Отечественная гебраистика 1820-х гг.: ответ прот. Г.П. Павского Алексею Николаевичу Оленину об одежде первосвященника

Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Москва, Россия, ,

Saint Tikhon’s Orthodox Humanitarian University, Moscow, Russia, ,

Введение . В год 175-летия с момента публикации прот. Герасимом Петровичем Павским «Филологических наблюдений над составом русского языка» (1850) обращение к некоторым страницам его эпистолярного наследия по гебраистике, раскрывающего высокий уровень лингвистических компетенций ученого в области древнееврейского языка, признанного представителями высших аристократических кругов Российской империи и последующими гебраистами, представляется актуальным. Работа Российского библейского общества (далее – РБО) над переводом Св. Писания на русский язык увенчалась успешным изданием Четвероевангелия (1819). После публикации всего Нового Завета на русском языке (Тихомиров, 2007: 120–121) было принято решение переводить книги Ветхого Завета с еврейского масоретского текста (МТ). Инициатива, исходившая от свт. Филарета (Дроздова), способствовала распространению интереса к гебраистике и на представителей высших светских петербургских кругов, в частности, на А.Н. Оленина.

Первый русский гебраист Г.П. Павский, удостоенный профессорского звания и кафедры древнееврейского языка и библейской археологии Санкт-Петербургской духовной академии (далее – СПбДА) за первый гебраистический труд «Краткая еврейская грамматика» (1818), успел перевести и издать при жизни Псалтирь на русском языке (1822), которая получила высокую оценку свт. Филарета. Отказ от либерализма после восстания декабристов (1825) привел к закрытию РБО (1826) как источника распространения политической неблагонадежности и «непра-восмыслия». Продолжение работы над русской Библией было приостановлено, а в дальнейшем «богословские труды и идеи прот. Герасима так и не были полноценно включены в общую историю русского богословия» (Cухова, 2014: 89).

Несмотря на активное изучение влияния свт. Филарета (Дроздова) на русскую культуру (Яковлев, 2004), его связи с императорским домом (Бежанидзе, 2018), а также ряд исследований о влиянии прот. Г.П. Павского на развитие библейского богословия, о которой мы писали ранее (Малкина, 2025: 162), и публикаций работ о деятельности А.Н. Оленина (Клейн, 2009; Файбисо-вич, 2006), за пределами исследовательского поля осталась переписка, свидетельствующая об интересе к гебраистике со стороны представителя русской аристократической элиты.

Цель настоящего исследования состоит в том, чтобы продемонстрировать рост интереса и практического значения гебраистики в 1820-х гг. Задачи исследования – проанализировать и оценить переписку свт. Филарета (Дроздова) с президентом Академии художеств Алексеем Николаевичем Олениным и ответ прот. Павского. Материалы исследования: опубликованная переписка свт. Филарета с Олениным (1882) и контекстная литература. Методы исследования: общенаучные (анализ, синтез), исторический и лингвистический анализы, ретроспективный анализ.

Основная часть . В начале XIX в. направление развития отечественного библейского богословия, опиравшегося на авторитет Св. Писания, было задано свт. Филаретом и шло параллельно с развитием русского языка, что определило необходимость создания русской Библии. Открытие РБО (1813) и публикация наиболее востребованной для православной традиции ветхозаветной книги – Псалтири¹ (1822) в переводе Г.П. Павского, изобилующей мессианскими пророчествами о Христе, повлияли на русских литераторов «оленинского» круга, активно включившихся в создание стихотворных переводов и парафразов псалмов (Мальчукова, 2001). Русская литература обогатилась целым рядом стихотворений, вдохновленных Псалтирью: «Подражание 90 псалму» В.В. Капниста (1814), «Подражание 1-му псалму» А. Дельвига (1814‒1817), «Элегические опыты священной поэзии» Ф.Н. Глинки (1826), поэма «Давид» В.К. Кюхельбекера (1826– 1829), «Подражание псалму XIV» Н.М. Языкова (1830), «Израиль. На псалом 73 и 74» А.C. Норова (1842) и др. Стихотворные переводы всей Псалтири на русский язык также осуществили прот. Г.А. Пакатский² (1818) и И.П. Бороздна³ (1804–1858) в сборнике «Лучи и тени» (1847).

Общественный резонанс деятельности РБО в образованных кругах вызвал интерес к гебраистике и со стороны Алексея Николаевича Оленина (1763–1843), известного интеллектуала-либерала, «основателя русской археологии». Его переписка со свт. Филаретом – свидетельство личного знакомства и общей любви к гебраистике.

С восшествием на престол Александра II и возобновлением деятельности над русским Синодальным переводом (1876) под руководством Д.А. Хвольсона была пересмотрена и роль прот. Павского в отечественном библейском богословии (Малкина, 2025: 161–166). Разбиравший в 1880 г. архив Павского профессор CПбДА Н.И. Барсов обнаружил множество документов и писем к разным лицам (сейчас хранятся в ОР РНБ)1, в частности, отражающих круг общения cвященника Павского в начале 1820-х гг. Так, в 1818–1824 гг. поддерживалась дружба между супругой прот. Е.И. Бедринского2 Анной Андреевной3, находившейся с мужем за границей, и женой прот. Павского Евфимией Андреевной (ум. 1824) (сохранилось 26 писем). Сохранилось письмо прот. Ивана Андреевича Грацианского, настоятеля Казанского собора (2 декабря 1823 г.)4 к Г.П. Павскому. Но, пожалуй, самым значимым в то время событием в жизни Герасима Петровича оказалось обращение к нему свт. Филарета (Дроздова) и последовавшее знакомство с А.Н. Олениным.

В 1880-е гг. изучавший семейный архив Олениных Н.И. Стояновский5, муж Александры Григорьевны Олениной, обнаружил переписку Алексея Николаевича с митр. Филаретом о гебраизмах. Вместе с ответом Павского, найденным Барсовым, переписка была опубликована по рекомендации заведующего отделом еврейских книг Императорской публичной библиотеки Авраама Яковлевича Гаркави в «Записках Императорского Русского Археологического общества». Авторитетный семитолог дал положительную оценку «оригинального ответа» Павского, отметив актуальность собранного материала, не потерявшего научной значимости и через 60 лет6.

Действительный тайный советник, директор Императорской публичной библиотеки (1811) и президент Академии художеств (1817) А.Н. Оленин cобирал в пригородном Приютино круг русских светских интеллектуалов и поэтов. Автор трудов по истории и археологии Древней Руси, по воспоминаниям Ф.Ф. Вигеля, «прослужил целый век и приобрел много познаний, правда, весьма поверхностных, но которые в его время и в его кругу заставили видеть в нем ученого и делового человека. <…> Сам Александр шутя прозвал его Tausendkünstler, тысячеискусником»7. В 1822 г. по настоянию свыше он предложил кандидатуру графа А.А. Аракчеева в почетные академики, что привело к конфликту с масоном А.Ф. Лабзиным (был уволен) и последовавшему строгому выговору от царя (Клейн, 2009: 129). Но внешние события не помешали продолжить научные занятия по библейской археологии и гебраистике для прояснения древних исторических реалий: Оленин составлял альбомы и инструкции для студентов Академии художеств. Так, в «Опыте об одежде…»8 Алексей Николаевич описал особенности костюма с древнейших времен до эпохи татаро-монгольского нашествия.

Изучение сюжета «Тайной вечери» и описание трапезы из книги пророка Амоса (Ам. 6:4) способствовали обращению А.Н. Оленина за разъяснениями некоторых древнееврейских слов к свт. Филарету и рекомендованному им прот. Павскому (Файбисович, 2006: 336).

В первом ответном письме Оленину (от 31 октября 1822 г.) Филарет, хорошо знавший древнееврейский язык⁹, прояснил церковнославянские значения древнееврейских слов miznefet («увясло») и migba («клобук»), которые относились к одеждам первосвященника и священника в Ветхом Завете¹⁰.

Во втором письме (от 15 марта 1823 г.) он опроверг интерпретацию Олениным этимологии hapax legomenon («хетонеф ташбец») (Исх. 28:39) как соответствующую описанию «узкого хитона» у Иосифа Флавия. «Но я сомневаюсь; ибо у него же иное видится, нежели Вам»11, – писал святитель. Перевод Олениным еврейского корня shbz в значении «узкий», основанный на параллели veshibazta ha-ktonet shesh («и сузь хитон виссонный») (Исх. 28:39), был отвергнут свт. Филаретом: «Мне кажется, что все изысканное доселе в настоящем деле не восходит выше вероятности»1. За более глубоким исследованием вопроса он был вынужден обратиться к Павскому, которого удостоил высокой похвалы: «… а добрый сотрудник мой сделал столько, что мне не оставил иного труда, как сообщить Вашему Превосходительству его труд, который при сем и представляю»2. Постоянная занятость административными обязанностями и переезды, отсутствие подходящих справочников под рукой, наконец, подготовка в 1823 г. к изданию «Пространного христианского катихи-зиса» Филаретом способствовали привлечению Павского к научной дискуссии как гебраиста-эксперта, преподававшего в СПбДА и имевшего cвободный доступ к ее библиотеке.

В ответе (от 2 марта 1823 г.) о значении «хетонеф ташбец» Павский, применяя сравнительный метод, проанализировал все употребленные формы древнееврейского глагола shbz (в форме piel) в Ветхом Завете, выявил полисемию корня («стеснение, cжатие»; «переплетение»), провел анализ «созвучного» слова shvm (Ис. 3:18) (hapax legomenon), его перевода по Септуагинте (LXX) («заплетание волос») и у древних авторов Феофраста, Плиния Старшего («солнце») и др. Сравнительно-этимологический анализ семитских (арабских и cирийских) корней по словарю И. Буксторфа и древним переводам (LXX, Versio italica vetus, Vulgata) способствовал выявлению причины неверного перевода слова в Вульгате: «читатели слову strictus дали значение “узкий” и стали разуметь под словами linea stricta “хитон узкий”»3, что было воспринято М. Лютером при переводе Библии на немецкий язык как engen Rock («узкое платье»).

Уже в 1820-е гг. ‒ в эпоху «донаучного» развития отечественной гебраистики ‒ Павский использовал новейшие западные справочники и внедрял сравнительный метод при подготовке ответа. Его лингвистический поиск включал широкий спектр источников: анализ иудейских (Тар-гума Онкелоса, р. Саадии Гаона, Маймонида) и христианских (протестантских) переводов (Тре-меллия, Р. Брауна, В. Гезениуса).

Гипотеза Гезениуса об однокоренном характере tashbez и mishbazot и вывод «по белой материи из виссона вытканы были, как пике, правильные фигуры круглые или угловатые, которые возвышались над поверхностью, подобно как коробочки, в которые оправлены были драгоценные камни на наперснике»⁴ приводится Павским как одна из возможных. В дальнейшем она была процитирована и опровергнута в «Библейской археологии» (1920) профессора КДА Акима Алексеевича Олесницкого: «Это отличие [священнического виссона] несправедливо полагали в одном только белом цвете, потому что белые одежды носил и народ»⁵.

Ответ Павского содержит гипотезу о трех возможных переводах слова: 1) из перевода LXX («хитон с обшивкою»); 2) из Таргума Онкелоса («испещренный узорами»); 3) из перевода Акилы («обтяжка, опоясание»). Ученый отвергает принятый протестантами перевод «узорчатый хитон» как восходящий к cредневековым иудейским источникам, которые он называет поздними и «недостоверными»: Саадии Гаоне (X в.) и Маймониде (XII в.); характеризует их как «напитанные странными преданиями и чудными толкованиями своих предшественников»6. Герасим Петрович отделяет ветхозаветный библейский текст от иудейской герменевтики и экзегезы. Более авторитетным для него был самый ранний внебиблейский источник – упоминание Иосифом Флавием льняного хитона без складок и узоров на нем («хетонеф») «с широким отверстием для шеи, обшитый воротником, cтягиваемом около шеи шнурками»7, который Павский использует для собственного перевода, основанного на предварительном изучении всех параллельных мест, cемитской этимологии и переводе LXX – «хитон с обшивкой (оторочкой)»8.

Основная проблема библейской текстологии – наличие hapax legomenon ‒ не была разрешена на момент создания Синодального перевода (1876), и потому неочевидный перевод был просто опущен Д.А. Хвольсоном. «И сделай хитон из виссона и кидар из виссона» (Исх. 28:39) (Син.) стандартизирован во всех русских переводах, включая современные. «Хетонеф ташбец» до сих пор остается до конца не разрешенной «загадкой» ветхозаветной библеистики.

Между Павским и Олениным состоялась и личная переписка. Герасим Петрович дал ответ Оленину (от 23 мая 1823 г.) на его письмо (от 17 мая 1823 г.) об особенностях расцветки ефода – части одежды первосвященника. Рассмотрев «узоры» на одежде священников и завесах Скинии,

Герасим Петрович подытожил: «Это была ткань, испещренная разными цветами, пурпуром, черв-леницею и яхонтом по белому виссону и золотом, как сии цвета ясно описаны у Моисея. Но как расположены были цветы сии, полосами ли, или <…> узорами, сказать ничего не можно»1 и выдвинул гипотезу о том, что «то были неопределенные смешанные узоры, как на наших парчах»2. Аргументы Оленина, основанные на греческом тексте Флавия, были отвергнуты Павским, посчитавшим невозможным отождествить наперсник с ефодом. Увлеченность сановитого Оленина гебраистикой и относительно «простым» древнееврейским языком несли в себе признаки дилетантства и подвергались критике экспертов – свт. Филарета и Павского, что с благодарностью им принималось и свидетельствовало о его искреннем научном интересе.

По просьбе Оленина Павский также выслал два экземпляра своей напечатанной проповеди, один из которых предназначался благочестивой супруге – Елене Марковне Олениной (урожд. Полторацкой). Прот. Герасим Павский заботился о «духовной пище» и пастырском окорм-лении семейства Олениных.

В «Замечаниях Преосвященного Филарета, митрополита Московского – на опыте о вероятнейшем виде священных одежд у древних евреев» (март 1838 г.) выписаны комментарии к тексту Оленина. Cреди них особого внимания заслуживает суждение Филарета о различиях в устройстве Скинии, I и II Храмов, упущенных Олениным.

В Скинии был только один двор, а в I и II Храме – 3 помещения, что должно отражаться в русском переводе «вошед во двор Скинии» / «вошед через врата [Храма]»3. Неверным Филарет считал и отождествление Олениным подира с подризником: «В роде подризника был хитон. И нынешний подризник есть законный сын хитона, по покрою, и по употреблению, ибо есть общая одежда от левита – пономаря до первосвященника ‒ епископа»4. В данном случае Филарет опирался на иудейские переводы Феодотиона и Акилы: «меиль» – «верхняя» риза. Оленин же использовал церковнославянский текст («исподняя»), в основе которого был перeвод LXX.

Начатая в 1820-е гг. работа Оленина над «Опытом о вероподобнейшем виде священных одежд у древних евреев» продолжалась до 1837 г. и оказалась востребованной художниками-академистами (Файбисович, 2006: 337–338).

Заключение . В начале XIX в. быстрое развитие русского языка оказало влияние на всю русскую культуру в целом, включая важную область – отечественное богословие, которое развивалось свт. Филаретом (Дроздовым) также на русском языке.

Основание РБО и перевод Св. Писания на русский язык были важны для воцерковления образованных аристократических кругов общества, оторванных от церковнославянского языка в силу полученного ими светского образования, среди которых начались политические «брожения» (декабризм) и ориентация на неправославные течения (католицизм, протестантизм, масонство).

Анализ переписки свт. Филарета с А.Н. Олениным 1820-х гг. отражает неподдельный интерес к гебраистике со стороны русского интеллектуала-аристократа.

Ответ прот. Павского о «хетонеф ташбец» демонстрирует не только высокий уровень знания древнееврейского языка, но и использование новейших для того времени научных методов и компетентность первого русского гебраиста в переводе hapax legomenon . Неизвестный на момент публикации русского Синодального перевода (1876) ответ Павского получил высокую оценку А.Я. Гар-кави и до сих пор не потерял своего значения как попытка применения творческого подхода в интерпретации Св. Писания.

Список иcточников:

Бежанидзе Г.В. Cвятитель Филарет Московский и русские императоры // Филаретовский альманах. 2018. № 14. C. 39–64. Клейн Л. Cановный ученый Алексей Николаевич Оленин // Развитие личности. 2009. № 1. С. 121–147.

Малкина А.В. Отечественный библеист и филолог протоиерей Герасим Петрович Павский (1787–1863): «штрихи» к портрету // Общество: философия, история, культуры. 2025. № 6. C. 161–166.

Мальчукова Т.Г . Парафразы псалмов в русской поэзии 1820-х годов // Проблемы исторической поэтики. 2001. Т. 6. C. 91‒116.

Cухова Н.Ю. «Дело протоиерея Герасима Павского»: проблема «Историзма» в русской библеистике // Филаретовский альманах. 2014. № 10. С. 88–107.

Тихомиров Б.А. Начало истории русского перевода Библии и Российское Библейское общество // Христианское чтение. 2007. № 28. C. 111–146.

Файбисович В.М. Алексей Николаевич Оленин. Опыт научной биографии. CПб., 2006. 480 c.

Яковлев А.И. Святитель Филарет (Дроздов) и развитие русской национальной культуры в первой половине XIX века // Филаретовский альманах. 2004. № 1. C. 144–199.