Политика памяти в научной и просветительской деятельности профессора Юрия Петрова

Дьячковский С. Н. Политика памяти в научной и просветительской деятельности профессора Юрия Петрова // Восточный вектор: история, общество, государство. 2026. Вып. 2. С. 52–57.

Проблема трансформации региональной историографии о Великой Отечественной войне актуализируется в первую очередь в связи с необходимостью противодействия фальсификации истории и формирования фундаментальных научных основ общероссийской идентичности. В трудах основателя якутской школы политологии Ю. Д. Петрова прослеживается попытка включения в научный оборот накопленного массива фактических материалов о вкладе Якутии в достиже- ние Победы над фашистской коалицией. Профессор внес вклад в переосмысление места и роли тылового региона в общепринятом каноне государственной политики памяти в условиях смены исследовательской парадигмы. Период его деятельности совпал с переходом от постсоветской политики гласности к централизованной модели символической политики в РФ.

Цель статьи — выявить механизмы конструирования подвига тылового региона как символического ресурса на основе адаптации федеральных стратегий увековечивания памяти о ВОВ к региональной специфике.

Теоретическую основу исследования составляют работы Мориса Хальбвакса и Яна Ассмана. Работая в русле учения Эмиля Дюркгейма, Хальбвакс [10] разработал концепцию памяти как социально обусловленного явления. По мнению ученого, реконструкция прошлого всегда избирательна и субъективна, так как парадигма мышления и ценностные установки исследователя задаются средой. Соответственно то, что не вписывается в социальные рамки памяти, предается забвению. Вместе с тем коллективная память выполняет функции объединения людей в группы и формирования чувства идентичности. Однако теоретик полностью не отрицает историческую память, которая, по его мнению, начинается с фиксации абстрактных фактов в описании глобальных процессов [2, с. 102].

Ян Ассман отдельно выделяет культурный и коллективный виды памяти [1]. Первый из них находит отражение в праздниках и обрядовых практиках, где образно воссоздаются значимые факты и воспоминания, а также обозначаются так называемые сакральные «места памяти». С переходом к письменной фиксации информации происходит закрепление канона для передачи новым поколениям — так происходит формирование коллективной памяти.

Методологические рамки исследования заданы разработками А. И. Миллера, О. Ю. Малиновой, Е. Ю. Мелешкиной, Е. А. Махотиной [3].

Согласно понятийному аппарату, предложенному О. Ю. Малиновой, практики обращения к историческому прошлому в политическом контексте определяются как политическое использование прошлого. Под политикой памяти понимается деятельность государства и других акторов, направленная на утверждение тех или иных представлений о коллективном прошлом и формирование поддерживающей их культурной инфраструктуры, образовательной политики. Более широким понятием является историческая политика — «использование государственных административных и финансовых ресурсов в сфере истории и политики памяти в интересах правящей элиты» [4, с. 19].

В рамках методики анализа нарративов, предложенной О. Ю. Малиновой, выделяются следующие критерии: основная идея, сюжетная линия, элементы-события, главные действующие лица, уроки истории [3, с. 42].

Е. Ю. Мелешкина подчеркивает важность внешнего контекста, на который, как правило, откликается политика памяти. В этом плане период научной активности Ю. Д. Петрова по изучению истории ВОВ совпал с периодом переоценки советской историографии в конце 1980-х — 1990-х гг., когда назрела необходимость в новой фундаментальной и фактологической базе дальнейших исторических исследований. Для Якутии он стал временем поиска региональной идентичности и национально-культурного возрождения. Кроме того, в деятельности ученого отчетливо прослеживается династический нарратив, а именно стремление 53

увековечить научное наследие своего отца Д. Д. Петрова, который внес значительный вклад в изучение роли республики в победе над Германией.

К слову, сам Юрий Дмитриевич как мнемонический актор свою деятельность называл «эстафетой памяти». Работая в этом направлении, он в качестве редактора переиздал труды Дмитрия Дмитриевича: «Якутяне в боях на озере Ильмень» и «Якутяне — одни из инициаторов снайперского движения в Великой Отечественной войне». Первая книга стала результатом исследования документов сотен воинских формирований. Д. Д. Петрову удалось выявить армейские части, где находились значительные группы воинов из Якутии — примерно по 500–600 человек.

Для символической политологии то, о чем «забывают», не менее важно, чем то, о чем «вспоминают» [3, с. 42]. В этом плане Юрий Дмитриевич отмечает следующие моменты: во-первых, «в советское время не принято было широко и официально пропагандировать вклад нерусских народов в дело Победы» [5, с. 4]. Во-вторых, такие операции, как переход через Ильмень, были закрытыми темами для широкой публикации, так как имели негативные моменты, связанные с массовой гибелью людей и неумением управлять войсками в подобной ситуации…» [5, с. 5].

В предисловии к переизданию книги «Якутяне — одни из инициаторов снайперского движения в Великой Отечественной войне» Юрий Дмитриевич обращает внимание на диспропорцию между вкладом якутских снайперов в Победу и их презентацией в официальном пантеоне героев. Он отмечает, что «нагрудный знак “Снайпер” стали вручать воинам лишь с мая 1942 г. Таких редчайших знаков фронтовой доблести удостоились около 100 воинов-якутян» [6, с. 4]. Также приводится зарегистрированный командованием счет лично пораженных врагов: «… у Героя Советского Союза Ф. М. Охлопкова 429 уничтоженных солдат и офицеров противника, И. Н. Кульбертинова — 252, Е. К. Петрова — 240, Героя Советского Союза А. А. Миронова — 129, Г. К. Федорова — 116, Д. А. Гуляева — 122, И. В. Погодаева— 80, Н. В. Прохорова — 77. Для сравнения приведем данные о лучших снайперах вермахта: на счету у Матияса Х. — 345, Зеппа А. — 257, Гельмута В. — 64» [5, с. 4]. Кроме того, редактором издания констатируется разрыв между реальным числом пораженных солдат и подтвержденными свидетельствами, так как факт уничтожения должен быть подтвержден офицером или двумя солдатами.

Впрочем, как отмечается в книге Н. В. Охлопкова, «успех снайпера исчисляется не людьми, которых он уничтожил, а влиянием, которое он оказывал на врага…» [5, с. 5]. Здесь речь идет об этничности как символическом капитале и маркере «чужого» со стороны вражеской армии. Аргументируя в данном направлении, Ю. Д. Петров подчеркнул, что «природные качества способствовали появлению якутских снайперов» [5, с. 5].

Также Ю. Д. Петров делал акцент на формировании альтернативного нарратива о возникновении снайперского движения по инициативе воинов 1291-го стрелкового полка, где преимущественно служили выходцы из Якутии. Благодаря такой актуализации «молчание» воинов в символической политике прерывается и они становятся субъектами политики памяти, способными конкурировать с носителями ленинградского нарратива о происхождении снайперского движения.

Кроме того, Ю. Д. Петров настаивал на трансформации образа якутского снайпера, предлагая переход от образа одиночки с винтовкой к более широкому символическому толкованию за счет включения в данное понятие артиллеристов, минометчиков и пулеметчиков.

В авторском издании «В годы суровых испытаний (Якутский пединститут в 1941–1945 гг.)» Юрий Дмитриевич впервые систематизировал материалы об участии якутских студентов и преподавателей в боях на фронтах войны. С точки зрения характерной для политики памяти подхода истории повседневности профессор трансформирует историю учебного заведения в нарратив воинского долга и подвига тыла. Он подчеркивает, что преподаватели и студенты, «оставшиеся в институте, трудились и учились фактически за двоих-троих» [7, с. 7].

Ю. Д. Петров впервые опубликовал наиболее полный список имен участников военных действий и ветеранов тыла, ввел в научный оборот ряд уникальных архивных документов, фотографий и воспоминаний. Тем самым он применил инструменты персонализации памяти для формирования локальной идентичности и чувства сопричастности у новых поколений преподавателей и студентов.

Книга Юрия Дмитриевича «Вклад Якутии в дело Победы в 1941–1945 гг.» написана в духе концепции всеобщего участия. В ней также формируется нарратив тылового подвига, при этом автор стремился добиться признания Якутии в качестве полноценного участника ВОВ, а не отдаленной окраины, на основе методологии изучения «белых пятен» истории — раскрытия забытых, замалчиваемых или искаженных событий.

В частности, Петров считал, что цели и планы Японии в начавшейся войне нуждаются в конкретизации. Необходимо уточнение людских потерь и материального ущерба, понесенных сторонами, на основе единой методики. Отсутствуют сведения о структуре НКВД в годы войны и его действиях, практически не отражена деятельность Коминтерна в годы войны. До сих пор объективно не освещен национальный вопрос в ходе Великой Отечественной войны. Не изучена деятельность органов юстиции и карательных органов во время войны, а также остается открытым вопрос о судьбе советских военнопленных, возвратившихся на Родину. Кроме того, «необходимо выявить и установить истину в тех “исправлениях” истории Великой Отечественной войны, которые были допущены во времена Н. С. Хрущева» [8, с. 22], написал профессор.

В своем исследовании он раскрывает малоизученные вопросы участия якутян в битве под Москвой, в Сталинградской битве, обороне Ленинграда, сражениях на Белорусском фронте, освобождении Украины, Кавказа и Европы, разгроме Квантунской армии. Вместе с тем он обращается к теме участия 400 женщин Якутии в Великой Отечественной войне.

Юрий Дмитриевич считал, что сумма материального ущерба, понесенного воюющими сторонами, нуждается в уточнении по единой методике. В связи с этим в данной работе он также сделал акцент на экономическом вкладе Якутии, приводя аргументы в пользу включения региональной истории в нарратив единства фронта и тыла.

Ценностный аспект тематики войны раскрывается в другой книге Юрия Петрова под названием «Нести правду о войне». Здесь тоже применяются механизмы подтверждения подвига выходцев из Якутии на разных фронтах боевых действий. Центральный вопрос касается регионального травматического нарратива 55

народа, вызванного голодом в суровых климатических условиях Севера. На основе анализа статистических данных Петров делает вывод о демографической катастрофе в сельской местности: из 280 тысяч человек в тылу от голода и различных болезней умерло 38,6% — это 108 080 человек, что выше, чем в РСФСР и на отдельных оккупированных территориях СССР [9, с. 75]. Тем самым профессор символически разрывает официальную иерархию потерь, где тыл воспринимается относительно безмятежным местом. Далее он переносит эту травму в настоящее, отмечая, что «людские потери Якутии до сих пор отрицательно влияют на демографическую ситуацию», — создается так называемый эффект долгой памяти.

Анализируя научный дискурс, Ю. Д. Петров демонстрирует разброс данных в статистике демографических потерь в тылу — от 48 тысяч до 168 тысяч человек [9, с. 74], что создает впечатление недооцененной трагедии, а сухие цифры превращаются в поле символической борьбы. И здесь центральной фигурой становится председатель Совнаркома ЯАССР И. Е. Винокуров, который, рискуя жизнью, под свою ответственность разрешил колхозникам забивать скот на пропитание и добился смягчения продовольственных затруднений населения. Так Петровым вводится локальный моральный герой в лице Винокурова в противовес сложившейся системе.

Таким образом, общественно-просветительская деятельность и научные труды Ю. Д. Петрова представляют собой подходящий кейс для изучения конструирования памяти. Согласно избранной методике основной идеей стал нарратив о единстве фронта и тыла в русле неразрывной связи с историей СССР. Сюжетная линия выстраивается на основе парадигмы переосмысления в целях проработки социальной травмы с дальнейшей легитимацией образа Якутии как равноправного участника Победы. В качестве основных элементов-событий приведены «белые пятна» и «неудобные» вопросы, которые в советской историографии замалчивались, а также темы, связанные с ними. Главными действующими лицами были обозначены воины-якутяне на фронтах войны, труженики тыла, а центральной фигурой стал И. Е. Винокуров. В качестве основного урока истории выдвигается тезис о долге памяти как одном из оснований для общественной консолидации, и включения региональных нарративов в общенациональный пантеон символов.