Письменные и археологические источники о древних монголах

В российской науке всегда большое внимание уделялось изучению Монголии. О.М. Ковалевский в Казанском университете читал курс лекций по истории монголов. Эти лекции явились основой для написания в 1843-1856 гг. двухтомной рукописной «Истории монголов». Ученики О.М. Ковалевского - В.П. Васильев и Д. Банзаров внесли свой вклад в становление российского монголоведения. Д. Банзаров в статье «О происхождении имени монгол» полагает, что этноним «разлагается на мои - гол, «река -Мон»... Значение этих слов прямо указывает откуда произошло это имя, т.е. от реки, на которой жил самый народ». Река Монгол должна протекать возле горы Мон, которая возвышается в Южной Монголии на северном берегу Хуанхэ, напротив Ордоса [Банзаров, 1997, с. 95].

Особо следует отметить роль Н.Я. Бичурина. Член - корреспондент Российской Академии наук, 4-кратный лауреат Демидовской премии -Н.Я. Бичурин оставил после себя многочисленные труды по Китаю и сопредельным странам -Монголии, Тибету. Его работа «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена», сохраняет до сего дня непреходящую ценность для изучения древней истории монголоязычных народов. Во введении и заключении Н.Я. Бичурин излагает свои взгляды на происхождение и раннюю историю монголов. Он пишет, что монголы находились под властью двух домов - хунну и дунху. Хунны господствовали в западной половине Монголии - от Калгана к северу за Байкал, к западу до Тарбагатайских гор. Дунху господствовали в Восточной Монголии: владения простирались на запад до Калгана, на север до Хинганского хребта. Дунху по выгоде занимаемого положения превосходили хунну, но по излишней самонадеянности пали под ударами хунну. Потомки хунну и дунху взаимно возвышались и упадали и, таким образом, в двух линиях попеременно господствовали в Монголии тринадцать столетий. Из дома хуннов произошли жужань, дулга (тукюэ), ойхор (хойху). Из дома дунху произошли - ухуань, сяньби, кидань, муюн и тоба. Н.Я. Бичурин указывает, что монголы свое имя получили от мохэ, живших на берегах Амура и перекочевавших на опустевшие земли юго-западной Монголии. «И так происхождение монгольского народа и Дома Монгол, от которого сей народ получил народное название, суть две вещи совершенно различные между собой. Начало монгольского народа уходит за двадцать пять веков до Рождества Христова; Дом Монгол, напротив возник в начале IX, усилился в начале XII, основал Монгольскую империю в начале ХШ столетия по Рождестве Христове» [Бичурин, 1950, с. 380].

Научные традиции изучения монгольских народов, заложенные Н.Я. Бичуриным, были продолжены в трудах академика В.П. Васильева, который дал сведения о киданях и сменив- ших их чжурчженях, считая, что без истории этих народов нельзя понять причин появления Чингисхана и монгольского народа. С этой целью в своей книге он перевел и пересказал отдельные главы из «Истории государства кида-ней» южносунского сановника Е Лун-ли [Васильев, 1859].

Важным вкладом в изучение истории алтайских народов является книга профессора Н.В. Кюнера «Китайские известия о народах Южной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока». Ученым были внесены исправления и уточнения к переводам Н.Я. Бичурина и дан параллельный перевод текстов из других китайских сочинений, не использованных самим Бичуриным. История древних монголов отражена в главах посвященных ухуань, сяньби, тугухунь [Кюнер, 1961].

Целый массив китайских источников по истории и культуре монгольских и тюркских народов переведен и введен в научный оборот В.С. Таскиным [1968; 1973; 1979; 1984; 1992]. В работе «Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху» В.С. Таскин пишет: «огромный период, от выхода монголоязычных племен на историческую арену до создания империи Чингисхана, до сих пор остается недостаточно изученным» [1984, с.4]. Исследователь отмечает, что дополнительных усилий требуют вопросы: этногенеза монголов, появление самих монголов выглядит неожиданным, не связанным с предыдущей историей; является ли Чингисхан продолжателем существовавших до него многовековых традиций; восемь династий монголоязычных племен, история которых практически не разработана. Также В.С. Таскин предлагает, «не дробить общую историю на отдельные периоды, не сводить ее к истории отдельных племен, якобы не связанных друг с другом, а, наоборот показывать этническую связь между племенами, создавать единую цельную картину общего исторического развития, в ходе которого происходило возвышение одних и падение других этнических родственных групп - задача историка» [1984, с. 6].

Источники по ранней истории монголов опубликованы Е.И. Кычановым в статье «Монголы в VI - первой половине XII в.» [1980]. Е.И. Кычанов полагает, что монголы под именем «мэнью или мэнва» упоминаются среди племен шивэй и проживали в отрогах Малого Хингана и по реке Сунгари. Овец они не разводили, «в качестве домашних животных там годятся собаки и свиньи». Характеризуя территорию проживания ранних монголов Е. И. Кычанов пишет: «...это был не только стык, смещение ареалов монгольских и тунгусо-маньчжурских языков, но и эпоха, когда эти языки могли быть не слишком разделены и иметь гораздо больше общего, чем позднее... Можно быть уверенным, что границы между монголоязычными шивэй и киданями и тунгусо-маньчжурскими мохэ, бо-хайцами и др. и в языковом отношении, и этнически были более стертыми, образуя массу переходных групп, по сравнению с более резкими границами между тюркоязычным и монгольским миром, хотя и здесь, наверное, были переходные группы племен, промежуточные по языку, этносу и культуре» [1980,с.138,139].

В 1937 г. в журнале «Советская этнография» была опубликована статья Е.М. Залкинда «Древние народы китайских хроник и эвенки (хун-ну, дун-ху, сянь-би, ши-вэй)». В статье анализируются труды восточных и европейских авторов по проблемам древней этнической истории тюрко-монгольских народов. В ней автор полагает, что китайские хроники фиксировали не названия племен и народов, а наименования государств, говоря современным термином -политонимы. Е.М. Залкинд пишет, что с лингвистической точки зрения, все увязки хунну с современными этническими образованиями слишком мало обоснованы. Хунну, судя по китайским источникам, ряд кочевых племен, спорадически объединявшихся в единую политическую организацию. Также Е.М. Залкинд полагает, что, вряд ли есть основания разграничивать дун-ху от хун-ну. При постоянных столкновениях и дислокации племена могли легко переходить из числа хунну в группу дунху. Это утверждается и в китайской литературе. В конце статьи ставятся исследовательские задачи:

• а)    полный учет описаний составленных китайскими летописцами;

• б)    углубление археологических исследований [Залкинд, 1937, с. 78].

Со времени публикации работы Е.М. Зал-кинда прошло более 70 лет. За эго время археологическими раскопками открыто много культур разного хронологического периода увязываемых учеными с монгольской историей. Вопросы этнической привязки археологических культур чрезвычайно сложны и решаются многими археологами неоднозначно. Здесь приведем краткий перечень археологических культур, который, по мнению отечественных ученых, можно рассматривать в качестве остатков материальной культуры, оставленных монголоязычными этносами.

В 1960 г. была опубликована работа А.П. Окладникова, посвященная открытию бурхо-туйской культуры Восточного Забайкалья, которую он увязал с речными монголами [1960]. В

Э.Б. Дашибалов. ПИСЬМЕННЫЕ И АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ О ДРЕВНИХ МОНГОЛАХ

более ранней статье А.П. Окладников памятники, аналогичные бурхотуйским, связал с сяньби [1959]. В последующем раскопки забайкальских археологов подтвердили мнение А.П. Окладникова и добавили новый материал к истории сяньби и шивэй [Кириллов, 1979; Ковычев, 1984]. На территории Восточного Забайкалья открыты и исследованы киданьские городища [Кириллов, Ковычев, 2002].

С.А. Комиссаров, тщательно изучив археологию Центральной и Восточной Азии, и работы китайских археологов согласился с выводами Цзинь Фэньи, который отнес археологическую культуру верхнего слоя Сяцзядянь к монголам дунху. С.А. Комиссаров также указал на сходство этой культуры с дворцовскими памятниками Восточного Забайкалья [1987, с. 42, 50, 51].

В.В. Волков высказал предположение - так как основной зоной расселения ранних монголоязычных этносов, таких как дунху и кидани, были восточные районы Монголии, то население культуры плиточных могил можно было бы увязать с монгольским этносом [Волков, 1967, с. 103-107]. Э.А. Новгородова в поисках монгольского этногенеза опиралась на хозяйственные традиции: «...становление монгольского этноса с самой его ранней стадии было связано со степным ландшафтом, располагающим его к занятию скотоводством», поэтому культуру плиточных могил она считала одной из древнейших протомонгольских [Новгородова, 1981, с. 211,212].

На верхний и средний Амур как зону расселения монголов указывали и материалы археолога-востоковеда Э.В. Шавкунова и археолога Ю.М. Васильева. Ими было предложено связывать с монголами покровскую археологическую культуру [Шавкунов, Васильев, 1989]. Работы С.П. Нестерова интерпретируют михайловскую культуру среднего Амура как принадлежащую монголам шивэй [1998, с. 25-52].

Надо подчеркнуть, что вышеперечисленные культуры не всеми учеными признаются, как оставленные предками монголов, есть и другие точки зрения. Только дальнейшие раскопки и изучение этногенеза и культурогенеза монгольских народов позволит более четко определить этническую принадлежность этих культур.