Особенности легитимации власти в республиках Северного Кавказа

Н есомненно, особенности легитимационных практик властей определяются политической культурой региона. Исследователи выделяют следующие особенности политической культуры Северного Кавказа: приверженность групповым, коллективистским и иерархическим нормам и ценностям; этнический и профессиональный корпоративизм; высокая степень персонализации в политике; установка на авторитаризм и клиентелизм; большая роль традиционных ценностей; возрождение в регионе тейповых, джамаатских, тухумных, фамильных и других патриархальных связей [Гаджиев 2011].

На характер легитимационных практик, реализуемых региональной властью, оказывают влияние и отношения «федеральный центр – регион». Нерациональными и недальновидными являются действия центра по выдви -жению «в полиэтничных северокавказских обществах одного лидера, его всесторонняя поддержка, наделение полномочиями единоличного правителя» [Ожидания Дагестана… 2014: 79]. Руководители республик выступают своеобразными «гарантами сложившегося на местах раздела политических и экономических сфер влияния» [Хайкин, Попов 2012: 182]. В условиях отсутствия здоровой политической конкуренции и развитых демократических институтов такие действия приводят к возвышению отдельных избранных монополизирующих власть и собственность этнических групп, джамаатов, тейпов, кланов; остальные участники общественно-политической жизни республик «отстраняются от получения материальных, финансовых ресурсов, значимых должностей» [Ожидания Дагестана… 2014: 80].

В 2013 г. четыре республики региона отказались от прямых выборов главы: Республика Дагестан, Республика Ингушетия, Республика Северная Осетия – Алания, Карачаево-Черкесская Республика. Следствием отказа от общенародных выборов главы республики становятся недостаточная легитимность и неподконтрольность власти. Население, у которого и без того мало рычагов влияния на власть, теряет веру в демократические процедуры. Причем из республик региона только в Дагестане с 1991 г. ни разу не проводились выборы главы республики населением. У местных жителей складывается впечатление, что с ними обращаются «как с гражданами второго сорта, недостаточно развитыми для того, чтобы самостоятельно выбирать себе лидеров» ¹ .

Отмена прямых выборов глав регионов превратила руководителей республик из политиков в «государственных чиновников вертикально иерархизированной бюрократической системы управления» [Ожидания Дагестана… 2014: 89].

Исследователь Х.В. Дзуцев отмечает так называемый «дотационный авторитаризм», который сложился в республиках: «…существование республиканских институтов оказывается средством доступа к федеральному бюджету», а «[к] ризис поступлений оказывается <...> кризисом ее легитимности», т.е. что власть не имеет связи с населением и действует в своих интересах [Дзуцев 2012: 230].

Остановимся подробнее на практиках легитимации власти, реализуемых в республиках Северного Кавказа.

В легитимации своей власти и построении персонального имиджа главы республик используют интернет-технологии. В 2014 г. «Национальная служба мониторинга» (НСМ) проанализировала официальные аккаунты российских губернаторов, не учитывая страницы пресс-служб их администраций или общественных приемных. На основе исследований был составлен рейтинг активности политиков в социальных сетях. 1-е место в рейтинге занимает глава Чеченской Республики Рамзан Кадыров, 10-ю и 11-ю строку заняли Юнус-Бек Евкуров (Республика Ингушетия) и Рамазан Абдулатипов (Республика Дагестан) соответ -ственно. Замыкает рейтинг активности глав республик СКФО глава КабардиноБалкарской Республики Юрий Коков (62-я позиция) ² .

Также современная власть пытается апеллировать к традиционным ценностям и институтам, создавая таким образом дополнительный источник легитимации властных решений в глазах общества. К сожалению, такие институты редко играют существенную роль в общественно-политической жизни республик. Так, в последние годы региональные власти пытаются реанимировать совет старейшин (традиционный общественный институт, регулировавший взаимоотношения людей на Северном Кавказе). В ряде республик Северного Кавказа созданы советы старейшин при главах республик.

Примером построения персонального имиджа и силовой легитимации является выступление в 2014 г. главы Чеченской Республики Р.А. Кадырова перед 20 тысячами представителей силовых структур региона на стадионе имени

Султана Билимханова с обращением, в котором он подчеркнул, что чеченский народ хранит преданность и верность России и президенту В.В. Путину ¹ .

Региональные лидеры активно прибегают и к религиозной легитимации. Так, в 2014 г. глава Дагестана Р.Г. Абдулатипов встретился с религиозными лидерами Северного Кавказа, которые съехались в Махачкалу на II Конгресс религиозных лидеров Северного Кавказа «Роль исламских организаций в сохранении мира и стабильности» ² . Благодаря Р.Г. Абдулатипову (тогда еще временно исполняющему обязанности президента Дагестана) произошло мероприятие, имеющее грандиозное значение для мусульман: в Дагестан были привезены реликвии пророка Мухаммада (с.а.с.) – около 20 экспонатов, связанных с жизнью Пророка ³ .

Для легитимации своей власти главы республик используют также встречи и прямые линии связи с населением, привлекают молодежь. В 2013 г. в числе первых инициативных идей Р.Г. Абдулатипова на посту руководителя республики было создание в Дагестане молодежного движения «Я – помощник президента», которое к 2014 г. насчитывало 2 тыс. волонтеров. В 42 ключевых районах Дагестана сформировалась система из минимум 10 помощников президента в каждом, еще 30 волонтеров принимали участие в акциях и программных мероприятиях организации (так называемые мобильные группы) ⁴ .

Однако на Северном Кавказе существуют и протестные настроения. С.Р Хайкин и Н.П. Попов отмечают, что снизить протестный потенциал посредством лишь политических технологий уже не удастся, необходимо решать волнующие население проблемы. Население оценивает положение дел в республиках преимущественно негативно: 39% респондентов довольны положением дел, 60% – недовольны, причем наиболее негативную оценку дали жители Дагестана (76% недовольны положением дел в своей республике). Исключением является Чечня, в которой 85% опрошенных выразили удовлетворение положением дел в республике [Хайкин, Попов 2012: 171].

При возможности свободных и честных прямых выборов глав республик большинство респондентов (кроме Чечни) поменяли бы своих руководителей [Хайкин, Попов 2012: 180]. В то же время жители республик не верят в эффективность выборов «как средства выражения массовых запросов и требований и инструмента изменения самой власти», не верят в способность политической системы «выдвигать в органы власти представителей народа, готовых и способ -ных выражать его интересы» и бойкотируют выборы [Хайкин, Попов 2012: 182].

Подводя итоги, отметим, что легитимацию власти на Северном Кавказе следует охарактеризовать как горизонтальную – когда доверие народа к власти может не учитываться, достаточно лишь взаимного признания членов элиты.

Учет культурных и исторических традиций регионов может найти свое выражение на муниципальном уровне в виде разнообразных форм муниципальных образований и способов формирования и функционирования муниципальной власти, для чего необходим пересмотр законодательства о местном самоуправлении. Способы организации региональной власти как компонента государст- венной вертикали власти должны вписываться в общую схему организации власти в стране и быть едиными для всех субъектов России.

Таким образом, резюмируя сказанное выше, можно выделить следующие положения.

Как для политической культуры России, так и для политической культуры республик Северного Кавказа характерна персонификация власти. В легитимации своей власти лидеры республик прибегают к таким практикам, как прямые линии связи с населением, активность в социальных сетях и ведение блогов, встречи с населением, религиозная легитимация, привлечение молодежи, создание советов старейшин при главах республик, силовая легитимация. Однако этого уже недостаточно, необходимо решать проблемы, волнующие население региона, такие как безработица, коррупция, терроризм и др.

В регионе не созданы эффективная система обратной связи между обществом и властью и механизмы влияния общества на власть. Региональная власть должна вырабатывать и реализовывать новые формы взаимодействия с населением, быть более открытой и готовой к диалогу. Необходимо вернуть населению возможность прямых выборов глав республик и обеспечить честность и открытость выборов, чтобы не уничтожить окончательно веру населения в демократические процедуры.

В этой связи необходимо создавать в республиках школы молодых управленцев (в т.ч. на базе существующих общественно-политических молодежных организаций), запустить социальные лифты и антрепренерский способ рекрутирования политических элит. Профессор Е.Ш. Гонтмахер предлагает, например, сменить властные элиты Северного Кавказа путем использования «мягкой силы» — опоры на местное гражданское общество, а также «вернуть в регион тех выход -цев с Северного Кавказа, которые сделали успешную карьеру в других частях России», и интегрировать северокавказские элиты в элиту общероссийскую ¹ .

Автор разделяет позицию исследователей Центра политических технологий об ошибочности поощрения традиционализма на Северном Кавказе и предлагает рассматривать его как «иллюзорную основу социальной стабильности». Ошибочно думать, что нет возможности встроить регион в общероссийский модернизационный процесс ² . Несомненно, стимулом модернизационных процессов в регионе может стать только федеральный центр, от которого требуются политическая воля и последовательность в политике, в т.ч. направленной на обеспечение лояльности местного общества и его элиты.