Понятие красоты у лиц с разным уровнем тревожности

На протяжении жизни человек сталкивается с ситуациями, субъективно переживаемыми как трудные и вызывающие состояние тревоги. Это неотъемлемые эмоциональные проявления нашей психической жизни [1; 2]. По данным популяционных исследований, большинство здоровых людей (60,7 % мужчин и 51,2 % женщин) в тот или иной период жизни пережили серьезную психическую травму, сопровождавшуюся чувствами страха, отчаяния или беспомощности [3]. В среднем в 25 % случаев психическая травма фиксируется, переходя в посттравматическое стрессовое расстройство, генерализованное тревожное расстройство или тревожнодепрессивное расстройство. Таким образом, лица с тревожной и тревожно-депрессивной симптоматикой составляют существенную часть населения.

К настоящему времени тревогу вслед за Ч. Спилбергером часто называют «реактивной тревогой», обозначая этим термином психическое состояние, а термином «тревожность» – устойчивую характеристику личности [4]. Тревожность – комплекс необоснованных ситуационно эмоциональных состояний, таких, как страх, беспокойство, стыд, вина и другие, которые оказывают неблагоприятное влияние на самореализацию личности.

Воздействие сложившейся ситуации, собственные потребности и мысли человека, особенности его личности определяют когнитивную оценку любой ситуации. Различная степень тревожности в сочетании с изменчивыми социальными стереотипами приводит к формированию разнообразного восприятия канонов красоты, как некоторой универсальной коммуникативной характеристики [5]. Современное общество, по мнению ряда авторов, слепо увлечено красотой и привлекательностью [6]: часть людей имеет подсознательный стереотип – «красивый значит хороший» – и наоборот. Действительно, красивых людей в качестве потенциальных друзей или партнеров выбирают чаще, но имеется и иная тенденция – выбирать людей не более красивых, чем субъект, а похожих на себя и по внешности, и по характеру. Кроме того, интра-психическое понятие красоты очень гетерогенно даже в рамках одной социокультурной общности: в ходе эксперимента испытуемым предлагалось выбрать из большого количества фото- 105 - графий снимки людей с наиболее симпатичной, на их взгляд, внешностью. В результате не осталось ни одной фотографии, которая не была бы выбрана ни одного раза [7].

Внутреннее понятие красоты, привлекательности важны не только как возможный итог развития тревожности (переживания о собственной непривлекательности), но и как триггер развития личностных расстройств, в частности, нарциссизма [8].

Исходя из указанных посылок, в работе была поставлена задача – изучить интрапсихиче-ское понятие красоты у здоровых лиц и лиц с тревожно-депрессивной симптоматикой. В данном исследовании приняло участие 36 респондентов, которые вошли в состав двух групп:

• 1 . Экспериментальная группа состояла из 18 пациентов Тверского психоневрологического диспансера, у которых психиатрами отмечалась тревожно-депрессивная симптоматика непсихотического уровня (расстройства личности, расстройства настроения) от 20 до 70 лет, с равным количеством испытуемых каждой возрастной подгруппы (9 мужчин, 9 женщин).

• 2 . Контрольная группа состояла из 18 относительно здоровых респондентов с аналогичным распределением по возрасту и полу.

Все испытуемые имели образование не ниже среднего специального.

Методики исследования:

• –    методика определения понятий (прошлое, настоящее, будущее, красота, здоровье);

• –    методика исследования системы жизненных смыслов Ю.В. Котлякова;

• –    методика изучения гендерной идентичности Л.Б. Шнейдер;

• –    опросник рефлексивности А.В. Карпова;

• –    опросник эмоционального интеллекта Н. Холла.

В работе использовались процедуры статистического анализа данных (дескриптивная статистика, W-критерий Шапиро-Уилкса, угловое преобразование Фишера, U-критерий Манна-Уитни, однофакторный дисперсионный анализ). Обработка результатов выполнена при помощи статистического пакета Statistica 8.0.

При дескриптивном анализе методики определения понятий были выявлены определенные различия между экспериментальной и контрольной группами.

Так, для экспериментальной группы характерны следующие определения понятий:

• –    прошлое: семья – 44 %; защита – 39 %; спокойствие – 33 %; уверенность – 22 %; здоровье – 17 %;

• –    настоящее: желание – 28 %; страх/тревога – 22 %; повествование – 17 %; недопонимание – 17 %; одиночество/пустота – 17 %;

• –    будущее: семья – 22 %; общение – 17 %; пространство – 17 %; квартира – 17 %; старость – 17 %;

• –    красота: природа – 56 %; картины – 33 %; родители – 22 %; возможности – 22 %; уверенность – 17 %; отражение – 17 %;

• –    здоровье: возможности – 28 %; желание – 22 %; адекватность – 22 %; уверенность – 17 %; иллюзия/обман – 17 %.

В контрольной группе иная картина:

• –    прошлое: отдых – 50 %;школа – 39 %; семья – 39 %; болезни/тоска – 39 %; воспоминания – 28 %; беззаботность/веселье – 22 %;

• –    настоящее: семья – 33 %; ответственность – 28 %; работа – 22 %; уверенность – 22 %; отдых – 22 %; деньги – 17 %;

• –    будущее: одиночество/тоска – 28 %; семья – 22 %; воспоминания – 22 %; деньги – 22 %; старость – 17 %; отдых – 17 %;

• –    красота: природа – 78 %; картины – 33 %; книги/музыка – 33 %; родители – 28 %; секс/сексуальность – 28 %; зеркало/отражение – 17 %;

• –    здоровье: трудоспособность – 33 %; страх/потеря – 33 %; семья – 28 %; возможности – 22 %; желания – 22 %; хорошее самочувствие – 22 %.

Таким образом, в ходе анализа доминирующих определений было выявлено, что для пациентов с тревожно-депрессивной симптоматикой и относительно здоровых лиц заданные понятия предстают по-разному: можно увидеть, что при определении прошлого в экспериментальной группе используют определение «здоровье» (φ = 2,55 при р = 0,008), а в контрольной – «болезни/тоска» (φ = 4,05 при р = 0,0002). При определении «настоящего» респонденты экспериментальной группы используют «страх/тревога» (φ = 2,93 при р = 0,003) и «одиноче- ство/пустота» (φ = 2,55 при р = 0,008), а респонденты контрольной группы – «уверенность» (φ = 2,93 при р = 0,003) и «семья» (φ = 3,67 при р = 0,0005). При определении «будущего» респонденты экспериментальной группы используют «общение» (φ = 2,55 при р = 0,008), а респонденты контрольной группы используют «одиночество» (φ = 3,35 при р = 0,001). Понятие «красоты» у респондентов обеих групп в большой степени одинаково, однако в эксперимен- тальной группе также характеризуют красоту с помощью определения «уверенность» (φ = 2,55 при р = 0,008), а в контрольной в определении красоты указывают «сексуальность» (φ = 3,35 при р = 0,001). В качестве определения «здоровья» пациенты с тревогой и депрессией указывают «иллюзия/обман» (φ = 2,55 при р = 0,008), а относительно здоровые лица – «хорошее самочувствие» (φ = 2,93 при р = 0,003), к тому же часто пользуются определением «страх/потеря» (φ = 3,67 при р = 0,0005).

Таким образом, в экспериментальной группе свое прошлое и будущее оценивают более позитивно, чем настоящее, а в контрольной будущее представляют менее позитивно, чем настоящее.

Далее рассмотрим результаты обработки данных по методике исследования системы жизненных смыслов Ю.В. Котлякова. У лиц с тревожно-депрессивной симптоматикой более выражены в системе жизненных смыслов, чем у респондентов контрольной группы экзистенциальные, семейные и коммуникативные смыслы, а у представителей контрольной группы в большей степени представлены смыслы самореализации и когнитивные смыслы. Для сравнения полученных показателей был использован непараметрический метод U-критерия Манна-Уитни, так как проведенный ранее W-критерий Шапиро-Уилка показал, что большинство данных не подчиняются закону нормального распределения.

Таблица 1 – Результаты сравнения представленности жизненных смыслов у пациентов психоневрологического диспансера и относительно здоровых респондентов с помощью U-критерия Манна-Уитни

Жизненные смыслы	U	Z	p-level
Альтруистические	142,5	0,62	0,537266
Экзистенциальные	59,5*	-3,24	0,001183
Гедонистические	154	0,25	0,800184
Самореализации	80,5*	2,58	0,009922
Статусные	119,5	1,34	0,178742
Коммуникативные	84,5*	-2,45	0,014207
Семейные	96*	-2,09	0,036785
Когнитивные	88,5*	2,33	0,020049

Примечание: * отмечены значимые U-критерии.

Достоверных межполовых различий выявлено не было.

При анализе результатов методики диагностики гендерной идентичности Л.Б. Шнейдер выявлено, что у мужчин экспериментальной группы показатель идентичности 0,74 (контрольной – 0,67), а у женщин 1,21 (в контрольной группе 1,36). Таким образом, у мужчин, вне зависимости от уровня тревожности наблюдается кризис гендерной идентичности, а женщины находятся в статусе диффузной гендерной идентичности. Проведенный с помощью U-критерия Манна-Уитни анализ показал значимость различий (U = 0, Z = –5,25 при р = 0,000000001) между мужчинами и женщинами по гендерной идентичности вне зависимости от уровня тревожности. Кризис гендерной идентичности – это переживание рассогласования внутреннего образа или идеала маскулинности/феминности с собственной внешностью и поведением [9; 10].

Кризис гендерной идентичности является, с одной стороны, социокультурным явлением, а с другой – индивидуальной проблемой личности. И в этом последнем случае он представляет собой проблему не отдельной личности, а состояние психологического неблагополучия, характерное для значительной части мужчин и женщин как представителей гендерных групп [11 ].

Среднегрупповой показатель рефлексивности у представителей экспериментальной группы – 3 стена (низки уровень рефлексивности), в контрольной группе – 4 стена (рефлексивность ниже среднего). Однако если рассматривать уровень рефлексивности у каждого респондента, то можно выявить, что в группе пациентов с тревожно-депрессивной симптоматикой у половины респондентов наблюдается низкий уровень, у другой половины – средний уровень рефлексивности. В группе относительно здоровых лиц количество респондентов со средним уровнем рефлексивности выше (72 % и 50 % соответственно), что и обуславливает несколько более высокий средний балл. Однако проведенный критерий углового преобразования Фишера и U-критерий Манна-Уитни значимых различий не выявил. При этом было выявлено, что уровень рефлексивности изменяется с возрастом испытуемых. Так, у респондентов после 50 лет, вне зависимости от уровня тревожности, средний уровень рефлексивности наблюдается у большего числа испытуемых. Указанные различия значимы на уровне тенденции р = 0,07. Полученные данные соотносятся с предыдущими исследованиями [12].

Результаты анализа эмоционального интеллекта Н. Холла показывают, что в обеих исследуемых группах наблюдается низкий уровень эмоционального интеллекта в целом, равно как и всех его компонентов. Однако выявлено, что в экспериментальной группе средний уровень выраженности эмоциональной осведомленности был обнаружен у 28 % респондентов (в контрольной – 11 %); средний уровень управления своими эмоциями – у 11 % респондентов (в контрольной – у 22 %); средний уровень самомотивации – у 39 % испытуемых (в контрольной группе – 6 %). Проведенное угловое преобразование Фишера выявило, что в экспериментальной группе респондентов со средним уровнем самомотивации достоверно больше, чем в контрольной (φ = 2,56 при р = 0,008).

Также был проведен U-критерий Манна-Уитни для сравнения уровня выраженности эмоционального интеллекта у пациентов с тревожно-депрессивной симптоматикой и относительно здоровых испытуемых. Обнаружено, что самомотивация (U = 74,5, Z = 3,687 при р = 0,006) и интегративный показатель эмоционального интеллекта (U = 60, Z = 3,227 при р = 0,001) имеют более высокие показатели у представителей экспериментальной группы. Гендерные особенности эмоционального интеллекта наблюдаются только в контрольной группе. Так, относительно здоровые женщины лучше, чем мужчины умеют распознавать эмоции других людей (U = 12,5, Z = –2,472 при р = 0,01).

По итогам проведенной работы были сделаны следующие выводы:

• 1.    Респонденты экспериментальной группы свое прошлое и будущее оценивают более позитивно, чем настоящее, а респонденты контрольной группы свое будущее представляют менее позитивно, чем настоящее.

• 2.    Восприятие красоты и здоровья мало различается у лиц с разным уровнем тревожности, однако относительно здоровые респонденты под красотой также понимают «сексуальные отношения», а лица с тревожно-депрессивной симптоматикой – «уверенность», которую относят и к понятию здоровья. При этом здоровье они также описывают как «иллюзию», в то время как представители контрольной группы боятся «страха и потери» здоровья.

• 3.    У пациентов с тревожно-депрессивной симптоматикой такие категории, как «бытие», существование, свобода, желание быть с близким человеком и чувствовать свою востребованность, выражены в большей степени. К тому же у данных респондентов лучше представлены семейные смыслы. Вероятно, это находит свое отражение в том, что при описании понятий они чаще, чем относительно здоровые респонденты, упоминают о семье. В свою очередь, относительно здоровые лица больше стремятся к совершенствованию, осуществлению себя, реализации своих возможностей, способности к осознанию и преодолению потенциальной избыточности понимания.

• 4.    У мужчин, вне зависимости от уровня тревожности, наблюдается кризис гендерной идентичности, а женщины находятся в статусе диффузной гендерной идентичности.

• 5.    Самомотивация и интегративный показатель эмоционального интеллекта имеют более высокие показатели у пациентов с тревожно-депрессивной симптоматикой, по сравнению с относительно здоровыми респондентами.

• 6.    В качестве общего вывода работы можно выдвинуть положение о зависимости интра-психических понятий «красоты» и «здоровья» в большей степени от социальной ситуации развития личности, нежели от ее базовых установок («ядерных конструктов личности» по Дж. Келли).

Ссылки:

• 1.    Василюк Ф.Е. Психология переживания. М., 1984. С. 94.

• 2.    Прихожан А.М. Причины, профилактика и преодоление тревожности // Психологическая наука и образование. 1998. № 2. С. 12–28.

• 3.    Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Личностные расстройства. М., 2010. 432 с.

• 4.    Спилбергер Ч. Концептуальные и методологические проблемы исследования тревожности // Тревога и тревожность. СПб., 2001. С.53–58.

• 5.  Суэми В., Фернхем А. Психология красоты. СПб., 2009. 517 с.

• 6.   Рамси Н., Харкорт Д. Психология внешности. СПб., 2011. 464 с.

• 7.    Левит Л.З. Психология для всех и каждого: интервью с частным психологом. Минск, 1996. 114 с.

• 8.    Фенихель О. Психоаналитическая теория неврозов. М., 2005. 532 с.

• 9.    Клецина И.С. Психология гендерных отношений: теория и практика. СПб., 2004. 363 с.

• 10.    Кордуэлл М. Психология. А-Я: Словарь-справочник. М., 2000. 152 с.

• 11.    Ожигова Л.Н. Психология гендерной идентичности личности. Краснодар, 2006. 153 с.

• 12.    Карпов А.В. Рефлексивность как психическое свойство и методика ее диагностики // Психологический журнал. 2003. Т. 24. № 5. С. 45–57.