Особенности оборота цифровых токенов в децентрализованных финансах в контексте организации трансграничных платежей

Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации, Москва, Россия, ,

Financial University under the Government of the Russian Federation, Moscow, Russian, ,

Введение . Осуществление платежей между субъектами различных стран преимущественно опирается на банковские корреспондентские сети, выступающие ключевым элементом системы трансграничных расчетов. Такая модель ориентирована прежде всего на функционирование финансовых посредников, формирующих основу трансграничной платежной инфраструктуры (ТПИ). Под ней понимается совокупность взаимосвязанных обслуживающих систем, необходимых для функционирования обслуживаемых систем в части исполнения трансграничных и национальных платежей в пределах установленных правил. Бесперебойность функционирования такой инфраструктуры обеспечивается наличием институционального доверия между участниками (Лаврушин и др., 2022). При этом классическая архитектура трансграничных расчетов базируется на двусторонних соглашениях между банками-корреспондентами, регулируемыми различными национальными органами¹. Такой порядок расчетов основан на доверии к иностранным институтам, наблюдаемая утрата которого сопровождается реализацией внешних рисков, выраженной в нарушении непрерывности оказания трансграничных платежных сервисов. Например, в периоды глобальных финансовых кризисов активное распространение получают небанковские посредники, создающие дополнительные риски для устойчивости экономической системы (Евлахова, Амосова, 2022).

Осознание масштабов и многоуровневого влияния различных рисков на бесперебойность функционирования ТПИ логично подводит к необходимости детального анализа отдельных элементов систем трансграничных платежей, чья уязвимость наиболее критична в условиях политического давления, и разработке альтернативных решений для сохранения доступности ТПИ для своих национальных экономических субъектов. В этом контексте особое значение приобретает технология распределенного реестра (ТРР), предлагающая альтернативную парадигму функционирования ТПИ (Акулинкин, 2025), независимую от политически и экономически ограниченных финансовых посредников.

Текущие вызовы, связанные с отдельными проявлениями деглобализации, дополнили проблемы, сопровождающие мировые финансовые кризисы. Одним из ключевых факторов, способствовавших появлению и стремительному распространению решений на основе ТРР, стал глобальный финансовый кризис 2008 г., явившийся точкой отсчета для переосмысления архитектуры платежных систем и финансов в целом. В результате него возник запрос на новые формы организации финансов и появление первой криптовалюты – биткоина как технологического ответа на возросшее институциональное недоверие к традиционным финансовым институтам. Последовавшее за этой инновацией распространение открытых сетей блокчейна, в особенности дополненных функциональностью смарт-контрактов, определило направление научных исследований по созданию теоретической базы для использования криптовалют в ТПИ на основе ТРР2. Сети распределенного реестра и смарт-контракты, первоначально развивавшиеся как децентрализованная альтернатива традиционным финансовым механизмам, стали перспективными технологиями для улучшения характеристик трансграничных расчетов, включая доступность, прозрачность, скорость и стоимость платежей. По этой причине ограничения централизованной модели ТПИ, базирующейся преимущественно на институциональном доверии, актуализируют необходимость ее модернизации с использованием цифровых технологий, обеспечивающих децентрализацию ключевых субъектов ТПИ и алгоритмизацию платежных процессов, включая оборот криптовалют и других цифровых токенов.

Результаты исследования. В статье С. Накамото «Биткоин: одноранговая система электронных денежных средств»3, опубликованной в октябре 2008 г., была изложена концепция децентрализованной платежной peer-to-peer системы. Технология Bitcoin предлагает новый способ передачи стоимости и новый подход к обеспечению доверия – на базе криптографических принципов как альтернативы институциональному статусу. Это первый цифровой токен, доверие к которому формируется не традиционными финансовыми институтами или центральными банками, а распределенными цифровыми субъектами с применением криптографической функции SHA256. Система Bitcoin использует блокчейн с алгоритмом консенсуса «доказательство работы» – в этой модели подтверждение трансакций осуществляется через решение вычислительно емких задач, что позволяет достичь высокой степени защищенности от изменений задним числом и гарантирует неизменность данных. Устойчивость системы к вмешательству извне обеспечивается отсутствием центрального управляющего элемента: все участники ее равноправны при проведении и проверке трансакций. Система Bitcoin стала основой для новой институциональной структуры – децентрализованной сети, где контроль распределен и не может быть сосредоточен в руках одного субъекта или группы субъектов. Впервые в истории денежного обращения была предложена система, в которой передача стоимости между субъектами осуществляется напрямую, без участия централизованных посредников.

Сеть Bitcoin и концепция прямых цифровых переводов между ее участниками положили начало развитию новых систем платежей, ориентированных на прямое взаимодействие субъектов в криптопространстве. Это развитие стимулировало необходимость создания более сложных механизмов автоматизации взаимодействий между участниками цифровой экономики, что привело к практической реализации смарт-контрактов как логического продолжения идеи децентрализованных платежей.

Основоположником смарт-контрактов считается американский исследователь в области компьютерных наук Н. Сабо, впервые сформулировавший идею переноса принципов контрактного права в цифровую среду. Ученый предложил термин «смарт-контракт» в 1994 г., охарактеризовав его как компьютерный протокол, предназначенный для автоматизации, верификации и исполнения договорных условий без участия посредников. Он проанализировал возможности цифрового исполнения контрактных обязательств, вдохновляясь примерами из реальной жизни, такими как торговые автоматы, исполняющие условия договора после внесения денег без участия оператора1.

Н. Сабо акцентировал внимание на том, что в дополнение к юридическим параметрам цифровые контракты могут быть техническими конструкциями, встроенными в программное обеспечение и распределенные системы. Ключевыми характеристиками смарт-контрактов в его концепции являются: неизменяемость, предсказуемость исполнения, автономность и независимость от центральных авторитетов. Он подчеркивал, что смарт-контракты способны существенно сократить трансакционные издержки, минимизировать необходимость в доверии к третьим сторонам и повысить прозрачность взаимодействий между экономическими агентами.

Идеи Н. Сабо оставались преимущественно теоретическими до появления ТРР, где смарт-контракты получили практическое применение. Их можно рассматривать как компьютерный протокол автоматического выполнения и контроля исполнения условий договора между сторонами (Ермакова, 2021). В этой модели стороны заключают соглашение, прописывая условия и возможные последствия, которые автоматически приводятся в действие при наступлении определенных событий. Простые смарт-контракты обслуживают базовые трансакции, такие как переводы криптовалюты; более совершенные – обладают возможностью обрабатывать множественные условия, а также обращаться к иным смарт-контрактам. Такой подход позволяет формировать многоэтапные схемы исполнения, в рамках которых одно действие может инициировать целую цепочку последующих операций. В сложных проектах подобные контракты интегрируются с разнообразными децентрализованными приложениями, что расширяет функциональные возможности сети.

Для надежной работы смарт-контрактам необходим криптографический механизм, обеспечивающий защиту и контроль над цифровыми токенами. Обычно участники сети используют криптографические адреса-идентификаторы, имеющие приватные ключи. Последние позволяют авторизовать операцию, а публичный ключ, как правило, доступен другим пользователям для проверки подлинности трансакции.

Развитие концепции смарт-контрактов, ставшей возможной благодаря ТРР, получило наиболее полное и системное воплощение в рамках сети Ethereum2 – первой блокчейн-системы, ориентированной и на платежные трансакции, и на программируемую логику взаимодействия между пользователями. Эта сеть была разработана как универсальная среда для создания и выполнения смарт-контрактов различной сложности, что в настоящее время позволяет ей оставаться основной инфраструктурой для построения приложений децентрализованных финансов (DeFi). Возникновение системы Ethereum было инспирировано ограничениями сети Bitcoin. Несмотря на то, что она успешно продемонстрировала возможность реализации децентрализованных одноранговых P2P-платежей, ее архитектура была разработана исключительно для передачи цифровых токенов и не предусматривала широкую программируемость логики взаимодействий между участниками сети. Именно это ограничение послужило отправной точкой для создания сети Ethereum в 2013 г.3, позволившей перейти от идеи автоматизации отдельных соглашений к формированию полноценной цифровой экосистемы, в которой код заменяет юридические и институциональные формы доверия. Благодаря встроенной виртуальной машине, смарт-контракты могут выполняться на тысячах узлов одновременно, обеспечивая неизменность, прозрачность и независимость от централизованных посредников. Кроме того, инструментарий смарт-контрактов сделал возможным осуществление процедуры вторичной токенизации. В частности, поддержка стандартов ERC-20 и ERC-721, которые помогают создавать новые токены и взаимодействовать с ними, включая невзаимозаменяемые (NFT), позволила сети Ethereum стать основой для первого сегмента DeFi1.

DeFi, базирующийся на протоколах, функционирующих на основе ТРР, обеспечивает прямой и автоматизированный доступ пользователей к широкому спектру финансовых услуг без необходимости обращения к посредникам в лице традиционных централизованных финансовых учреждений. Посредством применения смарт-контрактов такие протоколы реализуют механизмы исполнения операций, аналогичных тем, что предоставляются коммерческими банками или платежными системами, что наделяет DeFi в целом и системы оборота цифровых токенов в частности возможностью решать задачи обеспечения бесперебойного функционирования ТПИ на основе ТРР.

К числу стран – лидеров использования DeFi относятся: Индонезия, Нигерия, Индия и США. Российская Федерация в 2024 г. по данному показателю занимала 7-е место2. Банк России дал определение понятию DeFi: это «новая модель организации финансов, в которой отсутствуют посредники, сделки заключаются автоматически при помощи смарт-контрактов, исполняющихся на базе ТРР, а пользователи осуществляют непосредственный контроль над своими активами»3.

В дополнение к концептуальным и технологическим преимуществам DeFi демонстрирует устойчивый рост ликвидности цифровых токенов в DeFi, что критически важно для надежной работы ТПИ. Рыночная капитализация DeFi, по состоянию на январь 2026 г., составляет 108,2 млрд долл.; стоимость активов, заблокированных в DeFi, – 187,4 млрд долл.4 Наибольшее распространение в DeFi получили смарт-контракты, функционирование которых обеспечивается стейблкоинами, имеющими капитализацию в январе 2026 г. в размере 316,6 млрд долл. (табл. 1).

Таблица 1 . Рейтинг стейблкоинов по капитализации, в млрд долл. США⁵

Table 1 . Ranking of Stablecoins by Market Capitalization, in Billions of US Dollars

Стейблкоин	Капитализация
USDT	186,3
USDC	72,0
Ethena	6,6
Dai	5,4
World Liberty Financial USD	4,9
PayPal USD	3,9
Прочие	37,6
Итого	316,6

Согласно определению Банка России, стейблкоины представляют собой класс цифровых активов, отличительной чертой которых является привязка их стоимости к стоимости какого-либо актива или корзины активов6. Дефиниция была сформулирована на основании синтеза терминологии, используемой Советом по финансовой стабильности, Банком международных расчетов, Международной организацией комиссий по ценным бумагам и Группой разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег.

Благодаря наличию обеспечения и применению специальных механизмов арбитража на финансовом рынке волатильность курса стейблкоинов существенно ниже по сравнению с необеспеченными криптовалютами. Они могут успешно применяться как средство платежа при условии решения вопросов правового регулирования в странах – участницах трансграничного платежного пространства, в рамках которого функционирует ТПИ на основе ТРР.

Однако в современной нормативной правовой практике различных юрисдикций наблюдается существенное расхождение в подходах к регулированию стейблкоинов, что обусловлено сложной природой этих цифровых активов и многоуровневой системой финансового регулирования. По данным опроса Банка международных расчетов, более 60 % юрисдикций в настоящее время имеют или разрабатывают нормативную базу для стейблкоинов и других криптоактивов. Большинство из этих юрисдикций выбрали или сами обеспечивают индивидуальное регулирование (48 %), поскольку возможности, риски и/или особенности криптоактивов не вписываются в их существующие нормативные базы. Банк международных расчетов в 2023 г. сформулировал рекомендации по регулированию, надзору и контролю за глобальными соглашениями о стейблкоинах1.

В Российской Федерации все еще не установлено законодательное определение термина «стейблкоин», однако в рамках развития законодательной базы Банк России пользуется опытом других стран и в 2024 г. выпустил аналитический доклад, в котором констатировал, что «стейбл-коины, обеспеченные фиатными валютами и невалютными активами реального мира, могут быть только централизованными по причине необходимости хранения обеспечения вне блокчейна»2. Кроме того, в 2025 г. Банк России подготовил концепцию по регулированию криптовалют на отечественном рынке3, в рамках реализации которой ожидается четкое определение термина «стей-блкоин» в законодательстве Российской Федерации.

Одной из ключевых причин сложившейся неопределенности в регулировании выступает высокая степень вариативности в моделях обеспечения стоимости стейблкоинов. С позиции экономических субъектов, осуществляющих трансграничные платежи, данное разнообразие предоставляет гибкие инструменты для хеджирования валютных рисков, а также способствует адаптации платежных механизмов к специфике экономических требований контрагентов. Однако с точки зрения национальных регуляторов эта же особенность порождает необходимость выбора между разработкой универсального правового режима, охватывающего весь спектр стейблкои-нов, и фрагментированным подходом, предполагающим установление отдельных требований к каждому типу цифрового токена на основе его эмиссионной модели и функционального назначения. Указанная дилемма актуальна в пределах любого государства, где законодатель сталкивается с проблемой межведомственной координации с органами надзора, тем не менее примерно две трети всех юрисдикций имеют или разрабатывают структуру для регулирования стейблкои-нов и других цифровых токенов4. В этом контексте показательным является подход к регулированию через призму назначения использования цифровых токенов, сформулированный экспертами Международного валютного фонда, которые представили концептуальную диаграмму применения цифровых токенов для трансграничных платежей и предложили три метода их измерения: данные центральных банков, сведения о трансакциях в формате P2P, а также агрегированную информацию, полученную из открытых блокчейнов5.

Ситибанк предложил свой подход к классификации цифровых токенов в платежной индустрии, осуществив сравнительный анализ различных вариантов совершенствования трансграничных платежных трансакций, выделив нативные криптовалюты в отдельную группу необеспеченных платежных инструментов6. Исследователи данной финансовой организации относят к таким криптовалютам активы, которые не имеют привязки к внешним элементам или резервам. По их мнению, такие криптовалюты выпускаются и функционируют исключительно на базе собственных алгоритмов блокчейна, в среде которых Bitcoin является наиболее известным. К отдельной группе перспективных платежных инструментов для трансграничных платежей Ситибанк отнес глобальные стейблкоины.

Указанные подходы, а также результаты анализа опыта различных стран в установлении правовых новаций в платежной сфере, подтверждают стремление различных институтов к разграничению типов цифровых платежных токенов (ЦПТ) на основании институциональных и инфраструктурных признаков в зависимости от источника обеспечения, степени централизации и характера использования. На этой основе разработана авторская типология ЦПТ, в которой выделяются три ключевых типа, а их трансграничный оборот возможен в платежных инфраструктурах на основе ТРР:

• –    необеспеченные криптовалюты, которые могут сочетать в себе признаки платежных и инвестиционных цифровых токенов, их оборот обеспечивается инфраструктурными механизмами;

• –    институциональная подкрепленность стейблкоинов зависит от механизма обеспечения, статуса эмитента и наличия правового регулирования;

• –    цифровые валюты центральных банков (ЦВЦБ) в зависимости от технологии реализации могут обращаться в сетях распределенного реестра, их оборот обеспечивается и институциональными, и инфраструктурными механизмами. Данный тип ЦПТ активно продвигается финансовыми регуляторами большинства стран как альтернатива необеспеченным криптовалютам и является предметом отдельного исследования.

Предложенная типология ЦПТ позволяет решить задачу адаптации цифровых токенов определенного типа в ТПИ при условии соответствия ЦПТ целевым экономическим характеристикам (Акулинкин, 2025).

Заключение . Появление криптовалют, начавшееся с запуском биткоина, ознаменовало собой формирование принципиально нового класса цифровых токенов. Однако, несмотря на почти двадцатилетнюю историю оборота цифровых токенов в сетях распределенного реестра, в международной регуляторной практике по-прежнему не представлен унифицированный подход к их правовому статусу. Ситуация усугубляется разнородностью национальных правовых систем и стратегий денежно-кредитного регулирования, что ведет к формированию множества разнонаправленных подходов, среди которых прослеживается как запретительная, так и стимулирующая регуляторная риторика. В итоге фрагментация национальных законодательств остается одной из главных преград для использования цифровых токенов в ТПИ на основе ТРР.

Гармонизации законодательств препятствует отсутствие типологии ЦПТ по признаку возможности их использования для осуществления трансграничных расчетов. В настоящей статье предложена типология ЦПТ, позволяющая выделить характеристики необеспеченных криптовалют, стейблкоинов и ЦВЦБ для решения задачи выделить целевой тип ЦПТ, систему оборота которого предпочтительно использовать в ТПИ на основе ТРР. В рамках разработанной типологии преимущества для скорейшей имплементации в ТПИ имеют стейблкоины, поскольку они обладают необходимыми экономическими характеристиками, включая высокую ликвидность, низкую волатильность, обеспеченность и стабильность стоимости. Кроме того, данный тип ЦПТ имеет наибольшую степень разработанности нормативного правового регулирования в различных странах, причем развитие законодательства Российской Федерации в данной сфере предполагает принятие необходимого пакета дополнений уже в 2026 г.