Отказ от потребления алкоголя в предметном поле социологических исследований в России и за рубежом

Отказ от потребления представляет собой прежде всего действие, связанное с игнорированием  того, что ранее потреблялось [10] и  выступает не только противоположностью потребления [16], но также рассматривается как его модель [8]. Необходимость изучения практик отказа от потребления как противоположных потребительским, связана со стремлением к лучшему пониманию потребителей [16]. Для этих целей в мире созданы международные центры исследований антипотребления (ICAR). Зарубежные исследователи отмечают, что причины отказа от потребления не всегда логически противоположны причинам потребления [1]. Это открывает широкое поле для дискуссий среди сторонников различных подходов к изучению феномена антипотребления. Например, согласно одному из них, антипотребление не всегда может быть связано с полным отказом от того, что потребляется. Антипотребительские практики выражаются как в отказе от потребления целых групп товаров, так и отдельных брендов [13]. На этой почве зародилась концепция избегания бренда, которая способна объяснить не только отказ от потребления товаров определенной марки или производителя, но и другие случаи отказа от потребления как такового [14], в том числе от алкоголя [18]. Таким образом, в зарубежной исследовательской практике отказ от потребления объясняется в терминах антипотребления, при чем не всегда в противоположном потреблению смысле.

Зарубежными авторами выделяются две основные стратегии отказа от потребления (в том числе алкоголя). Наряду с индивидуальными и коллективными формами, направленными на мирное искоренение потребительских ценностей и социальных практик («воздержание» («abstinence»), «не-потребление» («non-consumption»), трезвость («sobriety»), «непитие» («non-drinking»), отмечается и существование жесткого сопротивления им [2; 10]. Первая стратегия обусловлена преобладанием личных мотивов над общественными 16] и связана с работой по внутреннему переустройству личности [2]. В концепции избегания бренда антипотребление выступает как «не-потребление», а борьба с индивидуальным потреблением и представляет собой обычный отказ от потребления [15]. Вторая стратегия антипотребления идентифицируется как «антиконсьюмеризм» или «контрпотребление». В данном случае под антипотреблением подразумевается социальное, политическое, контркультурное движение или течение, в том числе связанное с сопротивлением потребительской идеологии [11; 12; 19; 16; 34].

Следует отметить, что зарубежными авторами отмечается весьма широкий градиент форм сопротивления потреблению [6; 7]. При условии, если потребление выступает символом социальной ответственности, антипотребление может быть объявлено актом идеологической расточительности. Тогда антипотребительские практики являются ответом на идеологию потребления [12]. По утверждению Е. А. Василовской, потребление и антипотребление – суть социальные конструкты системы потребления [26].

Отказ от потребления из соображений социальной ответственности и экологической этики, именуемый как «добровольная простота» или по-другому «простая жизнь» может выражаться в стиле жизни, предполагающем добровольное снижение уровня потребления и изменение структуры потребления [17; 21]. «Добровольная простота» может являться как феноменом отдельной личности, так и принципом социального движения за этическое потребление или против потребления вообще. Добровольное снижение потребления обозначают и термином «дауншифтинг». А. А. Яковлева рассматривает данные стратегии как формы потребительского ретретизма, связанного с «уходом» от общепринятого в потребительском обществе стиля жизни, альтернативного ему [39, с. 199]. При этом альтернативное потребление выступает не столько противоположной стратегией, сколько способом «иного потребления», более этического [5; 39].

Отказ от потребления алкоголя как социальное явление так же имеет множество различных толкований. В зарубежной литературе оно чаще обозначается в терминах рассмотренного выше антипотребления. В целом, отказ от алкоголя понимается как практика антипотребления в условиях доминирующей культуры, связанной с его потреблением [3; 8; 18]. Исследователи отмечают, что антипотребительские практики являются полноправным феноменом, существующим наряду с алкогольной потребительской культурой и в ее условиях [3]. С другой позиции, отказ от потребления алкоголя рассматривается как сопротивление культуре чрезмерного потребления алкоголя [8; 10; 18].

В отечественных социологических исследованиях феномена отказа от алкоголя применяется термин «трезвость» [27; 29; 32; 33], который относится к области социологии личности и поведения [31, с. 313]. В то же время, в социологическом тезаурусе отсутствует понятие «антипотребление».

В России социологическое понимание термина «трезвость» соответствует его общепринятому определению, сформулированному Всемирной Организацией здравоохранения (ВОЗ). Трезвость прежде всего означает непрерывное воздержание от алкоголя и других психоактивных веществ [37, с. 74]. В отечественной справочной литературе трезвенники определяются как люди, совершенно не употребляющие алкоголь [35, с. 403; 36, с. 867], ведущие трезвый образ жизни [35, с. 403]. Вместе с тем, следует отметить, что в христианской антропологии принято считать, что трезвость достигается не только через отказ от алкоголя, но она так же связана с поддержанием ясности сознания и внимания к внутреннему миру [25, с. 69].

В прикладной социологии к социальной группе трезвенников относят людей, которые не употребляли алкоголь в тот или иной отрезок времени, предшествующий опросу [38], либо идентифицируют себя с ними. Существуют так же примеры, когда к трезвенникам причисляют не пьющих вовсе и выпивающих раз в год [33, с. 24].

Отечественные исследователи различают коллективные и индивидуальные формы отказа от алкоголя. Так, В. А. Зотовой [30] предлагается типология практик коллективной трезвости в сельской местности в зависимости от форм коллективного отказа от алкоголя жителями сел и деревень. А. А. Ярзуткиной и Ю. И. Жегусовым отмечаются позитивные социальные эффекты коллективного отказа от алкоголя (например, сохранение традиций [40], преодоление алкоголизации населения [28]).

Согласно С. А. Горченко, трезвенничество представляет собой позитивную девиацию и элемент здорового образа жизни, а трезвенники выступают социальными депривантами. Ею предложена типология трезвенников по критерию причин, лежащих в основе отказа от алкоголя [27].

Типологии трезвенников предлагаются и в зарубежных исследованиях. Трезвенников принято делить на группы с учётом их опыта взаимодействия с алкоголем и сравнивать их с группами его потребителей [9; 4; 23]. Наиболее активному изучению поддается группа «бывших пьющих» по отношению к которой измеряются факторы и длительность воздержания от алкоголя [20; 22; 24]. При этом исследователи фокусируются на клиентах таких групп самопомощи как «Анонимные алкоголики», что связано с их большой популярностью как метода избавления от алкогольной зависимости за рубежом. В отечественных исследованиях, напротив, при обращении к социальной группе трезвенников отсутствуют какие-либо отсылки к конкретным методам отказа от алкоголя.

Таким образом, в России и за рубежом применяются различные подходы к исследованию феномена отказа от алкоголя. В зарубежной литературе его анализ осуществляется преимущественно через обращение к категории антипотребления, которая используется в различных смысловых контекстах: как практика сопротивления доминирующей культуре и навязываемым стандартам алкоголепотребления и как практика, направленная на изменение собственного образа жизни. Отказ от алкоголя в большей степени понимается механически как результат следования принятым рациональным решениям. В России отказ от потребления алкоголя изучается исключительно в терминах трезвенничества, в том числе как духовная и патриотическая практика, связанная с совершенствованием отдельной личности и общества в целом.