оценку эффективности предлагаемых инструментов в рамках пилотных проектов, а также на анализ долгосрочного влияния китайских ПИИ на структурную модернизацию российской экономики.