Поиск прогностических факторов при назначении иммунотерапии во 2 линии лечения метастатического рака желудка

Семёнов Н.Н. Федянин М.Ю. Жукова Л.Г.

Журнал: Злокачественные опухоли @malignanttumors

Рубрика: Оригинальные исследования

Статья в выпуске: 3 т.16, 2026 года.

Бесплатный доступ

Введение. Ранее было продемонстрировано, что эффективность терапии ингибиторами контрольных точек иммунитета (ИКТ) во 2 линии метастатического рака желудка не выше, чем при лечении цитостатиками, и не зависит от уровня PD-L1 CPS и наличия MSI. В то же время 28% пациентов жили 2 и более лет после начала терапии. Цель. Выделить критерии прогноза общей выживаемости (ОВ) у пациентов, получавших терапию ИКТ во 2 линии. Материалы и методы. Изучены данные 91 пациента с морфологически подтвержденным метастатическим раком желудка или кардиоэзофагеального перехода, у которых было зафиксировано прогрессирование на фоне 1 линии лечения, получавших во 2 линии терапию ИКТ. Медиана времени наблюдения составила 54,2 мес. (28–90 мес.). Характеристики пациентов: мужчины 53,8%, средний возраст 65,7 лет (34,1–85,7), ECOG 2–9,9%, синхронные метастазы 56%, метастазы в печень/ брюшину 69,3%, метастазы в 3 и более органа 17,6 %, CPS > 10–41,8%, MSI 43,5%. Результаты. При проведении однофакторного анализа по 22 показателям негативное влияние на ОВ показали: ВБП 1 линии - 8 мес., уровень ЛДГ > 248 Ед / л, отношение нейтрофилы / лимфоциты (ОНЛ) - 2,35, отношение тромбоциты/нейтрофилы (ОТН) > 168,7. При проведении многофакторного анализа значение сохранили ВБП 1 линии > 8 мес. (ОР 3,541; 95%ДИ 1,186 –10,576, р = 0,024) и уровень ЛДГ - 248 Ед/ л (ОР 4,606; 95%ДИ 1,847–11,484, р = 0,001). При оценке отдаленных результатов у пациентов без или с наличием факторов риска показано, что при отсутствии факторов негативного прогноза мВБП составила 19,7 мес., в то время как при их наличии только 3,4 мес. (ОР 3,47; 95 % ДИ 1,2–10,03, р = 0,022). ОВ составила 33,4 мес. и 5,4 мес. (ОР 4,028; 95% ДИ 1,376 –11,793, р = 0,011) соответственно. При сопоставлении этих групп по основным характеристикам показано отсутствие различий по статусу ECOG, числу органов с метастазами, частоте CPS > 10 и MSI. Выводы. Полученные результаты делают обоснованным предположение, что группа пациентов с ВБП 1 линии > 8 мес. и нормальным исходным уровнем ЛДГ может быть целевой группой для терапии ИКТ во 2 линии метастатического рака желудка. Однако для более четкой валидации этого требуется проведение проспективного исследования.

рак желудка \ ингибиторы контрольных точек иммунитета \ 2 линия терапии

Короткий адрес: https://sciup.org/140316823

IDS: 140316823   |   DOI: 10.18027/2224-5057-2026-088

Search for prognostic factors when prescribing immunotherapy in the second line of treatment for metastatic gastric cancer

Introduction. It has been previously reported that the effectiveness of therapy with immune checkpoint inhibitors (ICI) in the second line of metastatic gastric cancer was not higher than with cytostatic therapy, and did not depend on the level of PD-L1 CPS and the presence of MSI. At the same time, 28 % of patients lived more than 2 years after starting therapy. Aim. To identify the criteria for predicting overall survival (OS) in patients receiving second-line ICI therapy. Materials and methods. We assessed 91 patients with morphologically confirmed metastatic gastric or cardioesophageal junction cancer who progressed during the 1st line of treatment and received ICI therapy in the 2nd line. The median follow-up time was 54.2 months (28–90 months). Patient characteristics: 53.8 % of patients were males; average age — 65.7 years (34.1–85.7); ECOG 2 performance status in 9.9 %; synchronous metastases — 56 %; liver / peritoneum metastases — 69.3 %; metastases in 3 or more organs — 17.6 %; CPS > 10–41.8 %; MSI — 43.5 %. Results. A univariate analysis which included 22 indicators showed a negative effect on OS after 1st line therapy with PFS - 8 months, LDH level > 248 U / L, neutrophil / lymphocyte ratio (NLR) - 2.35, platelet / neutrophil ratio (PNR) > 168.7. In multifactorial analysis, significance was stated for the 1st line with PFS > 8 months (HR 3.541; 95 % CI 1.186–10.576, p = 0.024) and LDH level - 248 U / l (HR 4.606; 95 % CI 1.847–11.484, p = 0.001). When assessing long-term outcomes in patients with or without risk factors, we found that in the absence of negative prognostic factors the mPFS was 19.7 months, while in the presence it was only 3.4 months (HR 3.47; 95 % CI 1.2–10.03, p = 0.022). The OS was 33.4 months and 5.4 months. (HR 4.028; 95 % CI 1.376–11.793, p = 0.011), respectively. When comparing these groups by their main characteristics, we noticed that there were no differences in ECOG status, the number of organs with metastases, the frequency of CPS ≥ 10 and MSI. Conclusions. The results obtained leave a reasonable assumption that a group of patients on the 1st line had PFS > 8 months and a normal baseline LDH level. And they had real benefits from ICI therapy with the 2nd line therapy for metastatic gastric cancer. However, a more accurate validation requires a prospective study.

Текст научной статьи Поиск прогностических факторов при назначении иммунотерапии во 2 линии лечения метастатического рака желудка

Сходные результаты общей выживаемости были показаны и в исследовании KEYNOTE-061: ОВ за 18 месяцев составила 26%. Факторами, ассоциированными с преиму- ществом пембролизумаба перед паклитакселом, являлись общий функциональный статус по шкале ECOG 0, первичная опухоль кардиоэзофагеального перехода (КЭП), уровень экспресии PD-L1 CPS > 10 и наличие признаков микросателлитной нестабильности [2].

Цели исследования: выделить критерии прогноза общей выживаемости (ОВ) у пациентов, получавших терапию ИКТ во 2 линии.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Статистический анализ

Для статистической обработки использовалась программа IBM SPSS Statistics версия 26.

Средние величины сравнивались t-критерием для независимых переменных с использованием критерия Ливиня. Непараметрические данные анализировались с использованием теста χ 2 или критерия Фишера в зависимости от количества наблюдений. Точки отсечения для воспалительных шкал и уровня гемоглобина оценивались использованием ROC анализа (для общей выживаемости).

Однофакторный и многофакторный анализы проводились с использованием регрессии Кокса в отношении ВБП и ОВ, которые являлись основными критериями эффективности в исследовании; для медианы выживаемости определялся 95% доверительный интервал (ДИ).

Выживаемость рассчитывалась методом Каплана — Мейера, различия оценивались log-rank-тестом; для медианы выживаемости указывался 95 % доверительный интервал (ДИ). Различия считались статистически значимыми при p <  0,05.

Время без прогрессирования (ВБП) исчислялось как время от начала 2 линии до прогрессирования заболевания, смерти от любой причины или последнего наблюдения, а ОВ — до даты смерти или последнего наблюдения.

Характеристика пациентов

Медиана времени наблюдения составила 54,2 мес. (28–90 мес.). Срез данных произведен в сентябре 2025 г.

Таблица 1. Характеристика пациентов (n=91)

Table 1. Patient characteristics (n=91)

Показатель

n (%)

Мужчины

49 (53,8%)

Возраст, лет (диапазон)

65,7 (34,1-85,7)

>65 лет

55 (60,4%)

ECOG

0

6 (6,6%)

1

76 (83,5%)

2

9 (9,9%)

Первичная опухоль

Желудок

83 (91,2%)

КЭП

8 (8,8%)

Аденокарцинома

84 (92,3%)

Перстневидноклеточный рак

7 (7,7%)

Синхронные метастазы

51 (56%)

Локализация метастазов

Брюшина

30 (33%)

Печень

27 (29,7%)

Другое (рецидив, желудок, кости, мягкие

ткани, легкие, лимфоузлы, надпочечник)

28 (30,8%)

Брюшина + печень

6 (6,6%)

Число органов с метастазами

1

32 (35,2%)

2

43 (47,3%)

>3

16 (17,6%)

СА 199 >30 МЕ/мл

8/27 (29,6%)

РЭА >5 нг/мл

4/29 (13,7%)

CPS

0-9

28 (30,8%)

≥10

38 (41,8%)

Неизвестно

25 (27,5%)

MSI/dMMR

27/62 (43,5%)

HER2/neu 3+

4/73 (5,5%)

ВБП 1 линии (медиана)

6 мес.

>6 мес.

48 (52,7%)

>8 мес.

23 (25,3%)

Режимы лечения 1 линии

FOLFOX/CAPOX/FOLFIRI

39 (42,6%)

FLOT/FOLFIRINOX/DCF

22 (24,2%)

Другое (паклитаксел, иринотекан, капеци-

табин)

13 (14,3%)

Трастузумаб

3 (3,3%)

Анти-VEGF

8 (8,8%)

Получали 3 и более линии

19 (20,1%)

ECOG — общее состояние по шкале ECOG, MSI / dMMR — наличие признаков микросателлитной нестабильности при ПЦР (MSI) или иммуногистохимическом исследовании (dMMR), CPS — combined positive score, ВБП — время без прогрессирования.

На момент анализа, представленного в публикации, зарегистрировано 78 (85,7%) событий в отношении ВБП и 75 (82,4%) событий в отношении ОВ.

Подробнее характеристики пациентов отражены в табл. 1.

Данные об уровне альбумина, часто оцениваемом при определении прогноза у пациентов распространенным РЖ и КЭП, были доступны только у 17 (18,7%) пациентов, поэтому этот показатель в оценку не вошел.

РЕЗУЛЬТАТЫ

При увеличении времени наблюдения до 2 лет с момента начала терапии у последнего включенного в анализ пациента медиана времени без прогрессирования сохранилась 4,2 мес. (СО 0,66; 95%ДИ 2,91–5,49), как и общая выживаемость — 8,2 мес. (СО 1,99; 95%ДИ 4,91–12,1), по сравнению с ранее опубликованными результатами [1].

Для выделения факторов прогноза нами проведен однофакторный анализ, результаты которого представлены в таблице 2.

Таблица 2. Однофакторный анализ прогноза

Table 2. Univariate prognosis analysis

Фактор

n

Общая выжи-

ваемость

р

ОР

95%ДИ

Возраст

0,851

1,046

0, 66-1,67

<65

36

6,6 мес.

>65

55

9,2 мес.

Возраст

0,45

1,118

0,84-1,49

<45 лет

7

2,9 мес.

45-60 лет

20

6,9 мес.

60-75 лет

45

8,5 мес.

>75 лет

19

9,2 мес.

Пол

0,899

1,03

0,65-1,62

Мужчины

49

8,2 мес.

Женщины

42

8,1 мес.

ECOG

0,5

1,22

0,68-2,29

0

6

5,4 мес.

1

76

9,2 мес.

2

9

4,8 мес.

ECOG

0,465

1,34

0,61-2,92

0-1

82

9,2 мес.

2

9

4,8 мес.

Желудок

83

8,1 мес.

0,69

1,19

0,51-2,73

КЭП

8

10,1 мес.

Аденокарцинома

84

8,5 мес.

0,091

1,98

0,9-4,37

Перстневидно-

клеточный

7

5,0 мес.

Синхронные

38

9,2 мес.

0,507

0,86

0,54-1,35

Метахронные

53

6,6 мес.

Метастазы

0,065

0,79

0,61-1,02

Брюшина

30

5,4 мес.

Печень

27

6,6 мес.

Другое

28

15,2 мес.

Брюшина +

печень

6

1,4 мес.

Число органов

0,097

1,3

0,95-1,92

с метастазами

1

32

9,2 мес.

2

43

7,1 мес.

>3

16

4,8 мес.

СА 199

0,41

1,44

0,6-3,45

<30 МЕ/мл

17

5,5 мес.

>30 МЕ/мл

8

3,2 мес.

Общая выжи-

Фактор

n

ваемость

р

ОР

95%ДИ

РЭА

0,18

2,16

0,7-6,65

<5 нг/мл

25

5,4 мес.

>5 нг/мл

4

3,0 мес.

CPS

0,49

0,9

0,67-1,21

0-9

28

6,6 мес.

>10

38

6,2 мес.

Неизвестно

25

10,8 мес.

MSI/dMMR

0,251

0,71

0,4-1,27

Нет

35

5,4 мес.

Есть

27

13,5 мес.

ВБП для 1 линии

0,72

0,92

0,58-1,45

<6 мес.

43

5,4 мес.

>6 мес.

48

10,1 мес.

ВБП для 1 линии

0,03

0,93

0,86-0,99

<8 мес.

68

5,4 мес.

>8 мес.

23

15,0 мес.

Гемоглобин

0,07

0,58

0,32-1,05

<111 г/л

19

3,4 мес.

>111 г/л

50

11,1 мес.

Тромбоциты

0,61

1,17

0,64-2,12

<320х103/мкл

49

10,8 мес.

>320 х103/мкл

19

5,2 мес.

Нейтрофилы

0,376

1,34

0,7-2,55

< 7,5 х103/мкл

53

9,2 мес.

>7,5 *103/мкл

15

3,2 мес.

ЛДГ

0,021

2,49

1,15-5,44

<248 ед/л

30

14,2 мес.

>248 ед/л

10

2,1 мес.

ОНЛ

0,005

0,43

0,24-0,77

<2,35

40

5,2 мес.

>2,35

28

12,2 мес.

ОТЛ

0,004

2,2

1,28-3,77

<168,7

40

12,2 мес.

>168,7

28

3,5 мес.

ECOG — Eastern Cooperative Oncology Group, КЭП — кардиоэзо-фагеальный переход, ВБП — время без прогрессирования, ЛДГ — лактатдегидрогеназа, ОНЛ — отношение нейтрофилы/лимфо-циты, ОТЛ — отношение тромбоциты/лимфоциты.

используемые показатели (общее состояние, опухолевая нагрузка), и предикторы эффективности ИКТ (уровень CPS, наличие MSI) не оказывали значительного влияния на отдаленные результаты. В то же время реакция организма на наличие опухоли (маркеры воспаления и цитолиз, оцениваемый по уровню ЛДГ) отражала эффективность ИКТ. Также на показатели выживаемости влияло и торпидное течение опухолевого процесса (ВБП 1 линии > 8 мес.).

Результаты проведенного многофакторного анализа представлены в таблице 3.

Таблица 3. Многофакторный анализ факторов, влияющих на общую выживаемость

Table 3. Multivariate analysis of factors influencing overall survival

Фактор

ОР

95% ДИ

р

ВБП I линии >8 мес.

3,541

1,186-10,576

0,024

ЛДГ <248 Ед/л

4,606

1,847-11,484

0,001

ОНЛ >2,35

2,752

0,720-10,516

0,139

ОТЛ <168,7

2,222

0,934-5,283

0,071

Рисунок 1. Общая выживаемость в зависимости от числа факторов неблагоприятного прогноза

Figure 1. Overall survival depending on the number of unfavorable prognostic factors

По результатам многофакторного анализа статистически значимыми факторами неблагоприятного прогноза ОВ определены ВБП I линии < 8 мес. и повышенный уровень ЛДГ, хотя сильная тенденция к статистически значимому различию (р = 0,071) была показана и воспалительными маркерами, например, ОТЛ.

Для оценки влияния выделенных нами факторов неблагоприятного прогноза на ОВ из анализируемой нами когорты пациентов были отобраны случаи (n = 40), для которых имелась информация о длительности ВБП на фоне 1 линии и об уровне ЛДГ. В зависимости от числа факторов неблагоприятного прогноза пациенты были разделены на 3 группы. Влияние наличия факторов прогноза на ОВ представлено в таблице 4 и на рисунке 1.

В связи с тем, что основной задачей исследования было выделение группы пациентов, в наибольшей степени имеющих улучшение ОВ от проведения терапии ИКТ, мы разделили больных уже на 2 группы: без факторов негативного прогноза или с их наличием.

Таблица 4. Зависимость общей выживаемости от наличия факторов прогноза

Table 4. Dependence of overall survival on the presence of prognostic factors

Число факторов неблагоприятного прогноза

n

ОВ

р

0 факторов

11

33,4 мес.

Реф.

1 фактор

22

11,1 мес.

0,018

2 фактора

7

2,0 мес.

<0,0001

Всего

40

10,1 мес.

Не применимо

При 0 факторов медиана ОВ составила 33,4 мес., при 1–2 факторах — 5,4 мес. (ОР 4,028; 95% ДИ 1,376– 11,793, р = 0,011).

Оценка ВБП также показала, что отсутствие факторов негативного прогноза связано со значимым увеличением медианы ВБП. При 0 факторов медиана ВБП составила 19,7 мес., в то время как при наличии факторов — только 3,4 мес. (ОР 3,47; 95% ДИ 1,2–10,03, р = 0,022).

Перстневидноклеточная форма рака, наличие метастазов в печень и брюшину, ВБП 1 линии менее 8 мес., высокий уровень ЛДГ, ОНЛ и ОТЛ оказались среди факторов, влияющих на ВБП, при однофакторном анализе.

Многофакторный анализ показал значимость таких факторов, как высокий уровень ЛДГ (ОР 7,47; 95% ДИ 2,4– 23,2, р = 0,001) и ВБП 1 линии менее 8 мес. (ОР 4,42; 95% ДИ 1,33–14,75, р = 0,016). Также свое негативное значение продемонстрировало наличие перстневидноклеточной формы (ОР 5,8; 95% ДИ 1,57–27,4, р = 0,008).

В анализируемой нами когорте оказалось 27% пациентов без факторов неблагоприятного прогноза ОВ, 55% — с одним фактором и 18% имели оба фактора.

Дополнительно было проведено сравнение групп с и без факторов неблагоприятного прогноза по основным исследуемым и оцениваемым характеристикам (табл. 5).

Помимо установленных факторов прогноза, пациенты не различались ни по возрасту, ни по полу, статусу по ECOG PS, локализации метастазов, опухолевой нагрузке, уровню CPS и наличию MSI. Также не установлено различий по уровню опухолевых и воспалительных маркеров и добавлению химиотерапии, что позволяет ориентироваться на предложенную нами шкалу оценки прогноза при принятии решения о назначении ИКТ во второй линии терапии.

Таблица 5. Оценка основных характеристик пациентов в зависимости от наличия факторов негативного прогноза для терапии ИКТ

Table 5. Assessment of the main characteristics of patients depending on the presence of negative prognostic factors for therapy with checkpoint inhibitors

Показатель

0 факторов (n=11)

1-2 фактора (n=29)

р

Мужчины

8 (47,1%)

19 (65,5%)

0,72

Возраст, лет

65,7

63,7

0,62

>65 лет

7 (63,6%)

16 (55, 2%)

0,73

ECOG

0

1 (9,1%)

3 (10,4%)

1

1

10 (92,9%)

22 (75,9%)

0,41

2

0

4 (13,8%)

0,31

Аденокарцинома

11 (100%)

26 (89,7%)

0,55

Синхронные метастазы

3 (27,3%)

23 (79,3%)

0,003

Локализация метастазов

Брюшина

1 (9,1%)

11 (37,9%)

0,12

Печень

5 (45,6%)

5 (17,2%)

0,1

Другое

3 (27,3%)

10 (34,5%)

0,73

Брюшина + печень

0

3 (10,3%)

0,55

Число органов

с метастазами

1

6 (54,5%)

8 (27,6%)

0,15

2

3 (27,3%)

15 (51,7%)

0,29

>3

2 (18,2%)

6 (20,7%)

1

СА 199 >30 МЕ/мл

1 /4 (25%)

4/13 (30,8%)

1

РЭА >5 нг/мл

1 /4 (25%)

2/13 (15,4%)

1

CPS ≥10

4/6 (66,7%)

14/24 (58,3%)

1

MSI/dMMR

4/6 (66,7%)

11/24 (45,8%)

0,65

ИКТ + ХТ

0

4 (13,8%)

0,31

ВБП 1 линии >6 мес.

11 (100%)

12 (41,4%)

0,007

ОНЛ > 2,35

5 (45,5%)

7/27 (25,9%)

0,27

ОТЛ <168,7

10 (92,9%)

20/27 (74,1%)

0,39

ОБСУЖДЕНИЕ

Поиск факторов, влияющих на выживаемость пациентов, получающих терапию в поздних линиях лечения, предпринимались сравнительно давно.

В 2008 году были определены факторы прогноза у 78 пациентов с опухолями различных локализаций, получавших терапию в рамках исследований I фазы (цитостатики получали только 30% из оцениваемых пациентов).

Было установлено, что из 14 оцененных факторов прогностическое значение для выживаемости имели уровень альбумина, ЛДГ и число органов с метастазами [10]. Эта прогностическая модель позднее была подтверждена на более широкой выборке пациентов [11,12].

Тогда же (2012) в США было проведено исследование факторов прогноза выживаемости 1181 пациента, которые участвовали в исследованиях I фазы. Цитостатики получали 16% больных. Было подтверждено влияние уровня альбумина, ЛДГ и числа органов с метастазами, но также продемонстрирована значимость статуса по ECOG < 1 и желудочно-кишечной локализации первичной опухоли (MD Anderson Cancer Centre (MDACC) score) [13].

С появлением ИКТ была проведена оценка факторов выживаемости пациентов при терапии ИКТ.

В 2017–18 годах опубликовано 2 исследования на эту тему. Во Франции [14] оценили данные 155 пациентов, получавших ИКТ в исследованиях I фазы. В результате проведения многофакторного анализа свое значение сохранили уровень альбумина и ЛДГ, а общее состояние по ECOG и число органов с метастазами не показали своей значимости, но значение продемонстрировал и фактор воспаления (отношение нейтрофилов к лимфоцитам > 6), сгруппированных в 2 прогностические группы (Gustave Roussy Immune (GRIm) score).

В США в аналогичной популяции оценили данные 172 пациента по 17 факторам прогноза. В результате была показана значимость возраста > 52 лет, общего состояния по ECOG > 1, уровня тромбоцитов, лимфоцитов, нейтрофилов, и наличия метастазов в печени, сгруппированных в 3 прогностические группы (MD Anderson Immune Checkpoint Inhibitor (MDA-ICI) score) [15].

Таким образом, даже в 1 линии, при терапии цистоста-тиками, значение имели характеристики реакции организма на наличие опухоли (уровень альбумина, ЛДГ, факторы воспаления ОНЛ), а не сами характеристики опухоли.

В связи с этим наблюдением представляет интерес более детальное рассмотрение результатов исследования из Франции (GRIm score) [14]. В работу было включено 155 пациентов, получавших иммунотерапию в рамках исследований I фазы. При проведении однофакторного анализа по ряду показателей (пол, возраст, ECOG статус, уровень ЛДГ, альбумина, гемоглобина, числа органов с метастазами, уровень тромбоцитов, ОНЛ (cut-off 6), тип исследования (монотерапия или сочетание с цитостатиками) и число предшествовавших линий лечения (cut-off 3)), значимое влияние на выживаемость продемонстрировали уровень ЛДГ, альбумина и ОНЛ. Эти же факторы показали значение и при многофакторном анализе. При оценке отдаленных результатов у пациентов с 0–1 фактором и 2–3 были получены следующие результаты: медиана ОВ составила 17 мес. против 4,2 мес. (ОР 2.94 (95%ДИ 1.87–4.64)).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В нашем исследовании 6 (54,5%) из 11 пациентов без факторов риска и 6 (20,7%) из 29 с 1–2 факторами риска пережили 2 года (p = 0,056). Под наблюдением продолжают находиться 5 из группы без факторов риска и только 4-из групп с факторами риска.

С учетом того, что информация об уровне альбумина была доступна только для 17 пациентов, нами не проводился анализ результатов в соответствии со шкалой GRIm.