Поддерживающая терапия авелумабом при метастатическом уротелиальном раке: данные реальной клинической практики
Журнал: Злокачественные опухоли @malignanttumors
Рубрика: Оригинальные исследования
Статья в выпуске: 3 т.16, 2026 года.
Бесплатный доступ
Введение. Платиносодержащая химиотерапия (ХТ) остается стандартом первой линии при метастатическом уротелиальном раке (мУР). Поддерживающая терапия авелумабом согласно исследованию JAVELIN Bladder 100 позволила улучшить общую выживаемость (ОВ). Однако пациенты реальной клинической практики зачастую отличаются от участников регистрационных исследований, что ограничивает экстраполяцию данных. Цель исследования. Продемонстрировать отдалённые результаты лечения пациентов с мУР в реальной практике в зависимости от тактики ведения (проведение поддерживающей иммунотерапии или динамическое наблюдение), а также оценить терапию второй линии, назначаемую после прогрессирования в обеих группах. Материалы и методы. В данное ретроспективное многоцентровое исследование включены платинопригодные пациенты с верифицированным мУР старше 18 лет, у которых отсутствовало прогрессирование заболевания после завершения ХТ 1 линии в режиме гемцитабин/ цисплатин (GemCis) или гемцитабин/ карбоплатин (GemCarb). В зависимости от последующей тактики выделены две группы пациентов: получившие поддерживающую терапию авелумабом и оставшиеся под динамическим наблюдением. Лечение продолжалось до прогрессирования или непереносимой токсичности. При прогрессировании выбор режима последующей лекарственной терапии определялся по усмотрению лечащего врача. Первичная конечная точка — однолетняя выживаемость без прогрессирования (ВБП). Вторичная конечная точка — ОВ. Результаты. В работу включено 115 пациентов. Из них 70 пациентов получили поддерживающую терапию авелумабом (61%), 45 пациентов (39%) остались под динамическим наблюдением. При медиане наблюдения 26 месяцев однолетняя ВБП равнялась 37,5 % и 16,7 % в группе авелумаба и наблюдения соответственно. Медиана ВБП составила 6,4 мес. в группе поддерживающей терапии и 3,8 мес. в группе динамического наблюдения (ОР 0,45, 95% ДИ 0,28– 0,73; р = 0,0012). Однолетняя ОВ среди пациентов, получивших авелумаб и оставленных под динамическим наблюдением, равнялась 60,4 % и 53,1%. Медиана ОВ в вышеуказанных группах составила 16,1 мес. и 12,7 мес. (ОР 0,88, 95% ДИ 0,53–1,47; р = 0,65). В группе авелумаба прогрессирование развивалось реже (63% против 87%, p = 0,01), а доля пациентов, получивших вторую линию, оказалась выше (68% против 44 %, p = 0,042). В группе авелумаба при прогрессировании чаще назначали таксаны (56 %) и платиносодержащую ХТ (30 %), а в группе наблюдения преобладала иммунотерапия (76%). Заключение. Полученные данные подтверждают, что стратегия поддерживающей иммунотерапии авелумабом после платиносодержащей ХТ 1 линии при мУР является эффективным подходом в реальной практике.
Короткий адрес: https://sciup.org/140316824
IDS: 140316824 | DOI: 10.18027/2224-5057-2026-092
Maintenance therapy with avelumab for metastatic urothelial cancer: data from real clinical practice
Introduction. Platinum-based chemotherapy (CT) remains the first-line standard of care for metastatic urothelial cancer (mUC). Maintenance therapy with avelumab, based on the JAVELIN Bladder 100 trial, has demonstrated an overall survival (OS) benefit. However, patients in real-world clinical practice often differ from those enrolled in registration trials, which limits the extrapolation of these data. Objective. To demonstrate the long-term outcomes of patients with mUC in real-world clinical practice who are candidates for avelumab maintenance therapy, depending on the management strategy (immunotherapy versus active surveillance), and to evaluate second-line therapy administered upon disease progression in both groups. Materials and Methods. This retrospective multicenter study included platinum-eligible patients aged > 18 years with confirmed mUC who had no disease progression after completing 4–6 cycles of first-line chemotherapy with gemcitabine / cisplatin (GemCis) or gemcitabine / carboplatin (GemCarb). Patients were divided into two groups according to subsequent management: those who received avelumab maintenance therapy and those who were placed under active surveillance. Treatment continued until disease progression or unacceptable toxicity. Upon progression, the choice of subsequent therapy was at the treating physician's discretion. The primary endpoint was 1-year progression-free survival (PFS). The secondary endpoint was OS. Results. A total of 115 patients were included in the study. Of these, 70 patients (61 %) received avelumab maintenance therapy, while 45 patients (39 %) were placed under active surveillance. At a median follow-up of 26 months, the 1-year PFS rates were 37.5 % and 16.7 % in the avelumab and surveillance groups, respectively. Median PFS was 6.4 months in the maintenance therapy group and 3.8 months in the surveillance group (HR 0.45, 95 % CI 0.28–0.73; p = 0.0012). The 1-year OS rates were 60.4 % and 53.1 % for patients receiving avelumab and those under surveillance, respectively. Median OS in the above groups was 16.1 months and 12.7 months (HR 0.88, 95 % CI 0.53–1.47; p = 0.65). Disease progression occurred less frequently in the avelumab group (63 % vs. 87 %, p = 0.01), while the proportion of patients who received second-line therapy was higher in this group (68 % vs. 44 %, p = 0.042). In the avelumab group, taxanes (56 %) and platinum-based CT (30 %) were the most common second-line regimens, whereas immunotherapy (76 %) predominated in the surveillance group. Conclusion. Our findings confirm that the strategy of avelumab maintenance immunotherapy after first-line platinum-based chemotherapy for metastatic UC is an effective approach in real-world clinical practice.
Текст научной статьи Поддерживающая терапия авелумабом при метастатическом уротелиальном раке: данные реальной клинической практики
Уротелиальный рак занимает одно из ведущих мест в структуре онкологической заболеваемости, при этом доля пациентов с первично-метастатическими или прогрессирующими формами заболевания стабильно высока. Платиносодержащая химиотерапия (ХТ) остается стандартом терапии первой линии метастатического уротелиального рака (мУР) [1]. Данный подход обеспечивает высокую непосредственную эффективность: частота объективного ответа (ЧОО) достигает 50–70%. Однако отдаленные результаты лечения остаются неудовлетворительными: медиана выживаемости без прогрессирования (ВБП) не превышает 6 месяцев, а медиана общей выживаемости
(ОВ) составляет приблизительно 12 месяцев [2]. Попытки улучшить эти результаты привели к разработке стратегии поддерживающей терапии с целью продлить достигнутый на фоне ХТ 1 линии контроль над заболеванием. В рандомизированном исследовании III фазы JAVELIN Bladder 100 (JB 100) авелумаб (ингибитор PD-L1) сравнивался с наилучшей поддерживающей терапией у пациентов без прогрессирования после завершения 4–6 курсов платиносодержащей ХТ [3]. Поддерживающая терапия авелумабом обеспечила увеличение медианы ОВ с 15,0 до 23,8 месяца (отношение рисков (ОР) 0,76, 95% доверительный интервал (ДИ) 0,63–0,91; р = 0,004) [4]. На основании полученных результатов авелумаб включен в клинические рекомендации как стандарт первой линии терапии при мУР [1,5,6].
В реальной клинической практике пациенты, как правило, старше, имеют более низкий функциональный статус, больше сопутствующих заболеваний и менее благоприятный характер метастатического поражения по сравнению с участниками рандомизированных клинических исследований, что не позволяет в полной мере экстраполировать данные регистрационных исследований [7]. Существует ряд работ из национальных регистров, где демонстрируется эффективность и безопасность терапии авелумабом [8–12]. Однако в ограниченном числе работ сравнивается поддержка иммунотерапией и опция динамического наблюдения при отсутствии прогрессирования после завершения платиносодержащей 1 линии ХТ [13]. В отечественной литературе также представлены данные об эффективности авелумаба, но без группы сравнения [14,15].
Цель данной работы — продемонстрировать отдалённые результаты лечения пациентов с мУР в реальной клинической практике, являющихся кандидатами для поддерживающей терапии авелумабом, в зависимости от тактики ведения (проведение иммунотерапии или динамическое наблюдение), а также оценить терапию второй линии, назначаемую после прогрессирования в обеих группах.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
В данное ретроспективное многоцентровое исследование включены платинопригодные пациенты (ECOG 0–2, скорость клубочковой фильтрации (СКФ) ≥ 30 мл/мин/1,73 м 2 , сопутствующая патология < 2 степени) с верифицированным мУР старше 18 лет, у которых отсутствовало прогрессирование заболевания после завершения 4–6 курсов ХТ 1 линии в режиме гемцитабин/цисплатин (GemCis) или гемцитабин/карбоплатин (GemCarb), проходившие лечение в период с 2019 по 2026 гг. В зависимости от последующей тактики выделены две группы пациентов: получившие поддерживающую терапию авелумабом и оставшиеся под динамическим наблюдением. Поддерживающая терапия авелумабом проводилась в стандартной дозе 800 мг внутривенно капельно каждые 2 недели. Лечение продолжалось до прогрессирования или непереносимой токсичности. При прогрессировании заболевания выбор режима последующей лекарственной терапии определялся по усмотрению лечащего врача с учетом предшествующего лечения, переносимости и текущего соматического статуса пациента. Исследование проводилось на базе двух онкологических центров — НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина и ММКЦ «Коммунарка».
Пациенты разделены на две группы в зависимости от характера метастатического поражения. В группу невисцеральных метастазов включены пациенты с местнораспространенным неоперабельным УР без отдаленных метастазов (IIIB стадия (T1–T4A N2–3 M0) или IVA стадия (T4B N0–3 M0)) или с изолированным поражением отдаленных лимфатических узлов (выше уровня общей подвздошной артерии — M1a). Группу висцеральных метастазов составили пациенты с метастазами в печени, легких и/или костях.
Первичной конечной точкой явилась однолетняя ВБП — время от момента начала поддерживающей терапии авелумабом до прогрессирования либо смерти от любой причины в течение одного года, в группе динамического наблюдения — время от момента завершения ХТ 1 линии. Вторичная конечная точка — ОВ, определяемая как время от момента начала поддерживающей терапии (для группы пациентов, получивших авелумаб) или от момента завершения ХТ 1 линии (для пациентов, находившихся под динамическим наблюдением) до смерти от любой причины или даты последнего наблюдения. Дополнительно в рамках данного исследования оценивались частота назначения и режимы противоопухолевой терапии второй линии в зависимости от исходной тактики ведения.
Выживаемость анализировалась в соответствии с методом Каплана — Мейера и сравнивалась по лог-ранк тесту. Для сравнения качественных признаков использовался χ 2 -тест с поправкой Йетса на непрерывность при таблицах сопряжения 2 × 2 или точный критерий Фишера при малых выборках. Для сравнения количественных признаков применен тест Манн — Уитни. Во всех случаях использован 95% доверительный интервал и двусторонний Р. Различия считались достоверными при р < 0,05. Статистическая обработка данных проводилась с использованием программы MedCalc — version 23.0.5 (MedCalc Software Ltd, Остенде, Бельгия).
РЕЗУЛЬТАТЫ
Характеристика пациентов
В период с 2019 по 2026 года первую линию платиносодержащей ХТ получило 165 пациентов с местнораспространенным неоперабельным или мУР. Из них 50 (30%) пациентов, у которых отмечено прогрессирование заболевания в процессе или при первом контрольном обследовании после завершения ХТ 1 линии, были исключены из данной работы. В исследование включено 115 пациентов. Из них 70 (61 %) больных получили поддерживающую терапию авелумабом, 45 (39%) пациентов остались под динамическим наблюдением (рис. 1).
Медиана возраста в группе авелумаба составила 67 лет, в группе наблюдения — 68 лет, при этом доля пациентов старше 75 лет значимо не различалась (17% против 27%, p = 0,32). Распределение по соматическому статусу было сбалансированным: ECOG 0 отмечен у 27% в группе авелу-маба и 36% в группе наблюдения (p = 0,45), ECOG 1-у 67% и 55% (p = 0,29), ECOG ≥ 2-у 6% и 9% пациентов соответственно (p = 0,78). Отмечалась тенденция к более частому использованию GemCis в группе авелумаба (54% против 42%), в то время как в группе наблюдения чаще назначали GemCarb (58% против 46%), однако межгрупповые раз-
УР — уротелиальный рак; ХТ — химиотерапия.
Рисунок 1. Отбор пациентов для проведения исследования
-
Figure 1. Selection of patients for the study
личия были статистически незначимыми (p = 0,28). Невисцеральный характер поражения отмечен у 34% в группе поддерживающей терапии и у 44% в группе наблюдения, висцеральные метастазы —у 66% и 56% пациентов соответственно (p = 0,37). Метастазы в печени отмечены у 19% пациентов в группе поддерживающей терапии и у 20% пациентов в группе наблюдения (р = 0,85). В группе авелу-маба преобладали пациенты, получившие ровно 4 цикла (60% против 38%, p = 0,03). Более подробная информация указана в табл. 1.
ЭФФЕКТИВНОСТЬ
При медиане наблюдения 26 мес. (диапазон, от 2,7 до 83,8 мес.) однолетняя ВБП равнялась 37,5% и 16,7% в группе авелумаба и наблюдения соответственно. Медиана ВБП составила 6,4 мес. в группе поддерживающей терапии и 3,8 мес. в группе динамического наблюдения (ОР 0,45, 95 % ДИ 0,28–0,73; р = 0,0012) (рис. 2). Однолетняя ОВ среди пациентов, получивших авелумаб и оставленных под динамическим наблюдением, равнялась 60,4% и 53,1%. Медиана ОВ в вышеуказанных группах составила 16,1 мес. и 12,7 мес. (ОР 0,88, 95% ДИ 0,53–1,47; р = 0,65) (рис. 3).
При оценке эффективности поддерживающей терапии в зависимости от характера опухолевого поражения проанализированы пациенты с висцеральными и невисцеральными метастазами.
У пациентов с невисцеральными метастазами медиана ВБП составила 9,5 мес. в группе поддерживающей терапии и 4,7 мес. в группе динамического наблюдения (ОР 0,5,
Таблица 1. Характеристика пациентов, включенных в исследование
Table 1. Characteristics of patients included in the study
|
Поддерживающая терапия авелума-бом (n = 70) |
Динамическое наблюдение (n = 45) |
Р-value |
|
|
Возраст: |
|||
|
Медиана (диапазон) |
67 (38–85) |
68 (41–88) |
|
|
≥ 75 лет |
12 (17%) |
12 (27%) |
0,32 |
|
< 75 лет |
58 (83%) |
33 (73%) |
|
|
ECOG статус: |
|||
|
0 |
19 (27%) |
16 (36%) |
0,45 |
|
1 |
47 (67%) |
25 (55%) |
0,29 |
|
≥ 2 |
4 (6%) |
4 (9%) |
0,78 |
|
Первичная локализация |
|||
|
опухоли: |
|||
|
Мочевой пузырь |
57 (81%) |
39 (87%) |
0,63 |
|
Верхние мочевыводящие |
|||
|
пути |
13 (19%) |
6 (13%) |
|
|
СКФ по CKD-EPI: |
|||
|
Медиана, мл/мин/1,73 м 2 |
|||
|
(диапазон) |
64 (32–106) |
58 (30–111) |
|
|
30–39 |
6 (9%) |
5 (11%) |
0,9 |
|
40–59 |
23 (33%) |
18 (40%) |
0,56 |
|
60 и более |
41 (59%) |
22 (49%) |
0,41 |
|
ХТ 1-й линии: |
|||
|
GemCis |
38 (54%) |
19 (42%) |
0,28 |
|
GemCarb |
32 (46%) |
26 (58%) |
|
|
Характер поражения: |
|||
|
Местно-распростра- |
|||
|
ненный УР/поражение |
|||
|
отдаленных л/у |
24 (34%) |
20 (44%) |
0,37 |
|
Висцеральные метастазы |
|||
|
и/или кости |
46 (66%) |
25 (56%) |
|
|
Только кости |
15 (21%) |
5 (11%) |
0,24 |
|
Количество курсов 1й линии |
|||
|
терапии: |
|||
|
< 4 курса |
2 (3%) |
5 (11%) |
0,16 |
|
4 курса |
42 (60%) |
17 (38%) |
0,03 |
|
> 4 курса |
26 (37%) |
23 (51%) |
0,2 |
|
Ответ на ХТ 1 линии: |
|||
|
Полный ответ |
1 (1%) |
2 (4%) |
0,7 |
|
Частичный ответ |
27 (39%) |
13 (29%) |
0,39 |
|
Стабилизация |
42 (60%) |
30 (67%) |
0,6 |
ECOG — Eastern Cooperative Oncology Group; СКФ — скорость клубочковой фильтрации; GemCis — гемцитабин / цисплатин; GemCarb — гемцитабин / карбоплатин; УР — уротелиальный рак; л /у — лимфатические узлы.
95% ДИ 0,24–1,05; р = 0,069) (рис. 4). Медиана ОВ в вышеуказанных группах составила 23,8 мес. и 12,8 мес. (ОР 0,54, 95% ДИ 0,24–1,22; р = 0,14) (рис. 5).
В подгруппе пациентов с висцеральными метастазами наблюдалось значимое улучшение ВБП на фоне авелумаба: медиана ВБП составила 5,6 мес. против 2,5 мес. в группе наблюдения (ОР 0,35, 95% ДИ 0,18–0,68; р = 0,0018) (рис. 6). Медиана ОВ составила 14,1 мес. и 13,3 мес. в вышеуказанных группах (ОР 1,13, 95% ДИ 0,57–2,26; р = 0,72) (рис. 7).
Рисунок 2. Выживаемость без прогрессирования в общей когорте пациентов
Рисунок 5. Общая выживаемость в когорте пациентов с невисцеральными метастазами
-
Figure 2. Progression-free survival in the overall patient cohort
Рисунок 3. Общая выживаемость в общей когорте
-
Figure 5. Overall survival in the cohort of patients with non-visceral metastases
Рисунок 6. Выживаемость без прогрессирования в когорте пациентов с висцеральными метастазами
Figure 3. Overall survival in the total cohort
-
Figure 6. Progression-free survival in the cohort of patients with visceral metastases
Рисунок 4. Выживаемость без прогрессирования в когорте пациентов с невисцеральными метастазами
Рисунок 7. Общая выживаемость в когорте пациентов с висцеральными метастазами
Figure 4. Progression-free survival in the cohort of patients with non-visceral metastases
-
Figure 7. Overall survival in the cohort of patients with visceral metastases
ВТОРАЯ ЛИНИЯ
Прогрессирование заболевания отмечено у 44 (63%) пациентов, получавших авелумаб, и у 39 (87%) пациентов в группе наблюдения (p = 0,01). Вторая линия терапии проведена 30 (68%) пациентам в группе поддерживающей терапии и 17 (44%) — в группе наблюдения (p = 0,042). В группе, получавшей авелумаб, после прогрессирования чаще использовались таксаны (56%), платиносодержащая ХТ (30%), реже — иммунотерапия (7%) и анти-HER2-тера-пия (7%). В группе динамического наблюдения преобладало назначение иммунотерапии (76%) (пембролизумаб (47 %), атезолизумаб (17%), ниволумаб (12 %)), тогда как платиносодержащие режимы были назначены лишь 24% пациентов (таблица 2).
Таблица 2. Вторая линия терапии
Table 2. Second-line therapy
|
Поддерживающая терапия авелумабом (n = 70) |
Динамическое наблюдение (n = 45) |
р-value |
|
|
Прогрессирование |
44 (63%) |
39 (87%) |
0,01 |
|
Вторая линия |
30 (68% 1 ) |
17 (44% 1 ) |
0,042 |
|
Производные платины |
9 (30% 2 ) |
4 (24% 2 ) |
0,89 |
|
Таксаны |
17 (56% 2 ) |
- |
- |
|
Иммунотерапия |
2 (7% 2 ) |
13 (76% 2 ) |
0,0001 |
|
Анти-HER2-терапия |
2 (7% 2 ) |
- |
- |
1 Количество пациентов, рассчитанное от числа тех, у которых отмечено прогрессирование заболевания.
2 Количество пациентов, получивших тот или иной вид терапии, рассчитанное от числа пациентов, получивших 2 линию.
ОБСУЖДЕНИЕ
В проведенном нами ретроспективном исследовании реальной клинической практики авелумаб продемонстрировал сопоставимые результаты с данными регистрационного исследования JB 100 [3,4]. Кроме того, проведён анализ терапии второй линии, назначенной после прогрессирования заболевания.
В обновленных результатах JB 100 медиана ВБП в группе авелумаба составила 5,5 месяца против 2,1 месяца в группе контроля (ОР 0,54; 95% ДИ 0,46–0,64; p < 0,0001), медиана ОВ в группе поддержки составила 23,8 месяца против 15,0 месяцев в группе контроля (ОР 0,76; 95% ДИ 0,63– 0,91; p = 0,0036) [4]. В нашем исследовании медиана ВБП составила 6,4 месяца против 3,8 месяцев (ОР 0,45; 95% ДИ 0,28–0,73; p = 0,0012), медиана ОВ составила 16,1 месяца в группе авелумаба против 12,7 месяца в группе наблю- дения (ОР 0,88; 95% ДИ 0,53–1,47; p = 0,65). Отсутствие статистически значимых различий по ОВ при клинически значимом преимуществе авелумаба, вероятно, обусловлено недостаточной мощностью исследования. Даже несмотря на то, что в группе авелумаба достоверно больше пациентов смогли получить вторую линию терапии (43% против 38%, p = 0,042), это не привело к достоверному улучшению ОВ.
Полученные данные также согласуются с другими исследованиями реальной клинической практики. Так, в российском исследовании RAVE-Bladder медиана ВБП на фоне поддерживающей терапии авелумабом достигла 9,5 месяца, а медиана ОВ не была достигнута [14]. Во французском исследовании AVENANCE медиана ВБП составила 5,7 месяца, а медиана ОВ — 21,3 месяца [8]. В испанском исследовании AVEBLADDER медиана ВБП равнялась 4 месяцам, медиана ОВ — 22 месяцам [13]. Выявленные различия в медиане ОВ, вероятно, обусловлены неоднородностью исходных характеристик пациентов, разными сроками контрольного наблюдения. Тем не менее, все перечисленные исследования реальной практики согласуются в одном: поддерживающая терапия авелумабом эффективна у пациентов с мУР.
Анализ исходных характеристик показал, что когорта пациентов в нашем исследовании несколько отличалась от популяции JB 100, что отражает особенности реальной клинической практики. У представленных нами пациентов чаще встречался сниженный соматический статус (ECOG 1–2 составил 73% против 39% в JB 100), реже достигался объективный ответ на ХТ 1 линии (40% в группе аве-лумаба и 33% в группе наблюдения в данном исследовании против 72% в обеих группах вJB 100). Процент пациентов, получивших карбоплатин-содержащий режим, больше по сравнению сJB 100, особенно в группе наблюдения (58% против 35%). Доля пациентов с висцеральными метастазами в данной работе ниже (по 45% в группе авелумаба и наблюдения против 54,6% в обеих группах в JB 100). Однако при добавлении костных метастазов (которые вJB 100 относились к невисцеральным) доля пациентов с висцеральными метастазами достигала 66% и 56% в группе поддержки и группе наблюдения соответственно.
В зависимости от характера метастатического поражения пациенты разделены на две группы, что обусловлено различным течением заболевания. Изолированное поражение лимфатических узлов является относительно благоприятным прогностическим фактором при мУР и ассоциируется с возможностью достижения длительного контроля над заболеванием на фоне лекарственной терапии первой линии [16–18]. Выделение группы пациентов с висцеральным поражением основывалось на классической прогностической модели Bajorin, в которой наличие данных метастазов (включая костные) является независимым неблагоприятным фактором прогноза при мУР [19]. Несмотря на то, что в исследовании JB 100 костные метастазы не включались в определение висцеральных, мы сочли клинически и прогностически обоснованным отнести их к данной группе в соответствии с моделью Bajorin. Такой же подход реализован в рандомизированном исследовании EV-302, где метастазы в костях трактовались как висцеральные [16].
В данной работе у пациентов с невисцеральными метастазами риск прогрессирования при проведении поддерживающей терапии снижался на 50% (р = 0,069), что согласуется с данными JB100 [18]. У пациентов с висцеральными метастазами риск прогрессирования или смерти снижался на 65% (р = 0,0018).
Дополнительной задачей нашего исследования явилась оценка режима терапии второй линии после прогрессирования. В группе авелумаба прогрессирование развивалось реже (63 % против 87 %, p = 0,01), а доля пациентов, получивших вторую линию, оказалась выше (68 % против 44 %, p = 0,042). Структура последующей терапии различалась: в группе авелумаба чаще назначали таксаны (56%) и платиносодержащую ХТ (30 %), тогда как в группе наблюдения преобладала иммунотерапия (76%). В исследовании AVENANCE доля пациентов, получивших вторую линию после авелумаба, составила 55%, из которых ХТ была назначена 74% пациентов, энфортумаб ведотин (ЭВ) — 17% [8]. Согласно результатам анализа базы данных Flatiron Health, 45% пациентов после авелумаба перешли на вторую линию, при этом ЭВ получили 55% из них [20].
В нашем исследовании применение энфортумаб ведотина затруднительно ввиду его отсутствия в клинических рекомендациях по уротелиальному раку на момент проведения исследования, поэтому структура второй линии в данной когорте отражает реальные возможности отечественной клинической практики и отличается от зарубежных данных, где конъюгаты уже стали стандартом второй линии.
Работа имеет ряд ограничений, характерных для ретроспективных исследований: относительно небольшая выборка пациентов, отсутствие рандомизации, что привело к некоторой несбалансированности групп. Тем не менее, несмотря на указанные ограничения, полученные данные согласуются с результатами крупных исследований реальной клинической практики и подтверждают необходимость применения авелумаба в поддерживающем режиме при отсутствии прогрессирования после первой линии платиносодержащей ХТ.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Полученные данные подтверждают, что стратегия поддерживающей иммунотерапии авелумабом после платиносодержащей ХТ первой линии при мУР является обоснованным и эффективным подходом в реальной клинической практике.