Отражение сферы интимных отношений в монгольских языках

,

,

Актуальность изучения пласта лексики монгольских языков, связанной с вербализацией половых отношений, обусловлена тем, что он является частью системы морально-нравственных ценностей народа. Ее изучение связано с определенными затруднениями, обусловленными высокой табуированностью этой темы, особенно среди информантов старшего поколения. В данной работе нами будут рассмотрены наименования процесса совершения полового акта с целью выявления особенностей данного семантического поля. Материалом для исследования послужили данные двуязычных, толковых словарей монгольских языков, «Электронного корпуса бурятского языка», фольклорные источники, а также полевые записи автора. Анализу подвергнуто 85 лексических единиц с рассматриваемой семантикой. Были использованы описательный метод, методы сплошной выборки, систематизации выбранных языковых единиц и их контекстологического анализа. Лексика, связанная с половыми отношениями, с позиции этимологии стала предметом рассмотрения монгольского ученого Ш. Одонтөра [1996]. В целом вопросы эвфемизации в монгольских языках освещаются в работах Д. Д. Санжиной [2005], Г. С. Биткеевой [2007], З. Д. Ульзетуевой [2009], О. С. Цыден-дамбаевой [2011]. Ранее нами были изучены существительные монгольских языков, обозначающие любовь в ее духовном проявлении, а также некоторые соматизмы телесного низа, входящие в состав обсценной лексики бурятского языка [Сундуева, 2016а; 2016б].

Единственным непроизводным однозначным глаголом данного семантического поля является п.-монг. oququ ‘иметь половые сношения’ (Lessing, 1960, р. 626), монг. охох ‘иметь половые сношения’ (БАМРС II, с. 505). Более точная дефиниция дана в бур. охохо ‘иметь сношение с лицом женского пола’ (БРС II, с. 57), взаимный процесс передается с помощью аффикса совместного залога: монг. охолдох , бур. охолдохо , охосолдохо , калм. охлдх ‘заниматься сексом’. Слово относится к вульгаризмам, образует в бурятском языке пейоратив ёохомор , возникший в результате стяжения словосочетания эхэеэ охомор , где эхэеэ ‘свою мать’, в халха-монгольском языке эцгээ ал , эхээ ох .

В связи с высокой степенью табуированности рассматриваемой темы в монгольских языках представлено большое количество как простых, так сложных глаголов, возникших в результате лексикализации переносного значения слова и лексикализации синтаксических словосочетаний. В нашем материале зафиксировано лишь два глагола, образованных с помощью аффиксального способа: п.-монг. tačiyalduqu ‘чувствовать взаимную к себе страсть; coire’ (Kowalewski, 1849, р. 1654) – посредством суффикса -du от существительного tačiyal ‘вожделение’; бур. Барг. тамхилха ‘заниматься сексом’ – посредством суффикса -ла от существительного тамхи(н). Основное значение слова ‘табак’, однако оно также используется в монгольских языках как наименование мужского полового члена, как правило, детского, например, мальчику говорят: Тамхяа бү бари ‘Не трогай там’. Так, раньше старики шутливо обращались к мальчикам: бур. Тамхяа татуулыш / үндүүлыш, монг. Алив тамхийг нь татъя ‘Дай на понюшку’. По предположению Ш. Одонтөра, метафорический перенос основан на том, что запах мокрых пеленок по крепости ассоциировался с запахом нюхательного табака [Одонтөр, 1996, х. 18].

С позиции оценочного варьирования среди глаголов рассматриваемой сферы можно выделить эвфемизмы, дисфемизмы и ортофемизмы. К. Аллан и К. Барридж определяют эвфемизмы как благозвучные и вежливые выражения, дисфемизмы – как выражения грубые и оскорбительные, ортофемизмы – как нейтральные обозначения [Allan, Burridge, 2006, p. 29]. Л. П. Крысин, рассматривая сферу, касающуюся личной жизни и личности говорящего, адресата и третьих лиц, выделяет в ней четыре группы эвфемизмов: физиологические процессы; части тела; болезнь и смерть; отношения между полами [Крысин, 2000, с. 384–408].

Ортофемизмы. Ряд сложных глаголов образован с помощью существительных со значением ‘вожделение’ и глаголов монг. үйлдэх ‘делать, производить’, эдлэх ‘испытывать’: монг. хурьцал үйлдэх , хурьцал эдлэх (БАМРС IV, с. 173, 398), бур. хурисал үйлэдэхэ , хурисал эдлэхэ ‘иметь половые сношения’ (БРС II, c. 159, 651), п.-монг. tačiyal edlekü ‘чувственно наслаждаться: соитие’ (Kowalewski, 1849, р. 1652), бур. дура эдлэхэ ‘удовлетворять похоть’: Юун болоо юм, Хандама илангаяа халуун, бэеэ хүсэд үгэнги байжа, эсэтэрээ хоюулан дура эдлээд, Хандамын асарһан квас уужа, энэ ушарай шалтагааниие ойлгожо ядан хэбтэбэб (Ц. Цырендоржиев) ¹ ‘Непонятно, что случилось, Хандама была особенно горячей и раскрепощенной, мы до устали занимались любовью, а потом я лежал, попивая принесенный Хан-дамой квас и не понимая причину произошедшего’ (здесь и далее перевод наш. – Е. С. ).

Глагол edlekü ‘наслаждаться, вкушать; испытывать’ (Kowalewski, 1849, р. 203) может сочетаться с существительными (монг. аз жаргал эдлэх ‘испытывать счастье’, зовлон эдлэх ‘переносить страдания’), а также самостоятельно передавать значение ‘совершать половой акт с лицом женского пола’: бур. Нюдэеэ анихадаа, Хандамыемни ямар нэгэ ондоо эрэ эдлэжэ, һайхан уралнуудһаань унаһан амтатай ёолоое даран, эбдүүсэн таалаһандал һанагдаад, би эжэлүүдгүй ёолобоб (Ц. Цырендоржиев) ‘Закрыв глаза, я представил, как другой мужчина занимается любовью с моей Хандамой, жарко целуя ее, заглушая сладкий стон, срывающийся с ее прекрасных губ, и непроизвольно застонал’.

Переносное значение ‘совершать половой акт с лицом женского пола’ развилось от основного монг. эдлэх ‘владеть, обладать, иметь’ (БАМРС IV, c. 399), бур. эдлэхэ ‘употреблять’ (БРС II, с. 650): Арбадахиие дүүргэхэдээ, би түрүүшынгээ эхэнэрые эдлээ һэм (Ц. Цырен-доржиев) ‘Когда я заканчивал десятый класс, впервые познал женщину’. Сложный глагол бур. хүсөөр эдлэхэ ‘насиловать’ дословно имеет значение ‘насильно совершать половой акт’: Шамайе хүсөөр эдлээд, басаган бэеыешни бузарлажархихаб (М. Осодоев) ‘Силой овладев, я оскверню твое девственное тело’. В русском языке глагол иметь также используется в значении ‘совершать половой акт с кем-либо’. Данная семантическая филиация связана с патриархальными воззрениями на секс, когда мужчина использует женщину в своих интересах, не учитывая ее. Взаимный интерес прослеживается в бур. бэе бэеын эдлүүри ‘секс’ (досл. ‘использование друг друга’): Хоюулан сэбэр агаараар амилан, бэе бэедээ няалдаад хэбтэхэ-дээ, бидэнэртэ бэе бэеын эдлүүри хэрэггүй байгаа (Ц. Цырендоржиев) ‘Когда мы, дыша свежим воздухом, прижимались друг к другу, нам не нужен был никакой секс’.

Дисфемизмы. К словам сниженного стиля со значением ‘совершать половой акт с лицом женского пола’, подчеркивающим доминирующую роль мужчины в сексуальном контакте, относится ряд глаголов с основной семантикой активного физического воздействия, в том числе удара, проникновения, размещения: монг. гөвөх, бур. гүбихэ ‘бить, ударять’; монг. цо-хих ‘бить’; монг. шаах, бур. шааха ‘всаживать, втыкать’; бур. ташаха ‘шлепать, ударять’; монг. нухах, бур. нюхаха ‘мять, разминать’; бур. носохо ‘приставать, домогаться’; бур. бууда- ха ‘стрелять’; бур. хадааяа хадхаха ‘забить свой гвоздь’; бур. мяхан хутагаар хадхаха ‘тыкать мясным ножом’ (ср. рус. кожаный кинжал), бур. модоо хаяха ‘бросать свою палку’ (ср. рус. кинуть палку) и пр. Подобный перенос значения представляет собой семантическую универсалию (ср. рус. трахать от ‘ударять с силой и шумом’; драть от ‘рвать на части или повреждать чем-то острым’, шпилить от ‘пронизывать шпилькой’ и др.).

Глаголы со значением физического воздействия, завуалированно обозначающие половой акт, представлены в уникальном эпическом произведении «Ужа һамган», записанном 18 августа 1928 г. Г. Д. Санжеевым от Николая Тужинова в улусе Ср. Куйта Унгинского хошуна Аларского аймака Иркутской области. Небольшое по объему произведение, состоящее из 181 строки, повествует о женщине, искавшей и нашедшей мужа с «большим достоинством». Процесс их совокупления красочно описывается следующим образом: дабаралдажа бай-жа, / далан хүбүү гаргабад, / охолдожо байжа / олон хүбүү гаргабад, / ёборолдожо байжа / юhэн хYбYY гаргабад, / шаалдажа байжа / шаастайе гаргабад, / тYлхилдэжэ байжа / тумэн хYбYY гаргабад ² ‘кувыркаясь, / семьдесят сыновей родили, / совокупляясь, / множество сыновей родили, / ударяя друг друга кулаком, / девять сыновей родили, / дерясь, / дочерей родили, / толкаясь, тьму сыновей родили’. Здесь глагол дабаралдаха , отсутствующий в «Бурятско-русском словаре», переведен приблизительно на основе значения глагола дабаха ‘переваливать через что-л. ’. По наблюдению Л. С. Дампиловой, при подчеркивании в фольклорных гиперэротизма основное значение имеет не столько мотив коитуса, сколько тема производительности [Дампилова, 2008, с. 37].

В баргузинском говоре зафиксирован глагол дарасалдаха , образованный от глагола да-ралдаха ‘давить друг друга’, так же как охосолдохо ‘иметь половые сношения’ (БРС II, с. 57) от глагола охолдохо . Выражение дэбдьхэр хобсор болтороо дарасалдаха можно перевести как ‘заниматься любовью пока тюфяк не превратится в половик’.

Монгольские языки обладают богатейшим классом изобразительных слов, восходящих к определенным звукам и образам, с помощью которых также вуалируются половые отношения. Так, в фонде С. П. Балдаева содержится шаманское призывание «Хүгшүүд» (Сивые девицы), в котором символический акт оплодотворения дочерей Эсэгэ Малан тэнгри молодым тунгусским охотником Хан Нахураем передается посредством аналитических конструкций с изобразительными корнями: Баймаган балд гэлсэжэ, / Басага асарха бололойт, / hуумаган hүлд гэлсэжэ, / Хүбүү гаргаха бололойт (цит. по: [Дампилова, 2008, с. 37]) ‘Стоя друг друга хватая, / Дочь вы зачали, / Сидя друг на друге прыгая, / Сына вы зачали’. Л. С. Дампиловой дан приблизительный перевод: ‘Когда соединялся с девушками стоя, / Зачинали девочку. / Когда соединялся с ними сидя, / Зачинали мальчика’ [Там же, с. 37]. Образное наречие балд байса имеет значение ‘грубо, резко’ (ТСБЯ I, с. 211), глагол балд гэхэ можно перевести как ‘грубо хватать’. Звукоподражательный глагол hYлд гэхэ ассоциируется с гулкостью, проваливанием вниз: - Хари хоёр-гурбан хоногой хэжэг хурее гээшэ гY даа, ехэл ханяалгана, шадал тэнхээм угы, — гээд, хэлэкэн Yгэеэ баталха гэhэндэл худалаар hYлд байса ханяабаб (А. Жам-балдоржиев) ‘Я сказал: «Последние два-три дня, видимо, грипп у меня, сильный кашель, сил нет» и словно в подтверждение своих слов стал притворно гулко кашлять’. Фонетически близкий глагол гулд гэхэ имеет значение ‘звучно глотать’ (ТСБЯ I, с. 507).

В халха-монгольском языке зафиксирован образный глагол оцгонолдох, образованный от глагола оцгонох ‘выступать, торчать верхней частью вперед’ (БАМРС II, с. 506). В «Толковом словаре монгольского языка» дается словосочетание оцгор бегс ‘большой, выпяченный зад’ 3, из которого становится понятно, что оцгонолдох означает ‘двигать большими попами’. В бурятском языке представлен дисфемизм хондойлгохо ‘заставить выпятить попу’, образованный от глагола хондойхо ‘выпячиваться – о заде’. Также в разговорном халха- монгольском языке активно используются глаголы бавах ‘иметь сношение с лицом женского пола’, бавалзах ‘заниматься сексом’. Основное значение образного глагола монг. бавалзах ‘трясти лохмами, космами, бородой’ (БАМРС I, с. 205), бур. бабалзаха ‘маячить, шевелиться - о чем-либо лохматом, пушистом’ (ТСБЯ I, с. 184). В речи встречается парный глагол бавах шавах, от него образован глагол баваа шаваа хийх. Компонент шавах имеет звукоподражательную основу, передающую звук хлопка, шлепка.

Звукоподражательная сфера представлена такими глаголами, как монг. пур-пур хийх ‘шуметь, шипеть’, бур. hаршаганаха ‘досл. шуршать, шелестеть’. В русском языке к звукоподражаниям относятся глаголы чпокать , шпёхать , диньдинькаться и др.

К дисфемизмам можно отнести глаголы, перенесенные из сферы домашних животных: монг. харайх ‘скакать’, мордох ‘садиться верхом’, нохой мордох ‘сесть верхом на собаку’ (ср. рус. по-собачьи , англ. doggy-style ), монг. азаргалах ‘покрывать кобылу’, монг. гишгэх, бур. гэшхэхэ ‘покрывать самку, совокупляться - о жеребцах ’, бур. зайлада орохо ‘случаться с быком’, ороондо орохо ‘случаться’. Бурятский глагол хоосэлдэхэ ‘заниматься сексом’ происходит от хеехэ ‘гоняться’, в халха-монгольском языке хуц хоохэ ‘гоняться - о баране-производителе в период течки ’ (БАМРС IV, с. 144). В значении ‘иметь сношение с лицом мужского пола’ используются бур. унаха ‘оседлать’, аладаа хабшуулха ‘зажимать в промежности’. Несомненно, используемый при метафоризации зоологический код обусловлен важной ролью домашних животных в жизни кочевников и позволяет раскрыть национальнокультурную специфику монгольских языков.

Также представляет интерес использование пищевого кода в языке новых баргутов Китая: появление глагола айраг бYлэх ‘сбивать айрак’ в значении ‘заниматься любовью’ связано с механическими действиями мутовки для сбивания айрака. Примечательно, что среди старых баргутов глагол в подобном значении не используется в связи с высокой степенью са-кральности молочной пищи. Предметный код используется в широко распространенном эвфемизме энгэр зорYYлэх ‘совокупляться’ (БАМРС IV, с. 415), досл. ‘тереться бортами одежды друг о друга’.

Эвфемизмы. К эвфемизмам можно отнести глаголы, образованные от монг. явалдах ‘ходить вместе’, бур. угэлдэхэ ‘давать друг другу’, монг. унтах , бур. унтаха ‘спать’, ср. рус. спать ‘иметь половую связь’. В осинском говоре бурятского языка глагольная основа также принимает не характерный для основной семантики глагола аффикс совместного залога: унталдаха ‘быть в интимных отношениях’.

В улигере качугских бурят «Эржэн Мэргэн хYбYYн», записанном С. П. Балдаевым, глагол унтаха используется в паре с синонимом нойршохо ‘спать’ в значении ‘заниматься любовью’: Эржэн Мэргэн хубуун / Yнэгэши Тайжа басагатаяа / Обоо зоелэн орондоо орожи, / Уушха зеолэн хYнжэлоороо хушажи, / Хушуу хушуугаа холбожи, / Нахюу газараараан / Нахид бай-саран тэбэрэлдэжи, / Будуун газараараан / Бугсэгэд байсаран таалалдажи / Унтан нойршоhониин тэрэ лэ ⁴ ‘Эржэн Мэргэн хубуун / С девушкой Унэгэши Тайжа / В пышную мягкую постель возлегли, / Нежным мягким одеялом накрылись, / Устами друг к другу прильнув, / Изогнутые места [тела] / Выгибая, обнимали. / Плотные места [тела] / Выпячивая, целовали. / Так они занимались любовью’.

Среди глаголов со значением ‘объединяться’ в рассматриваемой семантической сфере используются монг. нэгдэх ‘соединяться’, залгалдах ‘стыковаться’, нийлэх ‘сливаться’, бур. ха-нилан ниилэхэ ‘совокупляться’ (букв. ‘сдружившись соединяться’), монг. ойртох ‘сближаться’.

В монгольских языках в рассматриваемом значении используются «игровые» глаголы: бур. наадаха ‘играть, развлекаться’, зугаалха ‘развлекаться, веселиться’, монг. хайрын баяраа хэхэ ‘устраивать праздник любви’. Так, в бурятском эпосе «Алтан шагай» любовные игры героев представлены следующим образом: Суур сагаан хушуугаараа / Озолдожи хэбтэнэд лэ. / Сомсогой сагаан хYхэйн / Таалажи хэбтэнэ. / Дээрэ доро гаралсажи, / Дэлэн хухее ба-рилсажи, / Зугаалажи хэбтэнэ [Шаракшинова, 2000, с. 30] ‘Вытянутыми белыми устами своими / Целуясь, лежат [они]. / Упругие белые груди ее / Лаская, лежит [он]. / Кто сверху, кто снизу - позы меняя, / За грудь друг друга держась, / Развлекаясь, лежат [они]’. Поэтический перевод Н. О. Шаракшиновой: «Своими алыми устами / Они целуются, обнимаясь. / Он ее ласкает, обнимает, / Грудь тугую гладит ей. / Ласкает, заключив в объятия ее. / Любовью оба насладившись...» [Там же, с. 68]. Как видно, здесь глагол зугаалха переведен как ‘наслаждаться любовью’.

«Одной из крайностей в отношении к эротическому является стремление избежать любого упоминания половых действий за счет употребления местоимений оно, это , нечто , что-то и т. д.» [Чжан Чань, 2011, с. 40]. В монгольских языках с целью избежать коммуникативного дискомфорта используются заместительные глаголы монг. яах , бур. яаха ‘делать что-л. (употребляется для заполнения паузы при затруднении говорящего выразить свою мысль, подобрать нужное слово или выражение, иногда заменяет все недосказанное )’ (БРС II, с. 693), монг. тэгэх , бур. тиихэ, тиигэхэ ‘делать так, поступать таким образом’ (БРС II, с. 239). Вопросы бур. Яахамнай гу? Тиихэмнай гY? можно перевести как «Давай займемся этим?». В хорчинской народной песне поется: Ямаан дэвсгэрээ дэвслээ дээ, / Яндартай жинтYYгээ тавьчихлаа хе . / Яаранхай зантай чи л минь / Яая яасан ч гуй явчихлаа хе ‘Козью подстилку постелила, / Подушку с белым платком положила. / А ты, мой торопливый, / Так толком ничего не сделав, ушел’. В ойратском языке используется пейоратив эхээ тэгмэр , в котором глагольная основа охох ‘иметь сношение с лицом женского пола’ заменена на тэ-гэх . Основной причиной появления в русском языке местоглаголия этовать Л. П. Юздова считает стремление говорящих не утруждать себя подбором определенного глагола, а использовать так называемый заменитель всех глаголов. При этом автор отмечает, что, с другой стороны, глагол этовать заменяет нецензурный глагол [Юздова, 2019, с. 149].

Среди эвфемизмов, возникших в результате лексикализации синтаксических словосочетаний, выделяется группа, в которых секс ассоциируется с некой работой: бур. ажалаа хэхэ ‘выполнять свою работу’, монг. эр эмийн ажил хийх , бур. эрэ эмын ябадал хэхэ ‘выполнять работу мужчины и женщины’; ор дэрний ажил хийх (букв. кровати и подушки работу выполнять) ‘выполнять постельную работу’, хенжлийн явдал хийх (букв. одеяла работу выполнять) ‘делать постельные дела’, бур. инагай ябадал хэхэ ‘совершать любовные дела’. Тема постели «обыгрывается» в таких образцах, как дэр нэгтгэх , дэр нийлуулэх ‘объединять подушки’, енчин дэр жаргаах ‘доставлять удовольствие одинокой подушке’. О. С. Цыдендамбаевой выявляются универсальные черты в эвфемизмах с позиции отражения ими определенного видения мира человеком, в частности, автором выделяется эвфемизм, относящийся к обозначению интимных отношений: бур. орондо оруулха ‘букв. впустить в кровать’, рус. делить свое ложе , англ. go to bed with sb ‘пойти в кровать с кем-л. ’, нем. mit j-m das Bett teilen ‘делить с кем-л. кровать’ [Цыдендамбаева, 2020, с. 7].

Как пишет Ш. Одонтор, эвфемизмы загас наадуулах ‘заставлять играть рыбок’, загас тэнцYYлэх ‘уравновешивать рыбок’, загас усны цэнгэл yYсгэх ‘устраивать веселье рыбок и воды’ пришли из восточной литературы, сравнение с рыбками основано на их плавном, свободном движении в воде [Одонтор, 1996, х. 43]. Также в восточной литературе встречаются примеры эвфемистической репрезентации сферы сексуальных отношений на основе переноса из области атмосферных явлений, например: нар сарны явдал уйлдэх ‘уподобляться солнцу и луне’, уулэн борооны явдал хийх ‘уподобляться тучам и дождю’. Примечательно, что в китайском языке есть подобный фразеологизм: дЙ yunyu ‘тучи и дождь; заниматься любовью’. Параллель между явлениями природы и сексуальными отношениями прослеживается в бурятской загадке, отгадкой к которой является гроза: Баруун тээhээ ерэхэдэнь бари-хань гэжэ hанааб. / Бариад дараад унахадань, алахань гэжэ hанааб. / Хатуу ёдогороо гарга-хадань хутаганиинь гэжэ канааб. / Халуун булеэнээр бусалхадань шуhаниинь гэжэ hанааб (записано от М. С. Маншеева, 1958 г. р., род хулзаан сагаантан, с. Хойтогол Тункинского района Республики Бурятия) ‘Когда пришел он с западной стороны, подумала, что поймает. / Когда, схватив, сверху меня придавил, подумала, что убьет. / Когда нечто твердое и остроконечное вынул, подумала, что это нож. / Когда теплым обдал, подумала, что кровь’. Занятия любовью в халха-монгольском языке также вуалируются с помощью таких поэтических образований, как балын амтанд согтуурах ‘пьянеть от вкуса меда’, жаргалын дээдийг эдлэх / амсах / хүртэх (букв. счастья высшую [степень] испытывать / отведывать / получать) ‘испытывать высшее наслаждение’, амьдын жаргал эдлэх (букв. жизни счастье испытывать) ‘испытывать истинное счастье’.

Итак, глаголы со значением ‘совершать половой акт’ образуют в монгольских языках обширный синонимичный ряд, который постоянно пополняется. В сфере вербализации половых отношений наблюдаются универсальные процессы эвфемизации и дисфемизации, которые представляют собой две противоположные тенденции – либо к смягчению, либо к усилению негативной экспрессии. Также нами выделены ортофемизмы, которые используются в словарных статьях, литературных произведениях. Среди дисфемизмов выделена довольно большая группа глаголов с семантикой удара или другого физического воздействия, свидетельствующая об активной мужской и пассивной женской роли. В качестве особенности выделяются образные глаголы, дающие яркую эмоциональную характеристику процессу совершения полового акта. Национально-культурная специфика, безусловно, проявляется в глаголах, семантически связанных со сферой животноводства. Рассмотренные в данной работе глаголы представляют собой важный источник в плане выражения ассоциативнообразного строя мышления носителей монгольских языков.

Список сокращений англ. – английский, бур. – бурятский, бур. Барг. – баргузинский говор бурятского языка, калм. – калмыцкий, монг. – халха-монгольский, нем. – немецкий, п.-монг. – старописьменный монгольский, рус. – русский