Понятие «буддийская дипломатия» в научном дискурсе стран Восточной Азии

Исследование проведено на основе анализа научных работ (статей, монографий, диссертаций), оперирующих термином «буддийская дипломатия» (кит. фоцзяо вайцзяо 佛教外交 , кор. пульгё вегё 불교 외교 , 佛敎 外交 , яп. буккё: гайко: 仏教外交 , англ. buddhist diplomacy ), изданных в Китае, Республике Корея, Японии на китайском, корейском, японском и английском языках. Отбор анализируемых публикаций осуществлялся путем поиска по запросу «буддийская дипломатия» на соответствующих языках в базах научных публикаций этих стран.

Для китайского раздела основным источником стала крупнейшая база научных работ КНР – CNKI ( 中国知网 «Чжунго чживан»), включающая статьи, опубликованные в научных журналах и специализированных газетах Китая, тезисы докладов на научных конференциях, магистерские и докторские диссертации, монографии, патенты, стандарты, отчеты о реализации научно-технических и инновационных проектов и др. Другим ценным ресурсом стала Цифровая библиотека буддийских исследований Национального университета Тайваня ¹ . В качестве дополнительных источников привлекались сайты научно-исследовательских и образовательных организаций, материалы СМИ.

Поиск корейских публикаций осуществлялся в нескольких крупных южнокорейских базах научных работ, а именно:

• 1)    Индекс цитирования корейских журналов (KCI; KOREA CITATION INDEX) – система, анализирующая отношения цитирования между статьями путем создания базы данных южнокорейских научных журналов ²;

• 2)    Служба обмена исследовательской информацией RISS (Research Information Sharing Service) – открытая государственная служба, позволяющая использовать академические ресурсы, созданные университетами Республики Корея ³;

• 3)    ScienceON – инфраструктура знаний, объединяющая научно-техническую информацию, данные исследований, услуги анализа информации и исследовательскую сеть ⁴;

• 4)    KoreaScience – открытая платформа южнокорейских публикаций в области науки и технологий, разработанная и управляемая Корейским институтом научной и технологической информации (KISTI) ⁵;

• 5)    DBpia – южнокорейский академический информационный портал, ориентированный на исследователей ⁶;

• 6)    KISS (Korean studies Information Service System) – база данных для развития академической информации в Корее, объединяющая данные 3 320 журналов 1 330 академических обществ ⁷.

Поиск японских публикаций производился в библиографической базе данных CiNii 8 и на электронной платформе японских академических журналов J-Stage 9, а также в базе данных Национальной парламентской библиотеки 10.

По запросу «буддийская дипломатия» в базе данных CNKI было найдено 33 публикации 11, в текстах которых непосредственно используется данный термин, причем среди этих работ отсутствуют специализированные монографии и докторские диссертации. Для сравнения, по схожим запросам найдено: по запросу «публичная дипломатия» – 8 116 публикаций, «на- родная дипломатия» – 1 833 публикации, «религиозная дипломатия» – 216 публикаций, «цифровая дипломатия» – 288 публикаций, «панда-дипломатия» – 103 публикации.

В научной литературе, изданной в материковом Китае, понятие «буддийская дипломатия» было впервые применено профессором Фуданьского университета Хань Шэном в статье, посвященной связям между странами Восточной Азии в период раннего Средневековья [Хань Шэн, 1999]. В монографии «Исторический очерк формирования Восточно-Азиатского мира», впервые вышедшей в 2009 г. и с тех пор выдержавшей несколько переизданий, исследователь дал следующее определение: «Осуществление дипломатической деятельности с использованием буддийского вероучения можно назвать “буддийской дипломатией”» [Хань Шэн, 2015, с. 213]). Автор рассматривает распространение буддизма и миссионерскую деятельность буддийских монахов как способы достижения внешнеполитических целей государств Восточной Азии (Суй, Когурё, Пэкче, Силла и Японии) в VI–VII вв. [Там же, с. 213–222].

Впоследствии определение Хань Шэна было конкретизировано Сунь Сяньчжэном в магистерской диссертации, посвященной буддийской дипломатии правительства Н. Моди в Индии: «Буддийская дипломатия – это направленные на достижение национальных интересов политические установки, действия и их результаты, при реализации которых применяются такие методы, как внедрение буддийских элементов в дипломатическую деятельность и проведение буддийских культурных обменов» [Сунь Сяньчжэн, 2022, с. 14]. Исследователь выделяет три уровня реализации буддийской дипломатии во внешней политике Индии: 1) на уровне индивидуальных контактов между политическими лидерами, общественными деятелями, учеными (примерами могут служить апелляция к исторической роли буддизма в индокитайских отношениях, в частности к фигуре Сюаньцзана, в заявлениях Н. Моди, сделанных во время встреч с руководителями КНР, многочисленные упоминания общего буддийского культурного наследия в его речах, произнесенных в ходе визитов в Монголию, Бутан, Непал на Шри-Ланку и т. д.); 2) на уровне долгосрочных программ, связанных с охраной буддийского культурного наследия и культурных обменов (учреждение награды для ученых в области буддийских исследований, стипендиальных программ для иностранных студентов, изучающих историю буддизма, буддийскую культуру и искусство, финансирование реставрации объектов буддийского наследия за рубежом, поддержка буддийских культурных мероприятий и т. д.); 3) на уровне многостороннего международного сотрудничества (участие в международных буддийских организациях и конференциях) [Там же, с. 25–37].

Научные работы, посвященные изучению разных аспектов «буддийской дипломатии» и напрямую оперирующие данным термином, включают статьи в научной периодике (в том числе в авторитетных журналах, таких как «Буддийские исследования» («Фосюэ яньцзю»), «Сборник исторических исследований» («Шисюэ цзикань»), «Международное обозрение» («Гоцзи чжаньван») и др.) и магистерские диссертации по специальностям «международная политика» и «международные отношения». Среди них выделяются два тематических направления: изучение истории «буддийской дипломатии» и анализ роли «буддийской дипломатии» в современных международных отношениях.

Изучение исторического опыта «буддийской дипломатии» сосредоточено прежде всего на периоде раннего Средневековья, соответствующем эпохам Северных и Южных династий (420–589), Суй (581–618) и Тан (618–907) по традиционной династийной периодизации истории Китая. Именно тогда происходило активное знакомство Китая с буддийской культурой в различных ее проявлениях, и ключевую роль в этом процессе играли контакты с государствами Индийского субконтинента и Центральной Азии. В свою очередь, китайские государства транслировали буддийское учение в восточном (на Корейский полуостров и Японский архипелаг), северо-восточном (Бохай) и северо-западном (тюрки) направлениях. Изучение роли буддизма в развитии связей между Китаем и соседями в период IV–Х вв. в работах Хань Шэна [1999; 2001], Гэ Цзиюна и Чжэн И [2002], Цю Чжунмин [2009] и др.

послужило отправной точкой для формирования понятия «буддийская дипломатия» и его изучения в гуманитарных и общественных науках КНР.

Сравнительно недавно термин «буддийская дипломатия» стал применяться в работах, посвященных истории стран Азии ХХ в. Примерами могут служить статьи Шэнь Тина [2021] и Чжан Юцая [2021] о деятельности наставника Тайсюя 12 и его последователей, а также статья Гацзан Чжаси [2021] о роли Гэшэ Шэраб Гьяцо 13 в развитии дипломатических связей в первые годы существования КНР.

В работах, посвященных анализу современной ситуации, основное внимание уделено буддийской дипломатии во внешней политике Индии как важнейшего конкурента КНР за влияние в Азии (см.: [Фань Минсин, 2013; Цзоу Инмэн, 2019; Сунь Сяньчжэн, 2022] и др.). Нам известна также статья о буддийской дипломатии во внешней политике Камбоджи [Ли Циньхэ, Чжао Вэй, 2018]. Кроме того, предметом изучения становится роль буддийской дипломатии в развитии связей КНР или отдельных ее регионов со странами Юго-Восточной и Южной Азии (см.: [Чэнь Ланьсинь, Го Дань, 2016; Чжао Чжилинь (Суриямонгкхончай Кэ-мапат), 2017] и др.).

Специфическая ситуация сложилась в Гонконге, где в последние годы активно ведутся исследования роли буддийского фактора в современных межгосударственных отношениях, однако их результаты нередко публикуются за рубежом на английском языке. Так, в Университете Линнань в 2020–2021 гг. под руководством профессора Чун Чхеньпэна (Чжун Цзяньпина 鍾健平 ) был реализован проект «Махаянская буддийская дипломатия Китая» (“China’s Mahayana Buddhist Diplomacy”) ¹⁴, по итогам которого вышла статья, посвященная комплексному анализу буддийской дипломатии КНР на современном этапе [Chung, 2022]. Важным образовательным и научным центром в области изучения буддизма является также Китайский университет Гонконга. Изучением роли буддизма в современной политике стран Восточной Азии занимается профессор этого университета (Ши) Сюэ Юй (см., например: [Сюэ Юй, 2013]).

На Тайване термин «буддийская дипломатия» был внедрен раньше, чем на материке, – в 1991 г., когда вышла статья «О “буддийской дипломатии” Суй и Силла» [Хуан Юэсэ, 1991]. В настоящее время здесь работает один из крупнейших специалистов в Восточной Азии по буддизму и его роли в международной политике – профессор Лю Юйгуан 劉宇光 (Lawrence Y. K. Lau) ¹⁵ . Сфера его научных интересов включает философию махаянского буддизма, роль буддизма в общественно-политических процессах и международных отношениях стран Восточной Азии.

Как показал анализ, понятие «буддийская дипломатия» сравнительно недавно вошло в оборот общественно-гуманитарных дисциплин китайской науки и пока не стало общепринятым. Тем не менее в последние годы оно все чаще применяется в работах, посвященных роли буддизма в международных отношениях разных исторических периодов и современности.

Изучение различных аспектов буддийского учения занимает важное место в гуманитарных науках в Республике Корея. Среди исследовательских центров выделяется в первую очередь Университет Тонгук – один из немногих университетов в мире, непосредственно связанных с буддизмом. Он был основан в 1906 г. Ассоциацией исследований буддизма для предоставления буддийского образования и является членом Международной ассоциации буддийских университетов. В настоящее время здесь ведутся буддологические исследования разных направлений, их результаты публикуются в трех основных научных журналах:

• •    The Journal of Buddhist Culture Research Institute ( 불교학보 ) издается при университете Тонгук с 1963 г., это первый в Корее академический журнал, специализирующийся на буддийских исследованиях;

• •    The Korean Journal of Buddhist Studies ( 불교학연구 ) издается Корейской ассоциацией буддийских исследований (KABS) с 2000 г., с 2015 г. журнал получает высшую оценку Корейской системы индекса цитирования (KCI);

• •    The Journal of the Korean Association for Buddhist Studies ( 한국불교학 ) издается Ассоциацией корейских буддийских исследований с 1975 г.

В ходе анализа массива научных работ выяснилось, что термин «буддийская дипломатия» был использован всего дважды, при этом ему не было дано определения. Впервые он встречается в монографии «Изучение истории дипломатии древнекорейского буддизма» научного сотрудника Института истории Восточной Азии Академии корееведения Ким Сонсука [2012]. Оригинальное название работы – 한국고대불교외교사연구 ( Хангук кодэ пульгё вегёса ёнгу ), и здесь термин расширяется до «истории буддийской дипломатии». В книге изложена история древней корейской буддийской дипломатии, особое внимание уделяется политике королевы Сондок (632–647) и ванов Хёсона (737–742), Кёндока (742–765) и Хегона (765–780) в отношении Японии, также в нее включены результаты ранее опубликованных исследований автора, посвященных буддийским практикам в эпоху Трех государств, их политике и дипломатии.

Еще один пример использования термина «буддийская дипломатия» обнаружен в магистерской диссертации Пак Чихе [2022] «Анализ текстов, связанных с буддийскими обменами и исследовательской деятельностью, в “Истории Восточной Азии” с точки зрения морской истории с фокусом на морских путешествиях монахов в IX–XIV вв.». Автор анализирует материалы, представленные в учебных пособиях для старшей школы по предмету «История Восточной Азии» и связанные с буддийскими обменами, в рамках так называемой морской истории, рассматривающей исторические процессы вне понятий «нация» и «границы». Термин «буддийская дипломатия» приводится в работе без определения в следующем контексте: «Однако современная “История Восточной Азии” не проливает свет на буддизм с точки зрения международных отношений или буддийской дипломатии и по-прежнему интерпретирует буддизм с точки зрения национальной истории» [Там же, с. 30].

Главная особенность южнокорейской историографии изучения буддизма заключается в том, что в исследованиях, непосредственно касающихся роли буддизма в контактах государств Корейского полуострова с соседями, термин «буддийская дипломатия», как правило, не употребляется. Нам известно несколько десятков подобных работ. При этом в статьях ряда южнокорейских исследователей встречается словосочетание «буддийские обмены» (кор. пульгё кёрю 불교 교류 , 佛敎 交流 ) в контексте отношений с соседними регионами (см.: [Ким Ёнми, 2009; Пак Ёнджин, 2019; Ли Чхунхи, 2022]). В нескольких работах вместо «буддийской дипломатии» можно встретить термин «монашеская дипломатия» (кор. сыннё вегё 승려 외교 , 僧侶 外交 ), когда имеется в виду деятельность именно буддийских монахов (см.: например: [Ким Ынсук, 2007; Ли Джэсок, 2014]. Примечательно, что оба исследования сфокусированы на близких исторических периодах – V–VI вв., когда буддизм играл важную роль в отношениях государств Корейского полуострова, Японии и суйского Китая. Термин «монашеская дипломатия» появился в южнокорейской историографии в 2010 г. [Ли Джэсок, 2014, с. 13].

Некоторые формулировки однозначно указывают на то, что южнокорейские исследователи-историки нередко связывают понятия «буддизм» и «дипломатия» в контексте своих работ. Например, были встречены следующие выражения:

• •    «...политическая и дипломатическая коммуникация посредством буддизма...» (кор. пульгё-рыль тхонхан чончхивегёджок сотхон 121 §^ §Д^2^ 2§ ) [Сок Кирам, 2015];

• •    «...дипломатическая работа буддийских интеллектуалов...» (кор. пульгё чисигин-ый вегё омму 불교 지식인의 외교 업무 ) [Пак Кванъён, 2018];

• •    «...буддийские внешние / зарубежные обмены...» (кор. пульгёджок тэвекёрю 불교적 대외교류 ) [Чхве Ёнхо, 2024].

Резюмируя проведенный анализ, отметим, что само по себе словосочетание «буддийская дипломатия» не является в научной традиции Республики Корея устоявшимся термином, однако очевидно, что некоторые исследователи, особенно занимающиеся периодом Трех государств (I в. до н. э. – VII в. н. э.), связывают расширение международных контактов ранних корейских государств с деятельностью буддийских монахов.

По запросу «буддийская дипломатия» ( буккё: гайко: 仏教外交 ) в базе данных CiNii было найдено семь публикаций, из них три статьи, три ссылки на исследовательские проекты и одна книга. При этом в поиске одна из статей представлена дважды, а книга является переводом корейского издания [Ким Сонсук, 2012]. Запрос на платформе академических журналов J-Stage вернул всего две статьи, а запрос в базе данных Национальной парламентской библиотеки – пять книг.

В имеющихся в открытом доступе материалах не конкретизируется смысл термина «буддийская дипломатия». Он используется в основном в контексте изучения истории взаимодействия азиатских государств в Древности (VII–VIII вв.) или в Новое время (конец XIX – начало ХХ в.), но есть и работы по современной проблематике. Так, среди найденных материалов есть исследования о буддийской дипломатии при ване Пэкче Сонмёне [Хино Акира, 1983], буддийской дипломатии КНР в отношении соседних регионов [Бэссё Юсукэ, 2019] и др.

Термин «буддийская дипломатия» не встречается ни в названиях или материалах международных буддийских организаций, ни в «голубых книгах дипломатии» – официальных дипломатических справочниках. Несмотря на то, что правительство Японии и различные неправительственные организации поддерживают связи с зарубежными буддистами и участвуют в инициативах по сохранению и изучению памятников буддийской культуры за рубежом, эта деятельность практически не выделяется в отдельную область «буддийской» дипломатии. Профессор частного университета Тюо Хосока Сюндзи в докладе на форуме по изучению мирных инициатив ( Хэйва гакудзюцу фо:раму 平和学術フォーラム ), утверждает следующее: «На самом деле начиная с эпохи Мэйдзи сложилось неоднозначное отношение к изучению взаимосвязей политики и буддизма, и единственный, кто касался этого вопроса, – философ и буддолог Накамура Хадзимэ (1912–1999). <…> Во всяком случае, древнеиндийская буддийская мысль показала нам, что есть возможность контролировать общество, не прибегая к насилию. Нам необходимо создать некоторую политическую или философскую науку, которая занялась бы развитием этих идей» ¹⁶.

Самым близком по смыслу термином, который чаще встречается как в научной, так и в дипломатической и религиозной среде, можно назвать «буддийские обмены» (буккё: ко:рю: 仏教交流): по этому запросу был найден 101 материал в базе данных CiNii, 61 – в базе данных J-Stage и 96 – в базе данных Национальной парламентской библиотеки, хотя стоит учесть, что материалы могут повторяться и учитываться в запросе более одного раза. Для сравнения, в базе данных CiNii можно найти 373 материала по запросу «культурная дипломатия» (бунка гайко: 文化外交) и 14 755 материалов по запросу «культурные обмены» (бунка ко:рю: 文化交流).

Таким образом, несмотря на значимую роль буддизма во внешней политике Японии, он практически не образует отдельного направления в рамках дипломатической деятельности, а термины «буддийская дипломатия» и «буддийские обмены» получают сравнительно ограниченное распространение и в академической среде используются в основном в исследованиях исторических связей государств Восточной и Юго-Восточной Азии.

Как показывает проведенное исследование, понятие «буддийская дипломатия» пока не находит широкого применения в научном дискурсе Китая, Республики Корея и Японии. Несмотря на активное участие буддийских организаций и деятелей из этих стран в международных контактах и апелляцию к общему буддийскому наследию и системе ценностей в ходе общения с представителями других стран Азии, роль буддийского фактора в международных отношениях нечасто становится предметом специального изучения. Буддийская дипломатия рассматривается в качестве одного из элементов системы культурных связей. Большинство работ, оперирующих термином «буддийская дипломатия», посвящены исследованию исторического опыта взаимодействия стран Восточной Азии, как правило, в период раннего Средневековья (VI–X вв.), когда буддийские контакты и обмены заложили основу дипломатических отношений между азиатскими государствами.