Подразделение мамлюков Джулбан в военно-политической системе Черкесского султаната (1382-1517)

В середине XIII в. в Египте мамлюки – рабы-воины преимущественно тюркского происхождения, «храбрейшее в мире ополчение с правами и с нравами рыцарства, которому гербом и грамотой служила купчая крепость невольничьего рынка» ( Базили , 2007, c. 65) – основали собственное государство, свергнув с престола своего бывшего хозяина, аййубидского султана². Идея захвата власти рабами-гвардейцами или наемниками, рожденная на территории огромного мира ислама, воплощалась в той или иной форме в государствах Аббасидов (750–1258), Фа-тимидов (909–1171), Газневидов (977–1186), но полное развитие она получила в Султанате мамлюков, где более двухсот пятидесяти лет военно-политическую элиту составляли эмиры, прошедшие суровую школу военного рабства.

Во второй половине XIII в. султан ал-Мансур ал-Алфи Калаун (1279–1290) сформировал особый военный корпус, основу которого составили выходцы с Кавказа, преимущественно черкесы³. В 1382 г. один из черкесских гвардейцев, эмир Баркук ал-‘Усмани сверг последнего из Калаунидов и был признан султаном. В отличие от своих предшественников, черкесские мамлюки не сформировали династию: политическая система Султаната мамлюков претерпела существенные изменения, которые привели к отказу от принципов управления государством, основанных на династическом идеале верховной власти. Султанами становились могущественные и влиятельные военные командиры, представители мамлюкской военной элиты. В конкурентной борьбе между наиболее влиятельными группами и коалициями эмиров, в ходе которой решался вопрос о передаче власти новому правителю, значимую роль играло подразделение личных мамлюков султана – джулбан .

Структура мамлюкской армии, особенности формирования и функции отдельных ее частей были исследованы основоположником зарубежного мамлюковедения профессором Иерусалимского университета Д. Айалоном [ Ayalon , 1953 а , 1953 b , 1954, 1958, 1972]. На противоречия между различными подразделениями в мамлюкской армии обратила внимание А. Леванони [ Levanoni , 1998]. Раздел о военном институте мамлюков для «Кембриджской истории Египта» написал один из наиболее авторитетных специалистов по социальной и политической истории мамлюков К. Петри [ Petry , 1998]. Работы по военному делу и вооружению мамлюков, специфике организации мамлюкской армии и мамлюкского сообщества были подготовлены арабскими исследователями ас-Сайидом ал-Баззом ал-‘Арини, ‘Абдо Касимом Касимом, Мирфатом ‘Усманом [ al-‘Arīnī , 1956, 1967; Qāsim , 1994; ‘Uthmān, 2017]. Ряд важных замечаний о характере власти мамлюков, роли армии в основанном ими государстве был сделан российскими востоковедами Е. И. Зеленевым, С. А. Кириллиной, А. А. Хасановым [ Зеленев , 2007; Кириллина , 1998; Хасанов , 1974].

В упомянутых выше публикациях отмечается особая роль подразделения джулбан в военной системе Султаната мамлюков, вместе с тем динамика взаимоотношений джулбан с другими армейскими частями, с представителями военной и административной элиты, наконец, с самим султаном отдельно не рассматривалась. Изучение постепенных изменений, которые происходили в положении джулбан не только в военной, но и в политической системе в черкесский период, когда во главе государства стояли представители мамлюкской элиты, имеет важное значение для понимания особенностей политической борьбы в условиях нединастийного перехода власти и факторов, дестабилизировавших политическую обстановку в Султанате мамлюков в XV – начале XVI в.

Исследование выполнено на основе арабских источников мамлюкской эпохи, наиболее важными из которых для первой половины XV в. являются сочинения Ибн Тагри Бирди (ум. в 1469 г.), поскольку этот автор был сам выходцем из мамлюкской среды (его отец занимал высокие должности в военно-административной системе при аз-Захире Баркуке (1382–1389; 1390– 1399) и ан-Насире Фарадже (1399–1405; 1305–1412)) и основное внимание в своих хрониках уделял политическому развитию Султаната и борьбе между мамлюкскими фракциями ( Ibn Taghrī Birdī , 1990, 1992).

Старшим современником Ибн Тагри Бирди был Таки ад-Дин ал-Макризи (ум. в 1442 г.). Его труд «Пути познания правящих династий», охватывающий период правления Аййюбидов и мамлюков, до сих пор остается одним из основных источников по истории Египта XII–XV вв. ( al-Maqrīzī , 1997).

К следующему поколению мамлюкских историков относится ‘Абд ал-Басит ал-Малати (ум. в 1514 г.) ‒ автор «Достижения ожидания относительно продолжения “Держав”». Особый интерес представляют те части этого сочинения, где речь идет о правлении ал-Ашрафа Инала (1453–1461) и аз-Захира Хушкадама (1461–1467), поскольку ‘Абд ал-Басит получил сведения об этом периоде от своего отца, который был самым активным участником политической жизни при султане Инале и входил в число приближенных султана Хушкадама; к концу правления аз-Захира Хушкадама ал-Малати был уже взрослым человеком и в дальнейшем отразил в «Достижении…» события, современником которых был сам. Он часто ссылается на Ибн Тагри

Бирди и часто спорит с ним, особенно когда речь идет о султанах ал-Ашрафе Инале, аз-Захире Йалбае (9 октября – 4 декабря 1467 г.) и аз-Захире Тамурбуге (1467–1468) ( al-Malaṭī , 2002).

Для изучения армии и властных отношений в Султанате мамлюков в конце XV – начале XVI в. решающее значение имеет большой труд Ибн Ийаса (ум. в 1524 г.), поскольку иные источники этого периода носят преимущественно локальный характер или освещают отдельные фрагменты мамлюкской истории ( Ibn Iyās , 1931–1975).

В работе также были использованы сочинения выдающегося биографа XV в. ‘Абд арРахмана ас-Сахави (ум. в 1497 г.) ( al-Sakhāwī , 1992) и трактаты дамасских историков Ибн ал-Химси (ум. в 1527 г.) и Ибн Тулуна (ум. в 1546 г.) ( Ibn al- Ḥimṣī , 2000; Ibn Ṭūlūn , 1998).

Структура египетской армии в период правления мамлюкских султанов

Египетское войско состояло из трех крупных формирований, различавшихся и по статусу, и по уровню обеспечения, и по источникам средств на это обеспечение: мамлюки султана, мамлюки эмиров и подразделение халка , в которое могли вступить потомки мамлюков ( авлад ан-нас ), евнухи, курдские и монгольские свободные воины ( вафидийа ) , туркоманы, бедуины, потомки Аййуби-дов , а также представители местного населения, связанные узами родства с «кастой» мамлюков [ al-‘Arīnī , 1967, p. 52–53; Ayalon , 1953 а , p. 204; Ayalon , 1953 b , p. 456; Qāsim , 1994, p. 17–18].

Наиболее привилегированная часть – султанские мамлюки, которые, в свою очередь, делились на мамлюков, купленных правящим султаном, ‒ джулбан ‒ и мамлюков, перешедших на службу к этому султану после смерти своих хозяев, – караниса [ Зеленев , 2007, с. 130; ‘Uthmān , 2017]. Еще одно подразделение составляли мамлюки сайфийа. Это были мамлюки погибших или удаленных от службы эмиров – те, кто был принят в состав корпуса султанских мамлюков. Сайфийа занимали наименее привилегированное положение и, как правило, не принимали активного участия в политических событиях.

Султанские мамлюки, в отличие от других подразделений армии, были сконцентрированы в Каире. Значительная часть султанских мамлюков была расквартирована в казармах Цитадели. Именно султанские мамлюки должны были составлять опору власти правителя. Постепенная замена «старой гвардии» на своих воспитанников стала традиционной стратегией мамлюкских султанов [ Qāsim , 1994, p. 13–14]. Каждый следующий султан стремился заполнить казармы собственными мамлюками ( джулбан ) и удалить мамлюков, принадлежавших его предшественникам, за пределы Цитадели – оплота своей власти и безопасности [ Хасанов , 1974, с. 64–73; Ayalon , 1953 a , p. 209]. Подразделение джулбан принимало активное участие в событиях, связанных со сменой правителя. Конфликты между джулбан и другими подразделениями султанских мамлюков оказывали негативное влияние на боеспособность мамлюкской армии [ Кириллина , 1998, с. 114–115; Ayalon , 1953 a , p. 205–207, 220–221].

Реформы аз-Захира Баркука. Мамлюки джулбан в первой половине XV в.

Основание Черкесского султаната связано с именем аз-Захира Баркука. В течение нескольких лет он вел борьбу с оппозицией, стремившейся к восстановлению власти Калаунидов, и только к 1393 г. ему удалось одержать окончательную победу над мятежными эмирами (Ibn Taghrī Birdī, 1992, vol. 12, p. 35, 38; al-Maqrīzī, 1997, vol. 5, p. 337). Опыт этого длительного противостояния, вероятно, убедил Баркука в том, что надежной опорой для султана могут быть только его собственные мамлюки. В 1395 г., после смерти своего старшего сына Мухаммада, который ранее был официально объявлен наследником, аз-Захир Баркук передал принадлежавшие Мухаммаду земли в специальный фонд, предназначавшийся для обеспечения султанских мамлюков. Для управления фондом был учрежден Отдельный диван (диван ал-муфрад) [Ayalon, 1958, p. 280; Haarmann, 1984, р. 157–158]. Учреждение такого фонда должно было способствовать упрочению центральной власти, однако со временем укрепление особого статуса (и особой финансовой поддержки) султанских мамлюков привело, во-первых, к падению дисциплины в их рядах, мятежам и беспорядкам в случае даже самой незначительной задержки или сокращения положенных им выплат, а во-вторых, к расколу мамлюкской армии, в которой привилегии джулбан стали неминуемо противоречить интересам караниса. Однако эти негативные последствия начали проявляться лишь в середине XV в. Баркук же полностью достиг поставленной цели. Количество купленных им мамлюков значительно возросло4, и власти его ничто не угрожало.

Выступления молодых султанских мамлюков – джулбан – стали заметным явлением политической жизни Каира в период правления султанов аз-Захира Джакмака (1438–1453) и ал-Ашрафа Инала. При Джакмаке джулбан неоднократно устраивали беспорядки, требуя улучшения своего содержания, нападали на чиновников мамлюкской администрации и даже проявляли открытое неповиновение султану ( Ibn Taghrī Birdī , 1990, p. 69–70, 74, 123, 135, 166, 180–181, 333) [ Илюшина , 2019, с. 28–31; Levanoni , 1998, p. 28]. Но, если аз-Захир Джакмак предпринимал попытки остановить бесчинства своих мамлюков, следующий султан, ал-Ашраф Инал, строивший планы основать собственную династию, ни в чем не ограничивал джулбан , более того, потакал их своеволию. Дело в том, что подготовка передачи власти наследнику требовала формирования военного подразделения, абсолютно преданного султану, боеспособного и достаточного мощного для подавления оппозиции. По-видимому, таким подразделением должны были стать личные мамлюки Инала. Ал-Ашраф Инал потворствовал всем прихотям джулбан , но при этом старался минимизировать собственные затраты на их обеспечение. Ощущая скудость жалования и пайка, мамлюки султана, пользуясь полной безнаказанностью, переходили все границы дозволенного и буквально грабили каирских торговцев, отбирая нужные им товары – продукты, одежду, верховых животных – по заниженным ценам или вовсе без платы. Они нападали на чиновников и эмиров, Инал же не предпринимал никаких мер для восстановления дисциплины. Более того, в августе 1456 г. был издан указ, согласно которому населению запрещалось препятствовать каким-либо действиям мамлюков ( Ibn Taghrī Birdī , 1990, с. 586–587, 592–593).

Потворство мамлюкам со стороны ал-Ашрафа Инала в конце концов привело к тому, что он сам подвергся нападению джулбан. Зимой 1456–1457 г. молодые мамлюки султана стали в очередной раз требовать повышения жалования, они напали на эмира- зарадкаша (в его ведении находились изготовление и ремонт доспехов и оружия), поскольку не получили обещанной амуниции, затем на мухтасиба (осуществлял контроль за торгово-ремесленной деятельностью и поведением людей в общественных местах), а когда ал-Ашраф Инал вышел к ним для переговоров, забросали его и сопровождавших его гвардейцев камнями. Султан, получив несколько чувствительных ударов, поспешно скрылся в своих покоях, и на следующий день было принято решение увеличить выплаты мамлюкам ( Ibn Taghrī Birdī , 1992, vol. 16, p. 76–78; al-Malaṭī , 2002, vol. 6, p. 12).

Не исключено, что в потворстве своим мамлюкам ал-Ашраф Инал видел способ не только приобрести их преданность, но и возможность ослабить влияние старших эмиров. Так, во время чумы 1460 г. джулбан стали присваивать икта ‘⁵, принадлежавшие воинам из отрядов эмиров-ветеранов ( караниса ), а также икта ‘ авлад ан-нас . «Если хозяин был здоров, они ждали его болезни, а если болен – поджидали, когда умрет», – пишет Ибн Тагри Бирди ( Ibn Taghrī Birdī , 1992, vol. 16, p. 118)⁶. По существу, речь шла о перераспределении фонда икта‘ в пользу мамлюков султана .

Такая политика, действительно, обеспечила верность джулбан сыну султана, ал-Му’аййаду Ахмаду (25 февраля – 28 июня 1461 г.), но не спасла этого наследника от поражения в противоборстве с могущественными эмирами. Система перехода власти, выработанная мамлюками в течение нескольких десятилетий, оказалась достаточно устойчивой, а планы ал-Ашрафа Инала по основанию собственной династии реализовать не удалось.

Кризис 1467–1468 гг. Попытка захвата власти

Привилегированное положение джулбан создавало предпосылки для того, чтобы в условиях кризиса власти этот корпус мог выступить как самостоятельная политическая сила, более того, выдвинуть претендента на престол из своей среды.

Напряженная обстановка сложилась в Султанате мамлюков после смерти аз-Захира Хуш-кадама. На северных границах Сирии мамлюки были вынуждены противостоять наступлению Шаха Сувара (1467–1472), правителя эмирата Дулкадир (1337–1522) и ставленника османов, а в Каире в это же самое время решался вопрос о том, кому перейдет трон. Дело в том, что аз-

Захир Хушкадам, в отличие от других мамлюкских султанов, не завещал трон никому из своих наследников ( Ibn Taghrī Birdī , 1992, vol. 16, p. 269–275; al-Sakhāwī , 1992, vol. 6, p. 175–176). А именно период правления наследника престола (как правило, продолжавшийся несколько месяцев) давал возможность эмирам сформировать коалиции и определить наиболее сильного кандидата, который и становился следующим султаном при поддержке большинства.

Возглавить государство мамлюков в такой переходный период пришлось старому однополчанину аз-Захира Хушкадама, аз-Захиру Йалбаю. Решающую роль в его избрании сыграл корпус джулбан : именно они первыми присягнули Йалбаю, после чего серьезных возражений не последовало, поскольку в условиях отсутствия целого ряда влиятельных эмиров, которые вместе со своими отрядами были на пути в Сирию или уже сражались с дулкадиритами, обороняя северные границы Султаната, джулбан представляли собой самую мощную военную силу в Каире ( Ibn Iyas , 1931–1975, vol. 2, p. 458–459).

Лидером корпуса джулбан был эмир Хайрбек аз-Захири (ум. в 1474 г.). Он пользовался почти неограниченным влиянием при дворе и фактически управлял государством от имени немощного и безвольного аз-Захира Йалбая, который тяготился данной ему властью. Султан назначил выплаты мамлюкам, при этом с подачи Хайрбека по 100 динаров получили только джулбан , остальным досталась половина или четверть этой суммы, а кто-то не получил ничего ( Ibn Taghrī Birdī , 1992, vol. 16, p. 273, 318–319, 324–325; 332–333; al-Malaṭī , 2002, vol. 6, p. 278). Хайрбек, таким образом, упрочил свое положение, а недовольство обделенных воинов было направлено против Йалбая.

Следующим шагом Хайрбека аз-Захири, готовившего плацдарм для захвата власти, было удаление из Каира одного из возможных претендентов на престол – эмира Куркумаса ал-Ашрафи (ум. в 1468 г.), который возглавлял фракцию мамлюков ал-Ашрафа Инала. Еще до вступления Йалбая на трон он был отправлен в Верхний Египет на подавление восстания бедуинов. Не успел Куркумас с войском покинуть окрестности Каира, как пришло донесение, в котором сообщалось, что смута в Верхнем Египте уже затихла. Несмотря на это, Йалбай настаивал на том, чтобы мамлюки продолжили путь на юг. Этот решение, несомненно, было принято по рекомендации Хайрбека, для которого возвращение Куркумаса в столицу было крайне нежелательно. Вскоре Йалбай отдал тайный приказ арестовать Куркумаса ( al-Malaṭī , 2002, vol. 6, p. 281; al-Sakhāwī , 1992, vol. 6, p. 218).

Руководствуясь рекомендациями Хайрбека, аз-Захир Йалбай продолжил аресты среди мамлюков. Недовольство действиями султана росло и вскоре вылилось в открытый мятеж: 4 декабря 1467 г. Йалбай был смещен и отправлен в тюрьму, где через год скончался ( Ibn Iyas , 1931–1975, vol. 2, p. 458–467; Ibn Taghrī Birdī , 1992, vol. 16, p. 333). На этот раз Хайрбек не стал претендовать на престол – ему предстояло устранить еще одного соперника, Тамурбугу (ум. в 1475), который был атабеком (главным эмиром), а значит, согласно сложившейся при черкесских султанах традиции, первым кандидатом на пост главы государства. Тамурбуга действительно стал султаном, но смог удержаться на троне неполных два месяца (с 4 декабря 1467 г. до 30 января 1468 г.). 30 января 1468 г. джулбан под предводительством Хайрбека подняли мятеж, Тамурбуга был свергнут, а Хайрбек объявил себя султаном ( al-Sakhāwī , 1992, vol. 3, p. 208–209). Политическая самостоятельность, политическая субъектность корпуса джулбан достигла своего апогея: их действия привели к смещению действующего правителя, а их лидер занял трон.

Однако система перехода власти, сформировавшаяся после смерти аз-Захира Баркука, приобрела настолько устойчивый характер, что и на этот раз сломать ее не удалось. Султаном должен был стать тот из самых опытных и заслуженных эмиров, который мог образовать прочную коалицию и добиться поддержки большинства. Хайрбек же не сумел преодолеть даже раскол внутри корпуса джулбан, наметившийся на решающем этапе захвата власти. 31 января 1468 г. он был арестован, а законным султаном стал атабек Каитбай (ум. в 1496 г.), объединивший вокруг себя старших эмиров и их мамлюков, недовольных засильем джулбан и самозванца Хайрбека ( Ibn Iyas , 1931–1975, vol. 2, p. 475; Ibn Taghrī Birdī , 1992, vol. 16, p. 351–352; al-Malaṭī , 2002, vol. 6, p. 311).

Корпус джулбан в период османо-мамлюкского противостояния (последняя треть XV – начало XVI в.)

Могущественный султан ал-Ашраф Каитбай (1468–1496), одержавший победу в первой османо-мамлюкской войне (1485–1491), неоднократно сталкивался с недопустимым своеволием и отсутствием дисциплины со стороны собственного корпуса джулбан . В то время как основные части мамлюкской армии защищали приграничные районы Сирии от нападений со стороны Ак Коюнлу, молодые мамлюки султана в Каире требовали новых выплат и улучшения условий службы. Летом 1473 г. они взбунтовались, напали на своего командира и отказались разговаривать с эмиром, которого послал к ним султан. Ал-Ашраф Каитбай пришел в бешенство, крикнул: «Забирайте Цитадель! Мне она не нужна!» ‒ и ускакал из города. Испуганные джулбан пешком пошли за ним и умоляли простить их. Эмиры заступились за молодых мамлюков, и султан смягчился. На следующий день он вернулся в Цитадель и даже согласился удовлетворить прошение джулбан о повышении жалования. Однако ни угрозы султана, ни увеличение содержания не привели к кардинальному решению вопроса о дисциплине султанских мамлюков: не прошло и трех месяцев, как джулбан снова устроили смуту в Цитадели. В начале 1474 г. они разграбили пристань в Булаке, затем – амбары одного из старших эмиров, нагрузили зерно на верблюдов, которых отобрали у водовозов, и увезли все это в Цитадель. Никакого наказания за этот грабеж не последовало ( al-Malaṭī , 2002, vol. 7, p. 7, 79, 81, 83, 85, 90–92). В дальнейшем беспорядки повторялись. В конце концов одному из джулбан , который был неоднократно уличен в воровстве, ал-Ашраф Каитбай приказал отсечь руку. Несколько эмиров попытались заступиться за провинившегося, но это только вызвало гнев султана, и он велел отсечь несчастному еще и обе ноги ( Ibn Iyas , 1931–1975, vol. 3, p. 214).

По-видимому, ал-Ашраф Каитбай стремился восстановить давно утраченную мамлюками джулбан дисциплину и прибегал для этого к весьма жестким мерам. Не прошло и нескольких месяцев после наказания мамлюка за воровство, о котором было упомянуто выше, как другой мамлюк был подвергнут такому количеству ударов палкой, что скончался от побоев на месте. Однако строгость и жесткие меры не остановили грабежи и только спровоцировали новые беспорядки. Перед отправкой на войну с османами джулбан силой отбирали у горожан верховых животных, грабили лавки с одеждой и продовольствием ( al-Malaṭī , 2002, vol. 7, p. 423, 425–426, 430).

В разгар османо-мамлюкской войны часть джулбан , недополучивших обещанной выплаты от султана, бежала в лагерь османов. После победы над османами, одержанной в 1488 г., джулбан стали самовольно возвращаться в Каир. Начались грабежи и насилие. Джулбан занимали дома горожан под свое жилье, чего раньше никогда не случалось ( al-Malaṭī , 2002, vol. 8, p. 140, 156). От бесчинств мамлюков султана страдали не только жители Каира. В 1490 г., когда армия, в составе которой были джулбан , вошла в Дамаск, грабежи и притеснения по отношению ко всем слоям населения, включая высокопоставленных судей и богословов, продолжились и здесь ( Ibn Ṭūlūn , 1998, p. 101, 103, 108).

Самоволие, неподчинение молодых воинов султана стремительно нарастало (впрочем, как их запросы) и выливалось в смуты, а в 1489 г. едва не закончилось сменой власти: ал-Ашраф Каитбай вынужден был признать, что не справляется с джулбан и заявил, что отказывается от трона. Старшим эмирам с трудом удалось урегулировать этот конфликт ( Ibn Iyas , 1931– 1975, vol. 3, p. 217, 228–231, 245–255; al-Malaṭī , 2002, vol. 8, p. 143).

В событиях, связанных с борьбой за власть, которая началась в последний год правления ал-Ашрафа Каитбая, отчетливо проявился конфликт между подразделениями султанских мамлюков – джулбан и караниса. Последние продемонстрировали готовность выступить на стороне мятежников против султана, обеспечивавшего привилегированное положение джулбан ( al-Malaṭī , 2002, vol. 6, p. 314–315). Мятежи султанских мамлюков, наряду с нападениями бедуинов и насильственным сбором рекрутов во время османо-мамлюкской войны, становились причиной роста социальной напряженности и в городах, и в провинции [ Har-El , 1995, p. 146].

В период правления ал-Ашрафа Кансуха ал-Гури (1501–1516) конфликт между джулбан и караниса продолжал углубляться [al-‘Arīnī, 1956, p. 67; Petry, 1998, p. 468]. В отличие от джулбан, которых султаны старались беречь, основное бремя военных походов ложилось на плечи караниса, при этом жалование они получали в лучшем случае такое, как и молодые мамлюки, а часто – значительно меньшее, бывало, что дополнительных выплат, предназначенных всем султанским мамлюкам, они не получали вовсе7. Именно так поступил Кансух ал-Гури в день битвы при Мардж Дабик: он раздал назначенные суммы джулбан, а караниса и воины халка так и не дождались от султана денежного поощрения. При распределении икта‘ и других пожалований преимуществом пользовались мамлюки джулбан. Помимо этого, джулбан увеличивали свои земельные наделы путем захватов (Ibn al-Ḥimṣī, 2000, p. 277).

Обиды и зависть по отношению к джулбан со стороны тех мамлюков, которые не принадлежали к этой элитной когорте, расшатывали сплоченность армейских рядов и их готовность беспрекословно повиноваться султану. В полной мере гибельные последствия конфликта между подразделениями мамлюкской армии проявились на Дабикском поле во время решающего сражения мамлюков с османами [ Ayalon , 1954, p. 85–88]. В последние месяцы существования государства мамлюков, когда Каир готовился к вторжению османской армии, остававшиеся в столице мамлюки отказались подчиняться ал-Ашрафу Туманбаю (1516–1517), «бросив ему в лицо», как пишет Ибн Ийас, ту жалкую плату, которую он мог им предложить [ Ibn Iyas , 1931–1975, vol. 5, p. 126]. В такой обстановке любые попытки защитить столицу и остановить окончательное крушение власти мамлюков были обречены на провал.

Выводы

Значимая роль подразделения джулбан в военно-политической системе Черкесского султаната определялась прежде всего специфической, нединастийной формой перехода власти, когда для победы над соперниками и конкурентами султан нуждался в тех мамлюках, которые были куплены и воспитаны им самим. Институциональные основы для изменения положения джулбан в мамлюкской армии были заложены аз-Захиром Баркуком, основавшим Отдельный диван, который должен был заниматься обеспечением его личной гвардии. Стремление султанов укрепить позиции собственного «дома» приводило к тому, что джулбан , давалось все больше и больше привилегий, и к середине XV в. это подразделение приобрело особое положение в войске, стало играть заметную роль и в политической, и в социальной жизни Султаната. Когда джулбан осознавали, что положение правителя находится в прямой зависимости от степени их лояльности, они начинали беззастенчиво требовать новых пожалований и поощрений. Постепенно дисциплина в подразделении джулбан стала падать. Бесчинства джулбан расшатывали авторитет правителя, мамлюкская военно-политическая элита постепенно утрачивала поддержку местного населения.

Во второй половине XV в. джулбан открыто выступали против своего повелителя. После смерти султана аз-Захира Хушкадама, не оставившего наследников, джулбан захватили верховную власть, усадив на трон своего предводителя Хайрбека аз-Захири. Попытка внести столь радикальные изменения в уже довольно устойчивую систему выдвижения кандидатов на престол, сложившуюся в Черкесском султанате, закончилась провалом. Хайрбек был схвачен и арестован как самозванец, не получивший ни поддержки большинства старших эмиров, ни инвеституры халифа.

Мятеж с целью захвата власти не имел существенных последствий для джулбан : они сохранили свое привилегированное положение. Более того, за долгие годы правления ал-Ашрафа Каитбая этот корпус мамлюкской армии значительно окреп, в отличие от других подразделений, в первую очередь караниса , которые понесли гораздо больше потерь во время османомамлюкской войны.

Длительные военные действия, в ходе которых личные мамлюки султана джулбан и мамлюки-ветераны караниса находились в неравном положении, стали благоприятной почвой для постепенного углубления раскола в армии. Противоречия между личными мамлюками султана и остальными подразделениями мамлюкской армии стали одной из причин крушения Черкесского султаната.