Особенности современного терроризма в России: динамика развития и криминологическая характеристика личности террориста

Нижегородская академия Министерства внутренних дел Российской Федерации (г. Нижний Новгород, Россия)

Терроризм претерпел за последние годы существенные изменения, восприняв современные тенденции развития общества. Масштабы распространения терроризма в настоящее время не ограничиваются территори- ально, а объекты преступных посягательств не персонифицированы. Подтверждение тому — активный процесс глобализации террористической деятельности в последние годы и массовое уничтожение мирных граждан, не вовлеченных в процесс политической борьбы.

Для Российской Федерации 90-е гг. XX века стали своего рода точкой отсчёта в противодействии с терроризмом.

Примечательно, что феномен терроризма за последние годы существенно изменился, а его последствиями стали значительные человеческие и материальные потери. Особое значение имеет такое явление, как национальный терроризм, развивающийся в пространстве внутригосударственных конфликтов и рассматриваемый его последователями как средство для формирования собственной государственной структуры.

Противодействие терроризму осложняется процессом активного внедрения экстремизма в молодежную среду, что влечет за собой возможные опасные последствия для Российского государства и основы его поступательного развития — молодёжи. Очевидно, что потенциальная опасность терроризма должна находить адекватный ответ в эффективных правовых и организационных мерах по предупреждению преступлений террористической и экстремистской направленности.

В последние годы Россия занимает высокое место в мировом рейтинге терроризма из-за ряда факторов, включая проведение специальной военной операции на Украине, сепаратистские движения в Чечне и других регионах, а также противостояние с террористическими группировками, такими как ИГИЛ и Аль-Каида.

Согласно статистическим данным Генеральной прокуратуры РФ, рост числа преступлений террористической направленности за последние 10 лет составил 350,5 % (см. рис. 1). В целом же удельный вес преступлений данной группы в структуре общеуголовной преступности невысок, однако за последние 10 лет наметился вектор устойчивого роста данного показателя.

Если в 2019 году наблюдался прирост преступлений террористического характера на 7,6 %, то в 2020 году этот показатель возрос почти на 30 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Однако в 2022 году ввиду роста террористических атак число преступлений террористического характера превысило годовой показатель за преды- дущий период (+4,5 % АППГ) и составило 2233 деяния.

Как отмечает В. В. Лунеев, «интенсивное повышение общественной опасности терроризма» является его отличительной особенностью [6, с. 375]. Указанное подтверждается данными, приведенными в таблице 1.

В настоящее время преступность террористической направленности — это одна из самых острых и актуальных проблем, стоящих перед российским государством и обществом. В 2022 году существенно возросло число террористических актов на территории Центрального и Южного федеральных округов. Наряду с определенной стабилизацией обстановки на территории Северо-Кавказского федерального округа число зарегистрированных преступлений террористической направленности по-прежнему вызывает беспокойство и требует своевременных организационно-правовых мер.

В 2022 году свыше 40 % преступлений террористической направленности совершено в Северо-Кавказском федеральном округе, что в целом соответствует данным 2021 года (42,6 %).

Говоря о рейтинге зарегистрированных преступлений террористического характера в субъектах РФ, следует отметить, что весьма тревожная ситуация остаётся в Республике Дагестан. В 2020 году число таких преступлений в данном субъекте составило 723, в 2021 году — 493, в 2022 году — 437, что также свидетельствует о росте террористической преступности в регионе. При этом в последние годы доля преступлений террористической направленности, совершаемых в СевероКавказском федеральном округе, сокращается, что свидетельствует о постепенном росте данных деяний в иных федеральных округах. Если в 2010 году на субъекты РФ, входящие в Северо-Кавказский федеральный округ, приходилось 51 % от общего числа совершенных в России преступлений террористической направленности, то в 2021 году их доля составила 43 %, в 2022 году — 36 %. С учётом роста числа террористических актов на территории Белгородской области и Республике Крым в последние годы можно предположить, что уровень терроризма в этих субъектах будет увеличиваться.

Рисунок 1. Динамика преступлений террористической направленности в 2012—2022 гг. в Российской Федерации

(составлено авторами на основании данных официальной статистики

Генеральной прокуратуры Российской Федерации [10])

Таблица 1

Уровень и динамика преступлений террористической направленности в 2012—2022 гг.*

Показатели	L ГМ О п	lZ М О п	lZ ^ о п	lZ in О п	lZ КО о п	lZ о п	lZ со о п	lZ о* о п	lZ о п о п	lZ о п	lZ п п о п
Зарегистрировано деяний террористического характера	637	661	1128	1538	2227	1871	1679	1806	2342	2136	2233
Динамика (%)	2,4	3,8	70,7	36,3	44,8	-16,0	-10,3	7,6	29,7	-8,8	4,5
Удельный вес (%)**	0,32	0,03	0,05	0,06	0,10	0,09	0,08	0,09	0,11	0,11	0,11
Выявлено лиц, совершивших преступления террористического характера	373	370	513	609	653	873	753	718	786	865	922
Количество преступлений террористического характера, уголовные дела о которых направлены в суд	8	7	7	13	17	28	62	58	58	97	86

Примечание:

* Составлено авторами на основании данных официальной статистики Генеральной прокуратуры Российской Федерации [10].

** Использован цепной способ определения удельного веса, т. е. каждый последующий год являлся базисным годом.

Следует отметить, что отрицательная динамика преступлений террористической направленности в 2022 году отмечается в трёх из восьми федеральных округах (ФО), в то время как в 2021 году она наблюдалась только в двух ФО. Однако темпы прироста в пределах от 28 до 38 фиксируются в 2022 году сразу в половине федеральных округов РФ: Центральном, Северо-Западном, Сибирском и Дальневосточном.

Преступления террористической направленности (исключение составляет только сам террористический акт) относятся к категории латентных, что подтверждается показателями нераскрытых преступлений.

На основании данных Генпрокуратуры можно сделать вывод, что количество преступлений террористического характера, а также уголовных дел, направляемых на рассмотрение в суды, становится больше. Это связано, с одной стороны, с развитием системы доказывания таких категорий дел, с другой — с ростом количества совершенных преступлений. Кроме того, в последние годы количество нераскрытых преступлений террористического характера снижается, несмотря на объективный рост количества совершенных преступлений, сложность дел и чрезвычайную загруженность сотрудников правоохранительных органов.

Бучаев С. М. рассматривает личность террориста как «систему социально-определенных и индивидуально-субъективных психологических свойств лица», способного «к криминально-террористическому действию» [1, с. 93].

«Современный террорист — это преимущественно мужчина в возрасте от 18 до 24 лет, имеющий гражданство Российской Федерации, среднего образования, не имеющий постоянного источника доходов» [7, с. 96].

Число женщин, осуществляющих террористическую деятельность в России, в последние годы варьируется от 7 до 11 %. Это обусловливается рядом обстоятельств. Во-первых, данная противоправная деятельность предполагает наличие определенных умений, связанных с применением взрывчатых веществ, оружия. Во-вторых, характеризуется наличием определённой физической подготовки.

Тем не менее в истории современной России участие женщин в террористических актах — явление не новое. Женщины участвовали в захвате театрального центра на Дубровке в 2002 году, захвате школы в Беслане в 2004 году и т. д. Исследуя причины подобного поведения, некоторые авторы отмечают стремление женщин упрочить своё положение в обществе и семье, следуя радикальным религиозным воззрениям. Некоторые исследователи указывают иной мотив преступной деятельности женщин, приводя в качестве примера террористическую деятельность чеченских смертниц, которыми движет «месть за родных и близких» [8, с. 202]. При этом женщинам отводится роль исполнительниц, зачастую смертниц (вдовы Аллаха, черные вдовы и т. д.).

Практика последних лет свидетельствует о том, что абсолютное большинство преступников-террористов — это граждане России. Порядка 17—18 % — это граждане стран постсоветского пространства, входящих в состав СНГ, что подтверждает наличие угроз распространения терроризма в границах данных государств.

Террористическая организация — явление высокоорганизованное, сложное, имеющее внутреннюю структуру и распределение ролей внутри нее. Важным отличием террористической преступности от организованной следует считать наличие идеологического компонента. Это зачастую обусловливает наличие в структуре террористических организаций не только организаторов и лидеров, но и так называемых идеологов. По мнению А. И. Королева, в их полномочия входит деятельность по «разработке конфессиональных или философских обоснований террора» [5, с. 16].

Рассматривая социально-психологические характеристики личности лидеров террористических преступных формирований, следует выделить такие качества, как агрессия, уверенность, нетерпимость, игнорирование норм морали и права.

Изучая статус исполнителя, пособника или участника, С. С. Епифанов выделяет следующие особенности их личности: «замкнутость, скрытность, неуверенность, неудовлетворенность своей личной жизнью, способность к самопожертвованию во имя мнимых идей, неспособность мечтать, планировать будущее; низкая самооценка, тревожность, ограниченное мышление» [4, с. 90]. Также речь можно вести об отсутствии интереса к интеллектуальному и профессиональному развитию, семейным ценностям.

Солодовников С. А., давая общую характеристику личности преступника-террориста, заявляет «о трудностях адаптации к общественным устоям и правилам, собственном превосходстве над окружающими, желании получения признания и славы» [9, с. 27]. Последнее сопряжено с активной позицией заявить о причастности к совершенному преступлению, зачастую посредством СМИ и Интернета. Стремление террориста стать частью истории криминологи зачастую определяют как «комплекс Герострата».

Что касается психофизиологических свойств личности террористов, то данную категорию преступников отличает чрезмерная возбудимость, импульсивность, эмоциональность, а в некоторых случаях — потребность в насилии.

Раскрывая сущность «универсальной» личности террориста современности, Н. Д. Эри-ашвили указывает на её «иррациональность», поскольку «в ней смешаны эмоции и национальные, религиозные, нигилистические и честолюбивые идеи» [12, с. 53].

Ввиду различия целей и мотивов террористической деятельности ряд учёных предлагают проводить дифференциацию типов личности террористов и участников террористических организаций.

Некоторые правоведы, признавая сложность создания универсального или общего криминологического портрета террориста, всё же предлагают ряд типологизаций. Например, по совокупности определенных характеристик террористических актов выделяют террористов-«зомби», «мстителей», «патриотов», «за деньги», «поневоле» и «маньяков» [2, с. 971].

Изучая деятельность террористических организаций в России, следует констатировать тот факт, что имеет место стремление к криминальному «разделению труда», т. е. к профессионализации преступной деятельности.

Более того, такой терроризм также сопряжён с организованной преступностью и преступностью рецидивной, что является следствием устойчивости к совершению преступлений террористической направленности.

К числу особенностей террористической преступности следует отнести её связь с коррупционной преступностью. По мнению некоторых российских исследователей, «коррупция в органах государственной власти и силовых структурах является питательной средой развития терроризма» [3, с. 70]. Данный подход поддерживается и зарубежными учеными. Так, профессор американского университета Л. Шелли считает, что «организованная преступность, являющаяся основным источником финансирования террористических организаций, распространяется только в тех странах, где широко распространена коррупция», тем самым устанавливая взаимосвязь данных видов преступности [11, с. 109].

Изучая механизм индивидуального преступного поведения лиц, осуществляющих террористическую деятельность, следует остановиться на мотивах подобных действий. Если в начале 2000-х гг. исследователи отмечали увеличивающееся воздействие корыстного мотива, то в последние годы вектор смещается в сторону религиозного и религиозно-радикального мотива. Сложившаяся ситуация в последующие годы также будет подвергаться корректировке, что обусловливается эскалацией конфликта на Украине. Вероятно, в ближайшие годы мы увидим преобладание идейно-политического мотива и мотива мести.