Понятие «технологии сохранения объектов культурного наследия» и его применение в культуроохранительной практике в России

В условиях стремительно развивающейся цифровой экономики, трансформации гуманитарного знания и глобализации культуры вопросы сохранения культурного наследия приобретают особую значимость. Для России, обладающей уникальным историко-культурным пространством и множеством памятников материального и нематериального наследия, задача сохранения становится не только научной, но и стратегической. В этом контексте возникает необходимость концептуализировать понятие «технологии сохранения объектов культурного наследия» как научную и практическую категорию, отражающую современные подходы к обеспечению культурного суверенитета и устойчивого развития регионов.

Проблема научного осмысления понятия «технологии сохранения объектов культурного наследия» носит междисциплинарный характер и требует привлечения понятийного аппарата культурологии, теории наследия, истории науки и техники, правоведения и музейного дела. В условиях постиндустриального и цифрового общества, где процессы культурной трансформации и глобализации стремительно ускоряются, возникает необходимость в разработке целостной концепции сохранения, объединяющей инженерно-технические, гуманитарные и управленческие подходы.

Под технологиями сохранения в широком смысле следует понимать совокупность целенаправленных, воспроизводимых и научно обоснованных действий, направленных на предотвращение физического, эстетического, функционального и символического разрушения объектов культурного наследия. В узком смысле — это совокупность приёмов, процедур, средств и методов, обеспечивающих аутентичность, целостность, устойчивость и коммуникативную открытость объектов в их историко-культурной среде.

Технологический подход к охране культурного наследия восходит к традициям архитектур- ной реставрации, сложившимся в Европе в XIX веке, однако в XXI веке он существенно трансформировался под влиянием новых научных парадигм, в том числе «новой гуманитаристики» и цифровых гуманитарных наук. Современные технологии охватывают как физико-химические и инженерные методы, так и цифровые, информационно-коммуникационные и управленческие практики.

К основным признакам технологий сохранения наследия следует относить:

• •    системность (включённость в институциональную, правовую и экспертную среду);

• •    междисциплинарность (использование достижений истории, физики, химии, информатики, географии, культурологии и др.);

• •    воспроизводимость и адаптивность (возможность тиражирования методик при учёте локальной специфики);

• •    ориентация на аутентичность и историческую достоверность;

• •    этическая и культурная чувствительность (учёт мнений локальных сообществ, носителей традиций).

Технологии сохранения сегодня всё чаще выступают как форма «институциональной памяти» общества, формируя новые каналы передачи культурной информации, расширяя и укрепляя историческую память .

Таким образом, технологии сохранения — это не просто набор реставрационных инструментов, а особый тип культурной деятельности, связанный с переводом прошлого в будущее. Их применение требует научного осмысления, стратегического планирования и включённости в систему ценностей культурной политики.

В отечественной и зарубежной науке отсутствует унифицированное определение понятия «технологии сохранения культурного наследия». В широком смысле оно охватывает совокупность методик, инструментов и организационных про- цедур, направленных на обеспечение целостности и доступности культурных объектов. В более узком — технологии выступают как специализированные научно обоснованные практики, соотносимые с достижениями в области материаловедения, информатики, истории, реставрационного дела, архивистики и музеологии.

Под технологиями сохранения объектов наследия следует понимать многоуровневую систему методов и приёмов, обеспечивающих долговременное существование культурного объекта в его аутентичном или адаптированном виде. Классификационно такие технологии могут быть разделены на:

• •    Технологии идентификации и мониторинга (создание паспортов объектов, 3D-скани-рование, геоинформационные системы);

• •    Технологии физической консервации (реставрация, укрепление конструкций, химическая стабилизация материалов);

• •    Информационные технологии (цифровые двойники, базы данных, архивы);

• •    Интерпретационные и коммуникативные технологии (экспозиции, мультимедиа, просветительские практики).

Таким образом, «технологии сохранения» — это не только инженерно-технический, но и культурно-ценностный, институциональный и когнитивный феномен.

Нормативно-правовое регулирование в сфере сохранения объектов культурного наследия в Российской Федерации имеет многослойную структуру, охватывающую федеральный, региональный и муниципальный уровни. Ключевым нормативным документом является Федеральный закон Российской Федерации № 73-ФЗ от 25.06.2002 «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации»1. Закон определяет правовые основы государственной охраны, виды объектов, категории охраны, полномочия органов государственной власти, порядок учета, реставрации и адаптации объектов культурного наследия. Понятие «технологии сохранения» как таковое не закреплено в законе в явном виде, однако его функциональные эквиваленты встречаются в нормативных актах, регулирующих реставрационную, консервационную, учетную и музейную деятельность.

Статьи закона непосредственно затрагивают технические и научные методы охраны: например, статьи 3, 48, 41–45 и др. упоминают необходимость использования научно обоснованных методов, проектной документации и лицензированных технологий при проведении работ. При этом вопросы технологического обновления, цифрового моделирования и применения BIM-технологий2 остаются в правовом вакууме.

Важным дополнением к базовому закону выступают:

• •    Градостроительный кодекс РФ³, регулирующий зонирование территорий, включающих охраняемые объекты;

• •    Федеральный закон «О Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации» от 26.05.1996 № 54-ФЗ (последняя редакция)⁴;

• •    Стратегия государственной культурной политики на период до 2030 года ⁵;

• •    Практико-ориентированные положенияМин-культуры РФ⁶, методические материалы Госу-

• дарственного научно-исследовательского музея архитектуры имени А.В.Щусева и других ведомств;

• •    Национальные стандарты в области реставрации (ГОСТы, СП), включая ГОСТ Р 55567– 2013⁷ и др.

Как известно, в международном правовом контексте Россия ратифицировала Конвенцию ЮНЕСКО 1972 г. об охране всемирного культурного и природного наследия8., а также активно взаимодействует с организациями ICOMOS9, чьи рекомендации адаптируются в российских реалиях.

Однако нормативная система сталкивается с рядом вызовов:

• 1.    Несовершенство понятийного аппарата: отсутствие юридического определения «технологий сохранения» как научно обоснованной категории приводит к интерпретационным разночтениям и правовой неопределенности.

• 2.    Региональный разнобой: несмотря на федеральные стандарты, субъекты Федерации реализуют охранные технологии с разной степенью методической и правовой строгости.

• 3.    Ограниченность механизмов стимулирования инноваций: действующее законодательство в недостаточной мере поощряет внедрение цифровых, инженерных и трансдисциплинарных решений.

В связи с этим назрела необходимость в разработке федерального подзаконного акта или концепции, закрепляющей статус и структуру «технологий сохранения» как важнейшего элемента культурной политики России.

Законодательная база регулирует процедуры государственной охраны, зонирования, реставрации, а также порядок научно-методического сопровождения и финансирования охранных мероприятий. Важную роль играют акты Министерства культуры РФ, методические рекомендации Музея архитектуры10, а также международные соглашения.

В настоящее время прослеживается ряд системных проблем, ограничивающих эффективность применения технологий сохранения объектов культурного наследия в России. Прежде всего, сохраняется несогласованность между федеральным и региональным правовым регулированием, проявляющаяся в неоднородности требований к документации, различиях в процедурах согласования реставрационных работ и отсутствии единых стандартов мониторинга состояния объектов. Это затрудняет реализацию комплексных программ сохранения, порождает правовые коллизии и повышает издержки взаимодействия между уровнями власти и профессиональным сообществом. Второй важный вызов — кадровый дефицит: в ряде регионов отсутствуют специалисты с подготовкой, позволяющей интегрировать современные консервационные технологии, методы неразрушающего контроля, цифровое моделирование и ГИС-анализ в процесс проектирования и реставрации. По данным Минкультуры РФ, нехватка квалифицированных инженеров-реставраторов и научных консультантов приводит к формализации процедур охраны и снижению качества выполняемых работ11. Наконец, наблюдается отсутствие действенных механизмов стимулирования инновационной активности в сфере охраны наследия. Несмотря на наличие государственных программ поддержки инноваций, реставрационные и консервационные компании редко инвестируют в исследования и разработку новых технологий из-за сложной системы госзаказа, не предполагающей гибкого финансирования НИОКР. В результате рынок охраны наследия демонстрирует низкий уровень технологической обновляемости, что сдерживает внедрение прогрессивных методов консервации, цифрового документирования и реставрацион- ного проектирования. признанных международными стандартами.

Современная система практик и институциональных моделей сохранения культурного наследия в России может быть охарактеризована как сложный конгломерат, в котором пересекаются государственные, научные, музейные, образовательные и гражданские инициативы. Эти практики не являются унифицированными: они формируются под влиянием исторических традиций охраны памятников, региональной специфики, уровня институциональной зрелости, а также доступности технологических и кадровых ресурсов.

В качестве ведущих институциональных акторов следует выделить:

• 1.    Федеральные научные учреждения, в первую очередь:

° Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия имени Д. С. Лихачёва,

° Музей архитектуры,

° Всероссийский художественный научно-реставрационный центр им. академика И.Э. Грабаря,

° Федеральный научно-методический совет по сохранению и государственной охране объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации.

° Комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры КГИОП в СПб

° Государственные музеи-заповедники, осуществляющие как хранение, так и прикладные проекты консервации, реставрации, цифровой визуализации:

• °    ГМЗ «Кижи» (включение ручных технологий и цифровых моделей);

• °    ГМЗ «Коломенское» (реставрация с элементами дополненной реальности);

• °    ГМЗ «Суздаль» (интеграция ремесленного обучения с экспозиционной реконструкцией).

• 2.    Вузы и исследовательские центры, в частности:

• 3.    Региональные органы охраны ОКН, осуществляющие сопровождение и контроль проектных решений, включая паспортизацию, охранные зоны, планы адаптации и мониторинг технического состояния объектов.

• 4.    Некоммерческие организации и профессиональные ассоциации (ICOMOS Russia, Союз реставраторов, Ассоциация музеев под открытым небом), Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (ВООПИК), активно развивающие общественные формы охраны: краудсорсинговые платформы, инициативы в области нематериального наследия, школьные и студенческие археологические практики.

° МАРХИ,

° МГУ им. М.В. Ломоносова (исторический факультет, кафедра музеологии),

° Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет (технологии архитектурной реконструкции).

Современные практики сохранения, помимо информационных и реставрационных технологий всё чаще включают социокультурные практики: интеграция местных сообществ в процессы принятия решений (методика «participatory heritage preservation»), а также образовательные модели: «школы ремёсел», практикумы при музеях, акселераторы по культурному предпринимательству.

В целом, институциональные модели в России пока сохраняют черты секторальной фрагментарности, при которой усилия научных, музейных и реставрационных структур не всегда интегрированы в единую стратегию. Однако наблюдаются позитивные сдвиги: формируются горизонтальные коалиции, межведомственные инициативы (например, совместные проекты Минкультуры и Минцифры), развивается взаимодействие с международными партнёрами в рамках программ ICOMOS.

Таким образом, практики и модели охраны культурного наследия в России, реализуемые через сеть профильных учреждений, постепенно эволюционируют от консервативно-институционального формата к гибкой, технологичной, сетевой парадигме, что открывает новые перспективы для сохранения наследия в современных социально-культурных реалиях.

Инновационные подходы сочетаются с традиционными ремесленными методами, что является важным принципом современной концепции сохранения культурного наследия. Так, в 2023 году инженерная компания «НГКИ» провела лазерное сканирование и 3D-моделирование фасадов зданий Суздальского кремля, включая порталы, наличники и декоративные фризы XII–

XIV вв., что помогло точно зафиксировать и воссоздавать утраченные элементы12.

Для деревянного зодчества сегодня становится все более характерным сочетание традиционных и современных методов и подходов при проведении реставрационных работ, когда исторические методы работы с древесиной сочетается с современными средствами биозащиты и климатического мониторинга.13 14

Таким образом, современная практика опирается на комбинацию традиционных методов и новых технологий, таких как цифровое моделирование, лазерное сканирование и неразрушающий контроль, что позволяет одновременно сохранять подлинные технологии и отвечать требованиям современных стандартов долговечности и безопасности.

С другой стороны, нередко «…возникают существенные проблемы, связанные с применением традиционных методов управления, при которых информация о памятниках архитектуры и градостроения управляется различными организациями и специалистами с использованием систем различных форматов, что ограничивает возможности совместной работы специалистов, интеграции информации и функциональной совместимости»15.

Современное состояние культуроохранительной практики в России и мире характеризуется рядом системных вызовов и угроз, отражающих как глобальные трансформации, так и внутренние институциональные дефициты. Эти вызовы носят комплексный характер и требуют научно обоснованного анализа с позиций культурной безопасности, междисциплинарной экспертизы и устойчивого развития.

Активное внедрение цифровых технологий в сферу наследия, с одной стороны, расширяет доступ к культурным ценностям, способствует документированию и архивированию, с другой — приводит к рискам подмены подлинного артефакта его виртуальной репрезентацией. Здесь можно отметить эффект, близкий к понятию «симулякра наследия» (по Ж. Бодрийяру), при котором цифровые репрезентации начинают играть всё более самостоятельную роль в восприятии культурных объектов¹⁶. В музейной практике это проявляется в том, что высококачественные цифровые копии и виртуальные реконструкции становятся важными элементами экспозиций. С одной стороны, это открывает новые возможности для изучения и популяризации наследия, с другой — требует внимательного отношения к сохранению ценности аутентичного объекта и его исторической ауры.

Поэтому возникает необходимость формирования системы подготовки специалистов, способных сочетать гуманитарные, инженерные и IT-компетенции, чтобы реализовывать решение актуальных задач в области сохранения наследия (в т.ч. с учетом необходимости климатической адаптации технологий консервации). Отсутствие такой системы будет приводить к утрате преемственности.

Как видим, в условиях XXI века технологии охраны наследия перестают быть исключительно техническим вопросом и приобретают цивилизационное измерение, отражая ценностные ориентиры государства и социума. Россия, обладая многослойным историко-культурным потенциалом, уникальным по своим масштабам и глубине, нуждается в целостной, научно обоснованной, нормативно подкреплённой и институционально интегрированной системе охраны наследия. Современные технологии — цифровые, инженерные, управленческие, гуманитарные — должны рассматриваться как взаимодополняющие элементы единой стратегии.

Таким образом, понятие «технологии сохранения объектов культурного наследия» может быть охарактеризовано не только как совокупность инструментальных решений, но и как важнейший компонент культурной политики, идентичности, устойчивого развития общества и, соответственно, как значимый фактор поддержания и обеспечения культурного суверенитета нашей страны в глобализующемся мире.