Переосмысление значений слов с индоевропейскими корнями в тверских говорах

Новый диалектный материал, вводимый в практику научных исследований, требует осмысления с разных сторон. В составе диалектного словаря немало слов новых, как правило, с затемненной внутренней формой, не отмеченных в этимологической литературе. Одна из задач, решаемых современной этимологией, состоит в определении этимологической принадлежности таких слов, в интерпретации их словообразовательной, семантической структуры. На новом этапе развития науки, который характеризуется совершенствованием методики исследований, более глубоким пониманием процессов, протекавших в эпоху праславянского языка и разные периоды развития русского языка, накопленный опыт изучения словообразовательных моделей, типов семантических отношений и т. п., появилась возможность и необходимость в новом подходе к объяснению многих русских и славянских слов, не имеющих убедительной этимологии, слов, имеющих в словарях помету «темное», «неясное».

Ценность русских диалектизмов и их роль в праславянской этимологии многоаспектны: это и сохранение индоевропейских и праславянских архаизмов, и сохранение праславянских диалектизмов, и свидетельства эксклюзивных связей славянской лексики с лексикой других индоевропейских языков и таких же связей между диалектами праславянского языка, что обнаруживается цельнолексемными соответствиями. Современными исследователями все больше внимания обращается на диалектную лексику отдельного славянского языка как особый объект этимологизации (см.: [1; 2; 3; 4; 5; 7; 9; 14] и др.).

В настоящее время является актуальной проблема этимологического изучения, дополнительной этимологической интерпретации диалектной лексики. При этом весьма существенна роль семантики в раскрытии этимологии слова, поиски типологии семантических схождений в разных языках. Диалектная лексика каждого славянского языка является важнейшей составляющей лексической базы как эти- мологических исследований лексики соответствующего славянского языка, так и праславянского лексического фонда.

Объектом исследования в данной работе являются производные имена существительные с переносным предикативно-характеризующим значением, зафиксированные в «Материалах для словаря народных говоров Калининской области» [8]. Мы рассмотрим историю некоторых лексических диалектизмов с затемненной внутренней формой, попытаемся выявить их мотивационные характеристики, проследить семантические связи с однокоренными лексемами в других индоевропейских языках и проанализировать историко-семантические преобразования, которые имели место при возникновении производных значений и в результате которых возникли новые слова, конкретизирующие в диалектах признаки, явления, действия и предметы.

В составе лексики тверских территорий содержатся своеобразные слова, отсутствующие в других русских говорах. Они представляют значительный интерес в плане определения историко-этимологических связей с другими языками и диалектами, установления путей проникновения на территорию тверских земель.

Нередко слова, восходящие этимологически к одному древнему корню, на каком-то этапе развития расходятся, и в каждом случае актуальным может становиться одна грань значения исходного корня. Например:

• 1.    ВОРОГУХА «ЗЛОДЕЙ; ХВОРЫЙ, БОЛЬНОЙ»

• 2.    ВОРОЖВИТЫЙ «ЗНАЮЩИЙ»

Оба тверских слова связаны этимологически с праславянским корнем * vorg «колдун» [13, с. 92], однако одно из них приобрело в результате развития значения положительную семантику, а другое – отрицательную. Слово ворог в древнерусском языке имело значение «враг, нечистый, чёрт», и подобные значения можно увидеть во многих славянских, балтийских и даже германских языках: лит. vargas «беда, нужда»; латыш. vằrgs «болезненный, хилый, убогий; беда, бедствие»; др.-прус. wargs «злой» [11, т. 1, с. 352]. Можно предположить, что значение слова ворогуха развивались такими путями:

• 1)    Ворогуха «злодей» : «колдун» > «злой колдун» > «злодей»;

• 2)    Ворогуха «хворый, больной» : «колдун» > «тот, кого приколдовали, сглазили» > «больной, хворый» (первоначально – от сглаза).

Родственный глагол ворожити «знать, колдовать, вредить магией» имелся в древнерусском языке, с тем же значением он употребляется в украинском; ср. также болг. вражá «колдую», сербохорв. врàжати , слов. vražiti «вредить колдовством» [Там же, с. 353]. Вероятно, развитие значения у слова ворожвитый «знающий» шло следующим образом: «колдун» > «тот, кто знает (в результате колдовства, магии) о человеке то, чего не знают непосвящённые» > «знающий».

Приведём еще несколько слов, этимологически родственных:

• 1)    ДЕРЯБА «ПЛАКСА; ДРАЧУН; СИПЛЫЙ ПЕВЧИЙ»; «СВАРЛИВЫЙ, ВЗДОРНЫЙ ЧЕЛОВЕК»

• 2)    ДЕРГАЧ «ФРАНТ»

• 3)    ДРЕБЕЗДЕНЬ «ВЯКУН»

• 4)    ДРЕЗЖЕНЬ «ПРИЛИПАЛА, НЕОТВЯЗЧИВЫЙ»

• 5)    ДРОБОТЕНЬ «ГОВОРУН»

Все приведенные существительные восходят к очень древнему индоевропейскому корню * der -: * dьr -, * dor -, * dᶉ -/ derǝ -, * drē - «драть, сдирать, рвать»; ср.: лит. dirti «сдирать, драть (сечь)»; готск. dis - tairan «раздирать»; др.-в.-нем. zer-an (совр. нем. verzeren ) «истреблять»; др.-англ. teran (совр. англ. tear ) «рвать(ся)»,

«раздирать»; греч. δέρω «сдираю кожу, секу (кого-л.)»; др.-инд. dᶉnầti «разлетается на куски; лопается» [12, т. 1, с. 267].

В славянских языках под действием закона открытого слога произошла перестановка звуков: * dre -, * dro -. Кроме того, вероятно, на каком-то этапе развития исходный корень осложнился дополнительными согласными: * derg -, * dreb -, * drob -. При этом, наряду с фонетическими преобразованиями, происходили и лексические изменения в образованных от этих корней с помощью суффиксов производных словах. Таким образом, одни и те же слова в разных говорах русского языка приобрели разные значения, а слова, имеющие общий этимологический корень, полностью разошлись в значениях.

Так, слово деряба , имеющее даже в тверских говорах несколько значений («плакса; драчун; сиплый певчий»; «сварливый, вздорный человек»), связано с общеславянским глаголом драть (*dьrati) . Значения «плакса» и «сиплый певчий», по-видимому, связаны со значением «драть горло», а «сварливый, вздорный человек» и «драчун» – со значением «разрывать на части, бить» (ср. чеш. drbati , слвц. drbat’ «скрести, тереть», диал. дерябать – «царапать, скрести»).

Каждое из приведенных значений этого слова отмечено в тех или иных говорах русского языка: «плакса, плаксивый ребёнок» – в волог., влад., вят., нижегор., казан., костр. говорах; «вздорный, сварливый человек» – в новгородских и вятских; «драчун, забияка» – в рязанских [11, т. 1, с. 505]. В говорах слово деряба развило и другие значения: «кто громко и фальшиво поёт»; «скребок, чесалка»; «рябая, крупная и неуклюжая женщина»; «кто много чешется», а также «заносчивый, высокомерный» [10, т. 8, с. 29].

С последним из названных значений слова – «заносчивый, высокомерный», зафиксированных в пермских говорах, – по-видимому, связано в своём образовании тверское слово дергач «франт» (мы имеем в виду тот путь семантических преобразований, который прошло исходное слова). Так, глагол дёргать приобрёл в говорах разные значения: «трогаться с места», «доить», «ругать кого-л. за глаза», «сильно ударить», «убить», «клевать (о рыбе), «разрастаться (о растениях)»; в северо-двинских говорах, на наш взгляд, зафиксировано наиболее близкое значение глагола дергáть – «быстро бегать». При этом интересно, что словарь русских народных говоров отмечает в тверских говорах у слова дергач значение не только «франт», но и «волокита» [Там же, с. 9], Возможно, семантическая история слова такова: «тот, кто быстро бегает» (ср.: дать дёру ) > «кто бегает за женщинами» > «волокита» (при этом красиво одевающийся, чтобы иметь успех у женщин) > «франт».

Остальные тверские слова, входящие в это же этимологическое гнездо: дре-бездень «вякун»; дрезжень «прилипала, неотвязчивый»; дроботень «говорун» – так или иначе связаны с исходным значением «дробить, мельчить». Семантическая история их могла развиваться следующим образом:

Дребездень «вякун»: от глагола дребезжать – ср. родств. дребезг «черепок, осколок» [11, т. 1, с. 536], переносное значение слова дребезг – «звон, треск» [13, с. 132] >  дребезжать, то есть постоянно звонить, трещать, вякать (видимо, та же связь: визг > визжать, дребезг > дребезжать).

Дрезжень «прилипала, неотвязчивый»: праславянское * drebĕzg родственно лит. drebėzna «осколок, заноза» [11, т. 1, с. 536]. По-видимому, с этим связано и наше значение «неотвязчивый» (как заноза).

Дроботень «говорун»: о.-сл. дробить <  дроб - «мелкий, дроблёный» [13, с. 132]. В ряде говоров это слово имеет значение «скороговорщик» [10, т. 8, с. 189].

В тверских говорах семантика слова подверглась дополнительному изменению: не просто «тот, кто быстро говорит», а вообще «тот, кто много говорит, кто любит поговорить».

Все указанные слова преобразуются семантически, но сохраняют связь с первоначальным значением.

БАСИЛО «ГОРДЕЦ»

Во многих говорах басá бытует в значении «красота, привлекательность че-го-н.» – ср. родственные: бáсинка «красиво, нарядно одетая женщина», бáсить «наряжать, одевать красиво», басюля «тот, кто любит наряжаться», баско «нарядно», бася «картинка». Как видим, все слова связаны с обозначением красивого, нарядного, то есть внешне выделяющегося именно этим признаком. В ряде говоров развивается значение, содержащее оценочный (заметим, положительный) компонент со значением «имеющий какие-л. положительные качества»: так, в архангельских говорах баскóй «удачный, благоприятный», в орловских и тамбовских – «проворный, расторопный, ловкий» [10, т. 2, с. 133] ср. ещё: баской «хороший, говорливый; речистый, бойкий на разговор», в украинском языке – «резвый, ретивый, рьяный» [15, т. 1, с. 162]. Однако в тверских говорах у родственного слова развивается иное значение, имеющее отрицательную коннотацию: басило «гордец». По всей видимости, в данном случае развитие значения исходного слова шло таким образом: баской «нарядный, красивый; отличающийся от других своей красивой одеждой» > «возгордившийся тем, что другим недоступна такая модная, красивая одежда» > «горделивый»; отсюда существительное того же корня, дополнительно имеющее оценочный суффикс -ил(о) , который также свидетельствует о негативном отношении носителей языка: басило «гордец». Вообще сам корень bas - этимологи считают очень древним, индоевропейским: так, М. Фасмер предполагает заимствование слова басый , баской из скандинавских языков [11, т. 1, с. 130]; близкие по звучанию и значению слова отмечаются в древнеиндийском, древнеанглийском языках со значением «светить, сиять» [15, т. 1, с. 162–163].

ЛЯГУША «АЛКАШКА»

На наш взгляд, в основе диалектной лексемы лежит нарицательное ляга , уменьшительное ляжка , отсюда лягать(ся) ; лягушка . Ср.: др.-чеш. ligati «двигать, шевелить», польск. диал. ligac « лягаться , бить ногой». По-видимому, общеслав. корень * lęg - связан с лит. linguoti «качать», лтш. lengat «шататься» (заметим, что тверское значение слова лягуша – «алкашка» – ближе к последнему: та, которая, напившись, шатается); родственные слова отмечены и в других европейских языках: др.-инд. langhati «вскакивать, подпрыгивать», ирл. lingid – то же, д.-в.-н. lungar, др.-англ. lungor «быстрый» [11, т. 2, с. 548].

КРЯКВА «ДОМОСЕДКА»

Из кряква «вид утки», от крякать – слово с индоевропейским корнем: укр. кряк «род водяной птицы», др.-чеш. křӗkař «нырок», польск. krzękac «откашливаться». Ср.: лит. krankti «хрипеть, каркать», др.-инд. kruncas «определенная птица», др.-англ. hringan «звонить, стучать» [Там же, с. 392].

КУВАЛДА «ТОЛСТЯК»

Метафорический перенос от нарицательного кувалда «тяжёлый молот». По-видимому, слово образовано с помощью приставки ку - и праславянского корня вал . Ср.: укр. вал , др.-рус., цсл. валъ , сербохорв. вâл , словен. vâl , чеш. val , польск. wal , словен. valiti , польск. walic и т. п. Родственно лит. vole «деревянная колотушка, валёк ». Другая ступень вокализации в лит. velti , лтш. velt «катать, валять», др.-инд.

valati «вертится, поворачивается», др.-в.-нем. wallan «бурлить, кипеть, волноваться», лат. volvo «катаю, вращаю» [Там же, с. 268].

КРУЖАЛА «АЛКАШ»

Похожее слово отмечено в славянских языках, в том числе и в русских говорах, но в предметном значении, ср.: чеш., в.-луж. kružadlo «завиток волос», др.-рус. кружало «циркуль», диал. кружало «место, где водят хоровод», «род карусели», «гончарный круг», «колодезный ворот» и др., укр., блр. кружало «диск». Безусловна связь с общеславянским глаголом кружити , кружати : сербохорв. кружати «окружать, вращаться», словен. krožati «кружить», чеш. диал. kružač «строгать», ст.-польск. krążać «кружить, вращать», укр. кружати «кружиться», блр. диал. кружаць «кружить» [15, т. 13, с. 36] и т. д. Таким образом, исходный корень круг обнаруживается во всех славянских языках, однако в них он, по-видимому, сохранился ещё от индоевропейского праязыка, так как родство находим в др.-исл. hringr , д.-в.-нем., англос. hring «кольцо» [11, т. 2, с. 385].

Итак, слова, зафиксированные в тверских говорах, прошли очень длительный путь развития, претерпели различные переосмысления, что и привело к появлению новых значений, не зафиксированных на других территориях, где могли актуализироваться и развиться другие переносные значения лексем. Новые слова возникают в диалектной речи в связи с переосмыслением значения корневой морфемы, которая может терять коммуникативную активность, вызванную различными процессами. Данное явление не является обычным расхождением значения корневого элемента, оно тесно связано с фонетическими, семантическими и грамматическими параметрами, участвующими в речевой практике диалектоносителей.

Tver State University the Russian Language Department