Первая комплексная программа развития Дальнего Востока: образовательный вектор

Введение . Дальний Восток является одним из крупнейших регионов России, на территории которого сосредоточены богатые природные ресурсы, что в сочетании с его приграничным положением и выходом к Тихому океану создает перспективный экспортный потенциал, ориентированный на рынки стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Однако сложный рельеф его территорий, их огромные площади, а также удаленность и труднодоступность месторождений полезных ископаемых и других природных ресурсов при традиционно слабом развитии инфраструктуры и малонаселенности препятствуют полноценному освоению ресурсов Дальнего Востока. После экономического спада 1990-х гг. с целью ускоренного развития региона правительство РФ в 2013 г. приняло Государственную программу «Социально-экономическое развитие Дальнего Востока и Байкальского региона»¹, определив в качестве приоритетных направлений развития Дальнего Востока комплексное освоение его природных ресурсов и расширение экспортного потенциала, ориентированных на создание соответствующей социально-экономической инфраструктуры, улучшение демографической ситуации и повышение качества жизни населения региона. В 2020 г. правительство приняло «Национальную программу социально-экономического развития Дальнего Востока»², а в текущем году – «Стратегию развития Дальнего Востока до 2036 г.»³. Обе они направлены на повышение темпов экономического развития региона и его превращение в одного из лидеров экономического роста России. Первые систематические проекты развития Дальнего Востока появились еще в конце XIX – начале XX в. и нашли отражение в деятельности так называемых «Съездов сведущих людей», проходивших в Хабаровске. Инициатором проведения первых съездов (1885, 1886 и 1893 гг.) являлся Приамурский генерал-губернатор барон А.Н. Корф, последний съезд проходил в 1903 г. под руководством генерал-губернатора Д.И. Субботича⁴. Социальный состав их участников был довольно разнообразным и в разные годы, помимо военных губернаторов областей и местных чиновников от разных ведомств, включал предпринимателей (купцов, владельцев промыслов, судовладельцев), землевладельцев, представителей местной интеллигенции (врачей, педагогов, инженеров, агрономов, лесничих), а также крестьян. Несмотря на то, что съезды были мероприятиями регионального уровня, и реализация принятых на них решений из-за отсутствия центрального финансирования осуществлялась за счет местных ресурсов и сил, большая часть намеченных мероприятий, по данным Приамурского генерал-губернатора П.Ф. Унтербергера⁵, все же была выполнена. Рассматривались актуальные на тот период времени вопросы развития региона, включавшие поддержку инфраструктурных проектов центрального правительства, типа Транссиба, защиту экономических интересов русского населения и коренных малочисленных народов региона, его промышленного развития и демографии, рационального природопользования, охраны рыбных и морских промыслов, борьбы с незаконными промыслами иностранцев и развития собственно рыбной промышленности, сохранявшими свою актуальность вплоть до 1913 г., когда имперским правительством была принята первая государственная комплексная программа развития Дальнего Востока. Таким образом, уже в первых программах развития региона рыбная промышленность определялась как приоритетная отрасль его развития, но при этом в материалах съездов не ставился вопрос о подготовке кадров именно для рыбной промышленности.

Истории социально-экономического развития рыбной промышленности российского Дальнего Востока посвящена фундаментальная монография А.Т. Мандрика (Мандрик, 2000), ставшая первым в отечественной историографии опытом комплексного изучения этой области. В настоящее время данная работа является библиографической редкостью. История первых Хабаровских съездов «сведущих людей» рассмотрена в публикациях Н.П. Матхановой (Матханова, 2018; Матханова, 2020), акцент в которых сделан на личном вкладе А.Н. Корфа в программное развитие региона и на поддержке его инициатив со стороны местной интеллектуальной элиты.

Единственное на Дальнем Востоке и в Сибири морское училище в Николаевске-на-Амуре было закрыто еще в 1870 году (Белоглазова, 2023: 236). В результате регион лишился учебной базы для подготовки специалистов морского дела, необходимых для его освоения и развития. Следующее учебное заведение морского профиля (Портовая или Кадровая школа) появилось в 1878 г. во Владивостоке. Согласно данным С.В. Гаврилова, школа занималась исключительно подготовкой низшего технического состава береговых специалистов по обслуживанию нужд флота и порта (Гаврилов, 2005: 300). В 1890 г. во Владивостоке начали работать Александровские мореходные классы (в дальнейшем – Владивостокское училище дальнего плавания), которые готовили судоводителей торгового флота. История этого учебного заведения подробно рассмотрена в монографии В.П. Королюка (Королюк, 2001: 21–127). Что же касается подготовки кадров специалистов для рыбной промышленности и рыбодобывающего флота, то исследователи относят начало истории этой подготовки к периоду первой пятилетки в СССР (Гаврилов, 2005: 308; Королюк, 2001: 147). Учитывая степень изученности проблемы, настоящая статья вводит в научный оборот новые архивные данные, расширяя таким образом историю учебных заведений морского и рыбохозяйственного профиля на Дальнем Востоке в дореволюционный период программного развития региона, которая ранее специалистами по истории рыбной промышленности и морского образования в регионе не затрагивалась.

Материалы и методы исследования . Основу статьи составляют ранее практически не востребованные историками материалы Межведомственного совещания по делам Дальнего Востока 1913 г., представленные в журналах заседаний Совета министров и выявленные в фондах РГИА. Эмпирический материал связан с историей развития системы профессионального образования на российском Дальнем Востоке. В рамках комплексного подхода автор использовал сравнительно-исторический метод, методы комплексного изучения социально-экономических процессов, а также исторический и фактологический анализ.

Результаты исследования . В феврале 1913 года Совет министров, воспользовавшись присутствием в столице приамурского генерал-губернатора шталмейстера Н.Л. Гондатти, принял решение созвать Межведомственное совещание (далее – Совещание) по развитию Дальнего Востока. Его целью была координация работы отдельных ведомств и объединение их планов в единую региональную стратегию. По сути, речь шла о первой в истории комплексной программе развития Дальнего Востока, принятой на правительственном уровне.

В Совещании под председательством Н.Л. Гондатти участвовали 10 представителей от министерств и ведомств: военного, морского, юстиции, иностранных дел, путей сообщения, торговли и промышленности, народного просвещения, Св. Синода, а также главноуправляющий землеустройством и земледелием и управляющий министерством внутренних дел. Подготовительный этап Совещания, включавший переписку по организационным вопросам, если судить по датам писем, начался с 7 февраля и продолжался до 20 марта, когда состоялось открытие совещания.

Рассмотренные во время правительственного совещания вопросы и намеченные для их решения мероприятия включали, в том числе, упорядочение и развитие местной рыбной промышленности, местного судоходства (каботажного и дальнего плавания), с ограничением «наплыва в край» иностранной рабочей силы и комплектованием команд из граждан России для судов Амурского речного пароходства, судов дальнего плавания и рыболовецких, а обеспечение региона специалистами за счет открытия специальных учебных заведений для подготовки отечественных кадров на суда речного пароходства для перевозки пассажиров и грузов, на суда дальнего торгового мореплавания и на суда рыбной промышленности1.

20 марта Совещание рассмотрело вопрос об инновациях в развитии рыбной промышленности и усилении надзора за рыбными промыслами на Дальнем Востоке. Воды Берингова, Охотского и Японского морей, омывающие его побережье, а также устье р. Амур богаты морскими биологическими ресурсами, в том числе, ценными рыбами лососевых пород, крабами, гребешками, креветками, трепангом и морскими водорослями (анфельцией, ламинарией), а также морским зверем ценных пушных пород, которые активно добывались японскими и китайскими подданными с нарушением установленных правил промысла в российских водах.

По данным Совещания ежегодный доход российской казны от местных рыбных промыслов увеличился почти в два раза с 285 000 в 1907 г. до 550 000 в 1912 г., но при этом число арендованных японцами рыболовных участков возросло с 87 до 2111. Конкуренция со стороны японцев тревожила региональные власти и русских предпринимателей, притом, что средства охраны этих промыслов оставались без изменения с 1908 г.

Известно, что подготовка специалистов для рыбохозяйственной отрасли Японии находилась под патронажем государства. Так, Императорский рыболовный институт ведомства Департамента земледелия и торговли занимался подготовкой специалистов по рыболовству, технологии рыбных продуктов и рыбоводству; с начала 1890-х гг. в стране работали три мореходные школы, в распоряжении которых имелись учебный корвет «Цукубу» и трехмачтовый парусник «Мейджи-Мару» (Гаврилов, 2005: 306).

Кроме того, отсутствовал надзор за такими богатыми промыслами, как котиковые на Командорских островах. Хотя согласно конвенции от 24 июня 1911 г. о международной охране котиков, морской убой их был запрещен, но охрана котиковых стад на Командорах находилась в ведении уездной полиции, не располагавшей для этого достаточными ресурсами. После передачи островов в 1901 г. в аренду Камчатскому торгово-промышленному обществу японцы усилили хищническое истребление морских котиков и каланов. В сложившейся ситуации, данным Р.Г. Ляпуновой, алеуты были вынуждены с оружием в руках защищать лежбища от японцев «и выдержали поистине героическую борьбу за свои острова» (Ляпунова, 1987: 195).

На время Совещания состав надзорной службы состоял из двух заведующих рыбными промыслами, пяти смотрителей и 76 стражников, в распоряжении которых находились два парохода, два паровых и моторных катера, старая шхуна «Сторож», находившаяся на последнем этапе эксплуатации, парусно-моторная яхта и 4 моторных лодки2. В связи с чем в законопроекте, внесенном в Государственную Думу, участники Совещания предусмотрели учреждение особого Дальневосточного управления рыбными и звериными промыслами. До окончательного утверждения и выхода данного законопроекта была намечена его частичная реализация в виде увеличения штата надзорных органов, за счет введения девяти новых смотрительских должностей3. Для северной части Юго-Западного района, включающего побережье Приморской области от границы с Кореей до устья Амура – должность особого смотрителя за рыболовством с подчинением ему побережья о. Сахалина; две новые смотрительские должности на Амуре: одну в низовьях, другую для Мариинского района4 и части реки между селениями Циммермановка и Маго5; на западном берегу Камчатки штат смотрителей увеличивался на 4 чел., а на восточном учреждалась вторая должность смотрителя; на Командорских островах вводилась должность особого смотрителя за рыбными и пушными промыслами. Число транспортных средств наметили увеличить до 11 единиц6. Для общей охраны северных промыслов рекомендовали использовать крейсер, для северной части Юго-Западного района – парусно-моторную шхуну, для Амурского лимана – катер, на восточном побережье Камчатки – парусно-моторную шхуну и моторную лодку, на западном – парусно-моторную шхуну и четыре моторных лодки, для Командорских островов – парусно-моторный вельбот.

Богатейшие запасы рыбы лососевых пород (и тогда, и сейчас) являлись основанием для промышленного развития и колонизации прибрежных районов Дальнего Востока. Однако, в сравнении с другими породами рыб, их запасы наиболее подвержены быстрому истощению из-за малой плодовитости и условий нереста, требующих захода далеко вглубь рек от их устья и массовой гибели истощенных рыб после нереста. Вопрос об искусственном разведении рыбы в Приамурском крае впервые был поднят Амурской экспедицией в 1910 г., тогда же была разработана и смета на постройку и содержание в низовьях Амура рыборазводного завода в 2 верстах от г. Николаевска-на-Амуре с запланированной производственной мощностью на помещение икры от 18 500 000 до 22 000 000 шт. икринок, для чего требовалось 11 000 шт. рыбы (самцов и самок)7. Известно, что за один сезон тогда вылавливали 22 000 000 лососей, причем, сезонный вылов рыбы отдельных рыбалок составлял свыше 1 500 000 штук8.

22 марта и 3 апреля 1913 г. Совещание рассмотрело три вопроса, связанных с развитием морского образования. Первый касался учреждения мореходной школы для удовлетворения потребностей в судоводителях маломерных судов. На этот период в регионе не было ни одного учебного заведения подходящего типа, так как работавшее во Владивостоке училище готовило судоводителей для дальнего плавания. В то же время правительство взяло курс на вытеснение иностранцев из мелкого парусного каботажа и передачи его в руки русскоподданных. Поэтому Министерство торговли и промышленности ходатайствовало о полном запрещении найма иностранцев в состав судовых команд на мелких парусниках, плавающих в прибрежных водах Приамурского генерал-губернаторства и находившихся в руках китайцев, и корейцев.

Для решения этого вопроса и с учетом стремительного развития рыбного промысла Совещание решило учредить мореходную школу третьего класса с трехлетним курсом обучения. Это учебное заведение низшего типа, предназначенное для подготовки судоводителей маломерных парусных судов и специалистов по переработке рыбы, Министерство торговли и промышленности предложило открыть в Николаевске-на-Амуре1. Хотя город и потерял с 1880 года свое значение как главного административного и военно-морского центра, но сохранил и продолжил развивать свое торгово-промышленное значение как второй по грузообороту (после Владивостока) русский морской порт на Дальнем Востоке и как центр рыбопромышленности Николаевского района и торговых интересов тяготеющих к нему золотопромышленных и лесных фирм2.

Согласно проекту нового положения о мореходных учебных заведениях, для поступления в 3-классную мореходную школу требовалось образование в объеме не ниже курса начального народного училища или церковно-приходской школы и морская практика не меньше 12 месяцев. Трехгодичный курс школы соответствовал первым трем классам 5-классной мореходной школы. В России школы такого типа предназначались для подготовки местных жителей к дальнейшему обучению в старших классах 5-классных или в последнем классе 4-классных мореходных школ, или в самостоятельных классах дальнего мореплавания, или для подготовки маломерных парусных судов.

Таблица 1 . Проект недельной учебной нагрузки в трехклассной мореходной школе³

Table 1 . Project of the Weekly Study Load in a Three-Grade Maritime School

Учебные предметы	I класс      \	II класс      \	III класс
Общеобразовательные*
Закон Божий
Русский язык
История
География
Алгебра
Геометрия
Плоская тригонометрия
Физика с теоретической механикой
Арифметика с практическими вычислениями
Английский язык
Гигиена и оказание первой помощи
Специальные морские:
Мореходная астрономия со сферической тригонометрией	-	-	3
Навигация, с основами девиации и лоции	5	4	2
Морская практика	3	-	4(3)
Метеорология	-	-	-
Устройство и основы теории корабля	-	-	-
Пароходная механика	-	-	-
Специальные коммерческие:
Законоведение	-	-	1
Торговлеведение	-	-	-
Коммерческие вычисления	-	-	-
Судовая отчетность и корреспонденция	-	-	-
Товароведение	-	-	-
Морская коммерческая география	-	-	-
Всего	36	35	37
В том числе: теоретические практические	29 7	33 2	34 3

Примечание: *Недельная нагрузка в деле не указана.

1 РГИА. Ф. 1276. Оп. 9. Д. 10. Л. 113.

2 Так, в 1911 году порт посетили 233 судна дальнего плавания, включая иностранные; а за пять с половиной месяцев навигации по Амуру ходили 385 пароходов с 986 баржами, 100 рыболовных судов европейского типа и 60 моторных катеров (Там же).

3 РГИА. Ф. 1276. Оп. 9. Д. 10. Л. 114.

В школе при необходимости допускалось во внеклассное время преподавание второго иностранного языка в качестве необязательной дисциплины.

Вторым вопросом Совещание рассмотрело предложение Н.Л. Гондатти об открытии промыслового класса, которое поддержали Главноуправляющий землеустройством и земледелием и Министерство торговли и промышленности, признав его «крайне полезным»1. Судоходство на Дальнем Востоке тогда было тесно связано с морскими промыслами, и развитие каботажного судоходства теснейшим образом зависело от состояния промыслов, которые ощущали острую нехватку отечественных перевозочных средств и терпели убытки вследствие дефицита знающих морской промысел руководителей. Многие моряки, сделавшись промышленниками, теряли годы на практическое изучение того, что могли бы изучать в классе за один зимний сезон. Поэтому подготовку кадров для успешной эксплуатации морских богатств Дальнего Востока следовало решать учреждением специального, надлежащим образом оборудованного, морского промыслового класса при Владивостокском училище дальнего плавания, в число предметов учебного курса которого входило и краткое ознакомление с морскими промыслами на Дальнем Востоке. Обучение в промысловом классе ориентировало будущих специалистов к самостоятельным занятиям морскими промыслами, роли судоводителей в промысловых плаваниях и к организации промысловых товариществ.

Устав промыслового класса предусматривал набор до 30 учеников для годичного курса обучения, с преимуществом при приеме лицам, окончившим какое-либо мореходное учебное заведение; в виде временной меры разрешалось принимать выпускников начальной школы или выдержавших экзамены в объеме ее курса и совершивших 6-месячное плавание в открытом море2. Требование от кандидатов совершения хотя бы 6-месячного плавания до поступления в класс являлось необходимым доказательством того, что ученик имел навыки работы в море. Предпочтение выпускникам мореходных учебных заведений объяснялось тем, что после окончания курса промыслового класса, будут подготовлены лучше, чем другие лица, к самостоятельным занятиям морскими промыслами, к организации соответствующих промышленных товариществ, и смогут быть судоводителями в промысловых плаваниях.

Учебный курс подразделялся на теоретический, продолжающийся 6 месяцев, и практический, состоящий из занятий по изучению оборудования промысловой шхуны, ловли рыбы в море, а также трепангов и морской капусты3.

Содержание теоретического курса определялось перечнем предметов, которые могли быть освоены учащимися класса в течение последующих шести месяцев обучения, при условии широкого применения наглядного метода обучения. Таким образом, это условие требовало обязательного оборудования промыслового класса соответствующими наглядными пособиями (чучелами, моделями, рисунками и т. п. рыб и других объектов морских промыслов), которые могли тогда приобрести в Японии. Практический курс включал знакомство с орудиями лова, способами их изготовления и ремонта, возможными без заводских приспособлений, а также организацию практических занятий по этому предмету и морскую практику на промысловом судне4. Главной частью практических занятий являлась ловля у юго-западных берегов Камчатского полуострова трески, ее посол и подготовка к продаже, второстепенной – ловля трепангов и морской капусты в заливе Петра Великого, где после заключения рыболовецкой концессии с Японией был запрещен лов для иностранцев.

Третьим пунктом обсуждения являлась записка Отдела торгового мореплавания о специальных платных курсах мореходных знаний, уже открытых Владивостокским Морским обществом для оказания помощи каботажному делу практической подготовкой русских судоводителей мелких судов. Курсы были рассчитаны на 50 слушателей, плата с каждого учащегося составляла 10– 15 рублей в год5. Однако реальные затраты на содержание курсов оказались выше запланированных. В связи с чем Морское общество ходатайствовало об оказании ему ежегодной денежной помощи в размере 4300 рублей на первый год и по 2230 рублей в последующие годы6.

Рассмотрев это ходатайство, Министерство промышленности и торговли признало открытые для подготовки судоводителей маломерных судов курсов безусловно необходимым, особенно в виду внесения законопроекта об изменении порядка комплектования судов на Тихом океане, и вынесло решение о выделении Владивостокскому морскому обществу единовременного пособия в размере 5000 рублей, контроль за расходованием которых возложили на управление Владивостокского торгового порта1.

Заключение . Межведомственное совещание по делам Дальнего Востока при Совете Министров состоялось в юбилейный год празднования 300-летия правящего дома Романовых. По всей видимости, данный факт сыграл определенную роль в проявленной центральными ведомствами готовности к сотрудничеству с регионом. Существенную роль в этом сыграл и сам Приамурский генерал-губернатор Н.Л. Гондатти, который был не только инициатором, но и последовательным сторонником программного развития Дальнего Востока, начатого еще его предшественниками.

В дальнейшем все эти проекты постановлений Межведомственного совещания были представлены на рассмотрение в Совете Министров и получили его одобрение. Таким образом, Межведомственное совещание приняло к исполнению открытие учебных заведений рыбохозяйственного профиля, в которых так нуждался Дальний Восток. Важно также и то, что на этом Совещании развитие рыбной отрасли экономики региона впервые планировалось и тесно увязывалось с открытием под нее соответствующих профессиональных учебных заведений, поскольку именно тогда развитие рыбной промышленности было официально признано на правительственном уровне одним из приоритетных направлений региональной экономики. Вместе с тем Совещание состоялось накануне Первой мировой войны2, поэтому в перспективе программу Межведомственного совещания по созданию учебных заведений морского и рыбохозяйственного профиля, за исключением поддержки курсов для подготовки судоводителей для маломерных судов, в сложившихся неблагоприятных обстоятельствах реализовать программу в полном объеме не удалось.