Пигмалионовский и персеевский подвиги на пути преображающей любви

Владимир Сергеевич Соловьёв в своих работах «Смысл любви» и «Жизненная драма Платона» сформулировал основополагающие подходы к постижению содержания пути преображающей любви. Вместе с тем он в своём многогранном творчестве не оставил без внимания и динамический аспект пути преображающей любви, изложив в поэтической форме своё видение его основных этапов. Данной проблеме он посвятил стихотворение «Три подвига» (1882). Для понимания данной статьи целесообразно привести это стихотворение полностью.

Когда резцу послушный камень

Предстанет в ясной красоте

И вдохновенья мощный пламень

Даст жизнь и плоть твоей мечте,

У заповедного предела

Не мни, что подвиг совершен,

И от божественного тела

Не жди любви, Пигмалион!

Нужна ей новая победа:

Скала над бездною висит,

Зовёт в смятенье Андромеда

Тебя, Персей, тебя, Алкид! Крылатый конь к пучине прянул, И щит зеркальный вознесен, И опрокинут — в бездну канул Себя увидевший дракон.

Но незримый враг восстанет, В рог победный не зови — Скоро, скоро тризной станет Праздник счастья и любви. Гаснут радостные клики, Скорбь и мрак и слёзы вновь… Эвридики, Эвридики Не спасла твоя любовь.

Но воспрянь! Душой недужной Не склоняйся пред судьбой, Беззащитный, безоружный, Смерть зови на смертный бой! И на сумрачном пороге, В сонме плачущих теней Очарованные боги Узнают тебя, Орфей!

Волны песни всепобедной Потрясли Аида свод, И владыка смерти бледной Эвридику отдаёт.

Владимир Соловьёв рассматривает путь преображающей любви с мужской точки зрения. Всякий мужчина, вступивший на этот путь, чтобы пройти его, должен совершить три подвига. Прототипы этих подвигов русский философ, поэт и мистик увидел в трёх древнегреческих мифах — о Пигмалионе и Галатее, о Персее и Андромеде, об Орфее и Эвридике. В них содержатся образцы духовного развития человека, связанные с эротической любовью. По мысли Владимира Соловьёва, Пигмалион, Персей и Орфей — это архетипический герой, продвигающийся по пути преображающего Эроса и в мифах выступающий под различными именами. На разных этапах этого пути он совершает особые подвиги. Они представляют собой самостоятельные системы подвижнических практик.

Целью данной статьи является культурологическое исследование содержания пигмалионовского подвига и персеевского подвига в аспекте победы над Медузой.

Имя Пигмалиона и некоторые сведения о нём встречаются в «Мифологической библиотеке» Аполлодора, в «Песнях о Дионисе» Нонна Панополитанского, у Климента Александрийского, а целостное представление о данном мифе содержится в «Метаморфозах» Публия Овидия Назона [7, с. 216—218].

Исследователи, изучавшие данный миф, убеждены в существовании исторического Пигмалиона, который был царём и жрецом на Кипре. В контексте исследования пути преображающей любви интерес представляет именно мифический Пигмалион. Он не был жрецом, формально исполнявшим свои обязанности. Его буквально пронизывала эротическая любовь к Афродите и стремление к единению с ней. Он — культурный герой, влюблённый в Божественную Возлюбленную, и может вполне обоснованно рассматриваться в качестве мифического образца эротического мистика особого типа. Он не ограничивается созерцательно-эстетическим эротическим мистицизмом. Совершая преданное служение Афродите, Пигмалион пробуждает в себе жажду воплощенного эротического мистицизма. Он стремится к встрече с Божественной Женственностью в живой земной женщине, стремится физически, психологически, духовно. Пигмалион проникнут желанием встретить Богиню в реальной женщине и соединиться с ней узами любви. Существенной частью его устремлённости является эмоциональная деятельность по направлению к любимой. Результатом такой деятельности и стало создание скульптурного образа Божественной Возлюбленной. Творчест- во Пигмалиона развёртывается далее в сфере эмоционально-эротических отношений с любимым образом. Жизнетворческая любовная активность ведёт его к встрече с живым воплощением этого образа, которая происходит по воле Афродиты. Пигмалион занимается такой творческой работой, которую можно определить в качестве первичной преображающей деятельности, созидающей божественный образ возлюбленной и пробуждающей у него эротическую любовь. Эта деятельность не только приводит его к встрече с любимой, но и порождает у него состояние любящего человека. Сущность подвига Пигмалиона связана с обретением такой деятельности, в которой он может проявить максимальную любовь ещё до встречи с любимой. Пробуждение и становление состояния любящего человека происходило у Пигмалиона в процессе творческой деятельности в качестве скульптора и в религиозной деятельности в качестве жреца. Пигмалион воспылал священным эросом, сотворив первичную основу самой возможности продвижения по пути любви. Подвиг Пигмалиона — это творение красоты и пробуждение своего первоначального эротического чувства как основы собственного любовного опыта. Пигмалион сначала пробуждает своё исходное эротическое чувство, а после встречи с возлюбленной она — Галатея — живая красота творит Пигмалиона, являясь для него женщиной преображающей любви. Галатея наполняет его силой преображающего эроса и женской сакральной энергией. Таким образом, Пигмалион своей творческой деятельностью доводит себя до состояния человека, влюблённого в образ мистической возлюбленной. После обретения состояния влюблённости в жизни Пигмалиона по воле Афродиты появляется реальная женщина, идеально соответствующая образу его мистической возлюбленной.

Итак, на первоначальном этапе пути преображающей любви сама Божественная Красота в лице Афродиты творит Пигмалиона, параллельно он творит отражение этой красоты — Галатею, и в этом двуедином процессе происходит «рождение в красоте» нового Пигмалиона — субъекта преображающей любви.

Пигмалион — это герой с ведущим архетипом Диониса. Продвигаясь по пути преображающей любви, Пигмалион пробуждает в себе архетип Диониса и развивает его наиболее сильные аспекты.

По определению Вальтера Отто, Дионис был богом блаженного экстаза и восторженной любви. «Дионис не только сам был богом, но также являлся жрецом Великой Богини» [2, с. 249]. В древнегреческой мифологии он — единственный бог, спасающий и восстанавливающий в правах женщин [2, с. 249].

Пигмалион является жрецом Афродиты, представляющей один из ликов Великой Богини. Пигмалион совершает преданное служение богине любви и красоты и находится в постоянных взаимоотношениях с Божественной Женственностью. Она передаёт ему основы практики преображающей любви. Пигмалион действует совместно с Афродитой; то, что он делает, — это процесс сотворчества с Божественной Женственностью.

Архетип Диониса присутствует в мистиках, в мужчинах и женщинах, склонных к экстатическим переживаниям [2, с. 251]. Таким мужчиной — культурным героем и является Пигмалион — предельно эмоциональный человек, глубоко и страстно погружённый в стихию любви. Его сознание сфокусировано на сексуальноэротической любви. Пигмалион испытывает потребность во всеобъемлющей любви к женщине. Начинается такая любовь с созерцания женской красоты. Первоначальный созерцательно-эротический опыт Пигмалион получает от восприятия красоты Афродиты. Красота богини захватывает его душу, пробуждает сердце, порождает в нём неумолимое влечение. Опыт созерцательноэротических отношений с Афродитой становится магнетическим. Пигмалиона влечёт к Афродите так сильно, что он не может довольствоваться её редкими эпифаниями. И тогда он решает воплотить её прекрасный образ в произведении искусства. В этом процессе он актуализирует архетип Гефеста, второй по значимости для него после архетипа Диониса.

Своеобразие подвига Персея заключается в его двуедином составе. Первая часть персеев-ского подвига — победа над Медузой, вторая — освобождение Андромеды. В данной статье осуществляется исследование содержания пер-сеевской победы над Медузой.

Основными источниками сведений о Персее являются «Мифологическая библиотека» Апол-лодора и «Метаморфозы» Публия Овидия Назона [7, с. 92—94]. Из современных мифографов наиболее обстоятельно этот миф изложил Роберт Грейвс [5, с. 340—347].

Победа Персея над Медузой, как она представлена в мифе, даёт лишь самые существенные моменты того, что должен совершить мужчина на пути преображающего эроса. Основное содержание и конкретные детали того, что должно быть совершено, охватывается поняти- ем «персеевская победа над Медузой». Эта победа реально означает подвижническую работу мужчины по выявлению своей подлинной целостной анимы. Ведь пигмалионовский подвиг завершился выявлением телесного первообраза анимы, того, что Юлиус Эвола в своем фундаментальном исследовании «Метафизика пола» назвал «афродической наготой» [12, с. 206]. Пигмалион создал телесно прекрасную женщину-богиню. Однако Владимир Соловьёв пишет в своём стихотворении:

У заповедного предела

Не мни, что подвиг совершён, И от божественного тела Не жди любви, Пигмалион!

Субъектом преображающей любви является целостная личность, включая и тело, и душу. Превращение мужчины в целостную личность предполагает совершение им сознательной работы по достижению в душе единства между дионисийской самостью и анимой. Пигмалион — это мужчина с пробуждённой дионисийской самостью, но его анима ограничена образом женской телесной красоты. Пробуждение целостной анимы — это задача мужчины на этапе персеев-ского подвига. Препятствием здесь выступает горгона Медуза. Она представляет собой ядовитую женственность внутри самого мужчины. Она затуманивает его подлинную аниму, препятствует доступу человека к своей собственной блаженной энергии (шакти). Медуза — это то во внутреннем мире мужчины, что препятствует видению софийного образа женщины, то есть женщины в единстве тела и души. Медуза обладает способностью «лишать спонтанности, живости и созидательной силы людей» [1, с. 93]. Метафорически горгона Медуза обладает властью лишать человеческие переживания «жизненной силы, делать безжизненным общение, превращать близкие отношения в статичную картину» [1, с. 93].

С другой стороны, блокируя развитие ани-мы, Медуза неблагоприятно влияет на раскрытие самости. Ведь «анима берёт на себя роль проводника или посредника по отношению к внутреннему миру Самости» [11, с. 180]. Поэтому Медуза — это одновременно и символ того, что не позволяет в душе мужчины пробудиться трансцендентной вирильности, духовной мужественности. Господство Медузы в душе человека обусловливает доминирование принципа удовольствия в системе жизненных ценностей индивида, «не давая возможности открыться истинной глубине эроса» [12, с. 155].

Убить горгону Медузу в себе — это значит воспринять свою подлинную аниму в незамутнённой чистоте. Символический смысл персеев-ской победы над Медузой состоит в осознании душевных качеств своей спутницы на пути преображающей любви ещё до встречи с Андромедой. Понимание же этих качеств женщины-Андромеды возможно, если мужчина-Персей сможет пробудить их в своей аниме-Андромеде, освободить её из плена социальных условностей и ограничений, интериоризированных в облике Медузы.

Свою сознательную работу в этом направлении мужчина строит, опираясь на дионисийскую самость, которую на этом этапе поддерживает и усиливает архетип Гермеса.

Важнейшей задачей персеевской победы над Медузой является развитие в своей аниме архетипических сил Афины, крайне необходимых на пути преображающей любви. К ним относятся способности мыслить стратегически, планировать свои действия, «отмечать результаты и изменять направление действия сразу же, как только оно покажется непродуктивным», умение «избегать затруднительных в эмоциональном или сексуальном плане взаимоотношений», предусмотрительность, терпение, выдержка [1, с. 75—78]. Развитие мужчиной-Персеем в себе этих способностей, умений и качеств означает его переход от верного служения Афродите, характерного для пигмалионовского подвига, к преданному любовному служению Великой Богине, соединяющей в себе аспекты Афродиты и Афины и соответствующей Божественной Софии в русской традиции.

София — это метаархетип «абсолютной женщины» и сакральный источник внутренней мудрости мужчины. Именно София в глубинной психологии Карла Густава Юнга и его последователей символизирует четвёртую — высшую — стадию развития анимы [11, с. 182—183]. Пробуждение внутренней мудрости мужчины-Персея выражается в осознании себя в качестве софийно-эротического мистика — софиурга (см.: [4, с. 37—39]). Дальнейшее развитие внутренней мудрости человека, продвигающегося по пути преображающей любви, идёт по линии углубления понимания софиургии как системы сакрально-эротических практик. Развитие анимы, следовательно, позитивно влияет и на усиление дионисийской самости, которая определяет со-фиургийное призвание человека. Посвящение человека в это призвание составляет важнейший элемент персеевской победы над Медузой. Благодаря воздействию архетипических сил Гер- меса, божества значимого перехода [2, с. 170], и Афины, покровительницы и советчицы мужчин-героев [1, с. 73], происходит инициация. Она включает в себя понимание предметной области софиургии, решимость осуществлять это сакрально-эротическое призвание, установление устойчивой связи с архетипическими силами Диониса и Афродиты, Гермеса и Афины, готовность в любых условиях сохранять верность пути преображающей любви. Частью инициации является обретение софийного первообраза анимы, то есть получение доступа к внеситуативному источнику вдохновения. В мифе это образно выражено в появлении из обезглавленного тела Медузы крылатого коня Пегаса, «который символизирует возвышающую мощь природных сил — врождённую способность к одухотворению и к превращению зла в добро» [6, с. 383]. Победа над Медузой означает обретение мужчиной-Персеем уверенности в своём софиургийном призвании и начало сознательного его осуществления. Постепенно достигая в своей личности тесного союза дионисийской самости и софийной анимы, софиург открывает в собственной душе источник блаженной энергии и внутренней гармонии.

Добившись победы над Медузой, софиург переходит к осуществлению второго компонента двуединого персеевского подвига — освобождению Андромеды. Исследование содержания персеевского подвига освобождения Андромеды выходит за пределы, обозначенные целью данной статьи. В целом же суть этого подвига можно пока определить следующим образом — освобождение своей анимы от социальных пут, ограничений, стереотипов, от любых видов зависимости, кроме свободной преданности самости.

• 1.    Болен Д. Ш. Богини в каждой женщине. Новая психология женщины. Архетипы богинь. М. : София, 2005.

• 2.    Болен Д. Ш. Боги в каждом мужчине. Архетипы, управляющие жизнью мужчин. М. : София, 2006.

• 3.    Винокуров В. И. Подвиг Пигмалиона на пути любви // Образ жизни и духовный опыт деятелей российской культуры : Материалы XVII Все-рос. науч.-практич. конф. «Человек в культуре России» / отв. ред. В. И. Винокуров. Ульяновск : УИПКПРО, 2009. С. 8—12.

• 4.    Винокуров В. И. Эротическая любовь как софи-ургия // Любовь как универсалия бытия : Материалы ХIII Всерос. науч.-практич. конф. «Человек в культуре России» / отв. ред. В. И. Винокуров. Ульяновск : УИПКПРО, 2005. С. 37—39.

• 5.    Грейвс Р. Мифы Древней Греции. Екатеринбург : У-Фактория, 2005.

• 6.    Керлот Х. Э. Словарь символов. М. : REFL-book, 1994.

• 7.    Публий Овидий Назон. Метаморфозы // Овидий. Собрание сочинений. Т. II. СПб. : Студиа Биографика, 1994.

• 8.    Соловьёв В. С. Жизненная драма Платона // Соловьёв В. С. Соч. : в 2 т. Т. 2. М. : Мысль, 1988.

• 9.    Соловьёв В. С. Избранное. СПб. : Диамант, 1998.

• 10.    Соловьёв В. С. Смысл любви // Соловьёв В. С. Соч. : в 2 т. Т. 2. М. : Мысль, 1988.

• 11.    Франц М.-Л. фон. Процесс индивидуации // Юнг К. Г. и др. Человек и его символы. М. : Серебряные нити, 1997.

• 12.    Эвола Ю. Метафизика пола. М. : Беловодье, 1996.