Политическая конкуренция и проблемы ее становления в России

Партии, представляющие политические интересы различных социальных групп, и государственные институты, представляющие общество в целом, являются основой политической системы, стабильность действия которой напрямую зависит от наличия политической конкуренции.

Термин «политическая конкуренция» непосредственно связан с избирательным процессом, с различной степенью контроля общества над действиями государственной власти, то есть является одним из ярких индикаторов наличия или отсутствия демократии в стране. Но демократия — не готовый рецепт для общества, она сама представляет собой проблему, требующую постоянного решения. Демократия — это развитие, являющееся результатом постоянного столкновения противоборствующих интересов социальных групп, партий. «Самое простое и самое реалистическое определение демократии следующее: режим, при котором правящие из- браны управляемыми посредством честных и свободных выборов», — писал М. Дюверже [1, с. 35].

Сутью предвыборной борьбы является политическая конкуренция, только в условиях подлинной конкуренции партий выявляются наиболее сильные, корректируется политическая система общества. В идеале именно наличие политической конкуренции предполагает сменяемость власти путем законных выборов. Следовательно, демократия — это такой политический строй, при котором руководители меняются путем конкурентных выборов, точнее, когда существует реальная возможность сменяемости власти оппозицией. Это комплекс мер по сдерживанию и противовесу авторитаризма власти. Ценность политической конкуренции в процессе, который никогда не ограничивается только предвыборной борьбой. Это политический и идеологический рынок, самонастраи- вающаяся политическая и общественная жизнь, участие в которой дает ощущение причастности к политике. Обе стороны политического рынка — и политики, и общество — учатся взаимодействовать между собой, слушать и слышать друг друга, вести диалог.

Конкуренция (от лат. concurrere — сталкиваться), по определению английского социолога Э. Гидденса, «понятие, используемое в экологии для обозначения борьбы различных видов за наилучшую позицию на данной территории» [2, с. 683]. Другими словами, конкуренция — это борьба за существование в условиях беспорядочного соревнования индивидов, в результате которого одни гибнут, а другие приспосабливаются.

Конкуренция в экономике — это основной показатель общественного порядка, основанного на принципе свободы. «Конкуренция — это жизнь торговли», — утверждал в XVIII веке в Англии Адам Смит. С расширением «свободного предпринимательства» последовательно расширялось и пространство конкуренции, так как принцип «свободного рынка» и есть принцип конкуренции. Рынок как в экономике, так и в политике — это прежде всего взаимодействие покупателя и продавца товаров и услуг. Покупатель определяет спрос на товары, а продавец — предложение товаров.

Очевидно, что уровень конкуренции в экономике взаимосвязан с деятельностью государства, ограничивающего (или нет) монополию одного игрока на рынке, поддерживающего (или нет) недобросовестную конкуренцию, так как именно государство устанавливает правила игры, в том числе конкурентные.

В 60-х годах ХХ века политолог Ю. Хабермас сравнил конкурентную борьбу кандидатов избирательной кампании с рыночной деятельностью [3, с. 5]. Следовательно, к системе производства и распределения политических товаров и услуг (политическая платформа, имидж, репутация), обеспечивающих согласованные взаимодействия продавцов (партий, депутатов, политиков, элит) и покупателей (электората), применим термин «политический рынок». Имидж кандидата во власть или политическое решение с комплексом мер по его осуществлению и есть основной товар политического рынка, обмениваемый на голоса электората, общественное признание. А участие в избирательной кампании — редкая, но регулярная «покупка», то есть модель товарного рынка очень напоминает особенности рынка политического. Как точно заметил, характеризуя политический ры- нок Д. Норт, «в демократических государствах законодатели обменивают предвыборные обещания на голоса избирателей. Избиратель не особенно стремится к приобретению точной информации, поскольку вероятность того, что его голос на что-то повлияет, близка к нулю, а сложность политической проблематики делает для него ситуацию принципиально неопределенной. Контроль за выполнением политических соглашений затруднен, конкуренция гораздо менее эффективна, чем на экономических рынках. Избиратели могут быть хорошо информированы о наглядных, легко поддающихся оценке сторонах политики, так или иначе связанных с их благосостоянием, но в остальном заменой информации выступают идеологические стереотипы, от которых зависит дальнейшее развитие экономики» [4].

Бурдье П., обогативший политологию понятием политического поля, определил его как «место, где в конкурентной борьбе между агентами, которые оказываются в нее втянутыми, рождается политическая продукция: проблемы, программы, анализы, комментарии, концепция, события, из которых и должны выбирать обычные граждане, низведенные до положения «потребителей» и тем более рискующие попасть впросак, чем более удалены они от места производства» [5, с. 62].

То есть политическая конкуренция характеризуется терминами, используемыми для определения рыночных отношений. Й. Шумпетер, опираясь на терминологию политического рынка, выявил в политическом процессе элементы обмена и характеризовал его участников как потребителей, «столь подверженных рекламе и другим методам убеждения, что производители чаще диктуют условия вместо того, чтобы самим руководствоваться желаниями потребителей» [6, с. 76].

«Чистой конкуренцией» называют конкуренцию, осуществляемую в соответствии с нормами, установленными законом, и принятыми на рынке правилами взаимодействия, в результате чего выявляются наиболее эффективно действующие участники рынка. Политика в идеале — это «чистая конкуренция» между властью и оппозиционными партиями. При том, что любые политические дискуссии могут проходить в довольно острой форме, базироваться они должны на понимании необходимости действовать в рамках правового поля и необходимости поиска компромисса, основанного на осознании общих политических ценностей. Но на политическом рынке часто встречается именно обратная фор- ма борьбы за избирателя, часто идущая вразрез с нормами закона и морали (компромат, сговор, политический шпионаж, переманивание специалистов конкурента и т. д.). То есть мы живем в мире неидеальной конкуренции, в том числе и в политике.

Политическая конкуренция является непременным условием плюрализма, то есть существования многообразия политических сил в их общей борьбе за власть.

Американский политолог Дж. Алмонд предложил рассчитать уровень политической конкуренции математически: пропорцией отношения общества к радикальным, либеральным и консервативным течениям в политике в соотношении 10:40:50 — в развитом обществе и соответственно 45:25:30 — в развивающемся [7].

Необходимым условием для существования политического плюрализма является свобода слова, свободные средства массовой информации, многопартийность, свободные выборы, наличие оппозиции, независимые общественнополитические организации.

Особенность политической жизни России состоит в том, что принцип политического плюрализма подменяется его имитацией, поэтому при нынешнем состоянии политической системы страны он может быть применен условно. По мнению современных ученых (В. В. Лапкин [8, c. 81], Г. Г. Дилигенский [9, c. 5]), российский политический рынок во многом манипуля-тивен. Г. В. Грачев характеризует его как «политическую пирамиду», отбирающую у населения право и возможность осознанного влияния на власть, а также осуществляется передача этих прав тем лицам, которые организовали и профинансировали данную пирамиду» [10, с. 53]. Эту точку зрения разделяют многие современные политологи.

Конечно, парламентские политические партии РФ являются системными и не ставят вопрос смены общественно-экономического строя. Но одна партия — Коммунистическая партия РФ — является реально оппозиционной правящему режиму. Ряд исследователей придерживаются того, что политическую систему, сложившуюся в России, можно отнести к режиму «мягкого авторитаризма» с перспективами движения в сторону демократии [11, с. 30—31]. Первые настаивают, что только наличие в обществе высокого уровня политической конкуренции и межэлитного конфликта, пусть даже при отсутствии стабильности в обществе, является единственной возможностью превращения России в демократическое государство. Другие утверждают, что стабильность в стране, особенно такой сложной, как Россия, несравнимо важнее, даже если она утверждается за счет умаления демократических свобод граждан и отсутствия подлинной политической конкуренции. Очевидно, что на сегодняшний день возобладал именно такой вариант развития общества, сопровождающийся вынужденной консолидацией элит и отсутствием организованной и сильной оппозиции в стране. При этом в политической системе общества так и не сложилось стабильного равновесия между политической конкуренцией и эффективным управлением власти. Хотя сотрясающие мировые державы кризисные явления в последние годы демонстрируют, что не всегда отказ от вмешательства государства в правила конкурентной борьбы, в экономическую жизнь государства, основанный на слепом подчинении законам рынка, способен вывести страну из экономических и политических проблем.

Многие ученые, от М. Я. Острогорского до современных западных политологов, отмечали, что быстрый переход общества от тоталитаризма к демократии, превративший массы в реальный фактор политики, вместе с тем создал возможность нового авторитаризма, использующего демократические формы для утверждения антидемократического режима со слабо функционирующей системой представительства социальных интересов. Как следствие — ущемление в таком обществе политической конкуренции. И хотя выборы в демократическом обществе являются выражением политической конкуренции, они же — всего лишь имитация при отсутствии атмосферы подлинной публичной политики.

На основании теорий западных транзитоло-гов представлялось, что «в начале переходных процессов любая страна, где рухнул авторитарный режим, неизбежно вступает в естественный процесс «транзита к демократии», в котором партии являются главным агентом демократизации режима. Однако в реальности партии вытесняются из сферы принятия политических решений разросшейся государственной бюрократией, группами давления и неокорпоративи-стскими посредниками» [12, с. 174].

Конституция 1993 года законодательно закрепила не только за государством, но и за партиями равноправие на политическое представительство в ходе конкурентной борьбы. При этом избиркомам передаются обязанности по обеспечению законности выборов, кандидатам — соблюдение четких правил участия в политической борьбе, а за госорганами закрепляется принятие необходимых нормативно-правовых актов. При условии слаженности взаимодействия всех этих сторон избирательного процесса, а также при определенном уровне политической грамотности населения и законодательной невозможности привлечения административного ресурса к конкурентным выборам одним из участников выборного процесса данный механизм должен работать слаженно и организованно. Но здесь как раз и накладываются особенности политического поля России. Как отметил политолог Д. В. Нежданов, «в соответствии с Конституцией народ осуществляет свою власть непосредственно (через проведение референдума, который сложно инициировать), а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления (главным образом — через выборы, так как митинги и пикетирование должны быть также санкционированы органами власти)» [13, с. 27]. Демократия перерастает, по большому счету, в выражение интересов народа в органах власти через народных избранников. Но в регионах страны, более отсталых в экономическом и политическом отношении, население ставит перед своим представителем во власти в основном финансово-экономические проблемы, от возможности разрешить эти наказы зависит срок его дальнейших полномочий. То есть чем беднее регион, тем острее встают проблемы именно «хлеба насущного», а не политико-идеологические вопросы.

С целью внеконкурентного обеспечения своих экономических интересов на власть в России оказывает влияние крупный капитал. Так, кандидатуры многих губернаторов России переходного периода олицетворяли те или иные финансовые или промышленные группы (Э. Россель в Свердловской области, являвшийся представителем промышленного капитала) [14, с. 36]. Это становится возможным в том случае, если в регионе одна финансово-промышленная группа, которая и решает, кому представлять власть.

Важнейшая причина слабости политической конкуренции в стране — в отсутствии сильной оппозиции, имеющей согласованное со всеми силами гражданского общества представление о стратегии государства, обладающей весомым авторитетом и способной составить реальную конкуренцию правящей группе.

Фактором несовершенства политического поля России являются несвобода средств массовой информации, имеющих определяющее влияние на избирателя, судов, избирательных комитетов; слабая законодательная база в вопросах регулирования политических процессов.

А отсутствовавшая долгие годы возможность свободных выборов губернаторов — это невозможность освободиться от засилья бюрократии, силовых структур и олигархии, невозможность контроля и пресечения коррупции чиновников, что особенно актуально в провинции («До Бога высоко, до Москвы далеко») и вызывает острое неприятие власти у населения.

Важной причиной отставания демократических процессов в России является отсутствие развитого гражданского общества и традиций политической конкуренции. В стране не сформировалось поколение политиков, способных к осуществлению «чистой политической конкуренции».

Несмотря на присутствие некоторых проявлений политической конкуренции (наличие в стране нескольких политических партий, доступ к СМИ кандидатов во власть, периодически проходящие выборы), политический рынок переходного периода являет собой рынок, склоняющийся прежде всего к командно-административной системе регулирования политических ресурсов, чем все еще напоминает советскую политическую систему с «руководящей и направляющей» партией. Следствием этого является превращение подлинной конкуренции в ее имитацию, когда в ход идут жесткие манипулятивные схемы, в период выборов власть использует административные ресурсы. Лидер партии «Яблоко» Г. Явлинский заявил, что существует всего три условия политической конкуренции: должна быть хотя бы относительно независимая судебная система, независимые СМИ и возможность создания независимого финансирования партий. Без этих трех предварительных условий никакая политическая конкуренция, да и создание политической оппозиции невозможно. Представляет интерес и анализ Г. Явлинским участия в выборах президента в 1996, 2000, 2004 годах, которое он сравнил с игрой в футбол: «Для того чтобы играть в футбол, нужно иметь поле, мяч и ворота. В 1996 и 2000 годах мои ворота были, скажем, 100 метров, а у Ельцина 10, и на моей половине поля играли всего три игрока, а на его половине 50, но, тем не менее, это оставалось подобием игры, также было и в 2000 году. Но на предстоящих выборах нет ни ворот, ни поля, ни мяча. А есть только счет на табло и вы приглашены просто-напросто посмотреть на этот счет» [15].

Система власти современной России такова, что возможности оппозиционной борьбы здесь крайне условны, доступ к власти отдельных граждан или оппозиционных партий ограничен, так как все ключевые рычаги административнохозяйственного влияния и власти сосредоточены в руках правящей элиты. Как точно заметила Т. И. Заславская, «чем бы ни закончились выборы в России, это будет выбор власти, а не выбор общества. Инициируемые политическими группами движения не имеют социальной подосновы и потому не являются движениями общественными, что и обусловливает их слабость» [16, c. 318].

Российская несистемная оппозиция — это разобщенные в идейном отношении политические группы — от правых радикал-национа-листов до левых национал-большевиков. Все они занимают разное положение по отношению к власти: если радикальные группы не представляют интереса для власти, то на либеральные течения оппозиции, выражающие интересы 7 % граждан страны и которые, по сути, могут быть отнесены к системной оппозиции, она вынуждена обращать внимание [17, с. 76].

В данный период у оппозиционных сил России нет адекватной времени продуманной концепции нового политического курса. Они не участвуют в разрешении социальных конфликтов и принятии государственных решений. Оппозиция не обладает никакими возможностями для политического влияния на общество, не имея при этом никаких самостоятельных функций. Это во многом снижает конкурентоспособность нашего общества и страны в целом. Оппозиционные партии заняты скорее борьбой за голоса избирателей, а не за реальные перемены в обществе и стране. Как правило, граждане узнают о программах партий только перед очередными выборами. Оппозиционные партии России мало чем отличаются от проправительственных, являясь, по сути, проектами Кремля, и не имеют авторитета в обществе, сопоставимого с властным. Особенность российской оппозиции, по сравнению, например, с оппозицией украинской, состоит в том, что она практически не способна к консолидации в случае необходимости и к выдвижению единого кандидата на выборы (как было на Украине с избранием президентом В. Ющенко).

В рядах оппозиции, как и в обществе в целом, нет единства в определении политических ценностей и целей: точнее, каждый стремится к свободе и демократии, но вкладывает в эти понятия свой смысл. Политическая система, в которой приоритет отдается исполнительной власти, а власть представительная существенно принижена, не может эффективно выполнять свои функции, и прежде всего своевременно и эффективно отвечать на вызовы времени. Как заметил в обращении Федеральному собранию РФ Д. А. Медведев, госаппарат «сам себе суд, сам себе партия и сам себе в конечном счете народ».

Особая роль в движении за реализацию политических ценностей, подлинной конкуренции в стране принадлежит именно оппозиции. От ее активности, компетентности, готовности к работе в консенсусе со многими силами гражданского общества зависит в конечном счете состояние демократии в нашей стране. Жизнь вообще и политическая жизнь в частности не терпит пустоты. Если в обществе не работают действенные механизмы противовеса власти и принципы свободной конкуренции, пустоты заполняются авторитаризмом правящей элиты. Как следствие такого порядка — формирование мощной бюрократической системы, основой которой является тесный союз бюрократии, олигархии и силовых структур, приведший к беспредельной коррупции и бесправию граждан и вызывающий острый протест у населения.

Таким образом, можно заключить, что в результате переходного периода, при котором начальный подъем политического участия не привел на стадиях либерализации и демократизации коммунистической системы к формированию эффективной политической конкуренции, в России за истекший период так и не сформировалась сильная оппозиция в лице конкурентоспособных партий. Политический режим России имеет явные автократические черты. Итогом стабилизации политической жизни страны стало нарушение государственного нейтралитета, проявившееся в подавляющем участии государства в общественно-политической жизни, административно-бюрократическом контроле над политическими процессами, наличии на политическом рынке только лояльных власти акторов. При этом способные составить конкуренцию политические силы с новыми программами по развитию общества оттесняются с помощью всевозможных «фильтров и заградительных барьеров». В итоге реформ последнего десятилетия сформировалась новая партийная система с превалирующей на политическом поле «партией власти», обладающей мощным ресурсом и способной осуществить через парламент любой проект Кремля. Все эти звенья «стабильной» политической системы настолько прочно увязаны, что движение в сторону демократизации общества на сегодняшний момент может исходить только сверху.

• 1.    Дюверже М. Политические партии. М. : Академический проект, 2000.

• 2.    Гидденс Э. Социология. М. : Эдиториал УРСС, 1999.

• 3.    Нежданов Д. В. Политический маркетинг. СПб. : Питер, 2004.

• 4.    Норт Д. Функционирование экономики во времени // Отечественные записки. 2004. № 6.

• 5.    Бурдье П. Социология политики. М. : Cocio-logos, 1993.

• 6.    Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. М., 1998.

• 7.    Almond G. Comparative Politics Todey: A Word Veiw. Boston, 1974.

• 8.    Лапкин В. В. Возможности количественного описания электоральной динамики // Политические исследования. 2000. № 2.

• 9.    Дилигенский Г. Г. О политическом рынке и рациональном выборе в российских условиях // Политические исследования. 2000. № 2.

• 10.    Грачев Г. В. Информационные технологии политической борьбы в российских условиях // Полис. 2000. № 3.

• 11.    Красин Ю. А. Судьба демократии в России // Демократия и федерализм в России. М. : РОССПЭН, 2007.

• 12.    Дергунова Н. В. Особенности эволюции региональных партийных систем: Ульяновская область // Политические партии и политическая конкуренция в демократических и недемократических режимах. М. : КМК, 2010.

• 13.    Нежданов Д. В. Политический маркетинг в России: вчера, сегодня, завтра. СПб. : Питер, 2004.

• 14.    Бизнес как субъект социальной политики: должник, благодетель, партнер? / А. Е. Чирикова, Н. Ю. Лапина, Л. С. Шилова, С. В. Шишкин (отв. ред.) ; Независимый ин-т социальной политики. М. : ГУ ВШЭ, 2005.

• 15.    Возможны ли в России свободные выборы? 11 марта 2004 г. URL: http://www.yabloko.ru .

• 16.    Заславская Т. И. Современное российское общество: социальный механизм трансформации. М. : Дело, 2004.

• 17.    Михалева Г. М. Роль оппозиции и псевдооппозиции в партийной системе России // Политические партии и политическая конкуренция в демократических и недемократических режимах. М. : КМК, 2010.