Потери потенциальных лет жизни от предотвратимой смертности трудоспособного населения Амурской области: внутрирегиональные и половозрастные особенности

Полянская Е.В.

doi:10.52180/1999-9836_2026_22_3_9_482_497

Потери потенциальных лет жизни от предотвратимой смертности трудоспособного населения Амурской области: внутрирегиональные и половозрастные особенности

Полянская Е.В.

Журнал: Уровень жизни населения регионов России @vcugjournal

Рубрика: Демографические исследования

Статья в выпуске: 3 т.22, 2026 года.

Бесплатный доступ

Цель исследования — выявить половозрастные и внутрирегиональные различия потерянных потенциальных лет жизни (ПГПЖ) от предотвратимых причин смерти у трудоспособного населения Амурской области. Теоретико-методологическую основу составили подходы к оценке предотвратимой смертности и ПГПЖ, используемые в демографических исследованиях. Информационной базой послужили данные о смертности и численности населения Амурской области за 2017–2019 гг. с детализацией по полу, пятилетним возрастным группам 15–64 лет, муниципальным образованиям и основным группам предотвратимых причин смерти. Впервые для данного региона выполнена декомпозиция ПГПЖ по узким пятилетним возрастным группам для населения трудоспособного возраста (15–64 года) с дифференциацией по полу, муниципальному образованию и группам предотвратимых причин смерти. Установлено, что значения ПГПЖ у мужчин и женщин возрастают как по причинам смерти, связанным с мерами первичной профилактики, так и по причинам, зависящим от своевременного выявления заболеваний и качества лечения. Выявлено, что структура возрастного вклада в ПГПЖ характеризуется выраженными гендерными и территориальными различиями. В 2017–2019 гг. ПГПЖ от причин, связанных с мерами первичной профилактики, увеличились на 3,1% у мужчин и на 8,8% у женщин; наиболее выраженный рост отмечен у мужчин в возрасте 25–29 лет и у женщин в возрасте 35–39 лет. Вместе с тем в возрастах 15–29 лет у обоих полов зафиксировано снижение ПГПЖ. Для причин, предотвратимых своевременным выявлением заболеваний и улучшением лечения, рост ПГПЖ был минимальным и составил 1,7% у мужчин и 2,7% у женщин. Наиболее благоприятная ситуация выявлена в Благовещенске и ЗАТО Циолковский, наиболее неблагоприятная — в пгт Прогресс и Завитинском муниципальном округе. Полученные результаты могут быть использованы для совершенствования региональной политики в сфере охраны здоровья трудоспособного населения.

предотвратимая смертность \ потери потенциальных лет жизни \ возрастная структура смертности \ трудоспособное население \ муниципальные образования \ Амурская область \ человеческий капитал

Короткий адрес: https://sciup.org/143186192

IDS: 143186192 | УДК: 314.48 | DOI: 10.52180/1999-9836_2026_22_3_9_482_497

Features of Potential Years of Life Lost from Preventable Mortality in Municipalities of the Amur Region

The study aims to identify sex-, age-, and intra-regional differences in potential years of life lost (PYLL) from preventable causes of death among the working-age population of the Amur Region. The theoretical and methodological framework of the study is based on approaches to the assessment of preventable mortality and PYLL used in demographic research. The empirical basis includes mortality and population data for the Amur Region for 2017–2019, disaggregated by sex, five-year age groups of 15–64 years, municipalities, and major groups of preventable causes of death. For the first time in this region, PYLL was decomposed by narrow five-year age groups for the workingage population (15–64 years), with differentiation by sex, municipality, and groups of preventable causes of death. The findings show that PYLL increased in both men and women due to causes of death associated with primary prevention measures, as well as due to causes dependent on timely disease detection and the quality of treatment. The age-specific contribution to PYLL was found to be characterized by pronounced gender and territorial differences. In 2017–2019, PYLL from causes associated with primary prevention increased by 3.1% in men and 8.8% in women; the most pronounced increase was observed among men aged 25–29 years and women aged 35–39 years. At the same time, a decline in PYLL was recorded for both sexes in the 15–29 age group. For causes preventable through timely disease detection and improved treatment, the increase in PYLL was minimal, amounting to 1.7% in men and 2.7% in women. The most favorable situation was identified in Blagoveshchensk and the closed administrative-territorial entity of Tsiolkovsky, while the most unfavorable situation was observed in the urban-type settlement of Progress and the Zavitinsky Municipal District. The findings may be used as an evidence base for improving regional health policy in the field of protecting the health of the working-age population.

Текст научной статьи Потери потенциальных лет жизни от предотвратимой смертности трудоспособного населения Амурской области: внутрирегиональные и половозрастные особенности

Дальневосточный научный центр физиологии и патологии дыхания, Благовещенск, Россия (,

Концепция предотвратимой смертности формировалась на протяжении последних пяти десятилетий и к настоящему времени превратилась в один из ключевых аналитических инструментов оценки эффективности системы здравоохранения и определения резервов снижения преждевременной смертности населения. Исторически данный подход восходит к работам американского исследователя Д. Рутштейна и его коллег, которые в 1976 г. впервые предложили систематизированный перечень причин смерти, рассматриваемых в качестве индикаторов качества медицинской помощи [1]. Центральная идея концепции состоит в том, что определённые случаи смерти в трудоспособных возрастах могли бы быть предотвращены при условии своевременного и адекватного функционирования медицинских и профилактических служб.

Проблема предотвратимой смертности населения трудоспособного возраста остаётся одной из ключевых для демографического развития России, особенно в контексте регионов Дальнего Востока, испытывающих устойчивый отток населения и дефицит трудовых ресурсов.

Интегральным показателем демографических потерь от предотвратимой смертности служит показатель потерянных лет потенциальной жизни (ПГПЖ), позволяющий учесть не только факт смерти, но и возраст её наступления. В отличие от традиционных показателей смертности, ПГПЖ взвешивает каждый случай смерти по числу не-дожитых лет до условного стандарта и позволяет выделить возрастные когорты и заболевания, где снижение смертности даст наибольший прирост ожидаемой продолжительности жизни и наибольшее сокращение экономических и демографических потерь.

Расчёты потерянных лет потенциальной жизни производились как для отдельных федеральных округов [2], регионов России [3; 4], так и для отдельных классов причин смерти – сердечно-сосудистых заболеваний [5], онкологических заболеваний [6], внешних причин [7] и т.д. Исследования по расчётам значений ПГПЖ на муниципальном уровне встречаются крайне редко. В частности, в исследовании Т.П. Сабгайда и соавторов, анализ предотвратимой смертности в муниципальных образованиях Москвы выявил зна- чительную дифференциацию показателей внутри крупного мегаполиса, что обусловлено различиями в доступности и качестве медицинской помощи, уровне доходов населения, а также распространённости поведенческих факторов риска [8].

Зарубежными исследователями также проводятся исследования потерь потенциальных лет жизни на муниципальном уровне от предотвратимой смертности. Так, в работе D.M. Rahotă и соавторов показано, что в Румынии в 2020 г. межтерриториальные различия стандартизованного показателя ПГПЖ от COVID-19 по административно-территориальным единицам достигали 5,6 раза. По мнению авторов, эти различия были связаны с разной доступностью ресурсов здравоохранения, особенностями противоэпидемических мер и демографическими характеристиками отдельных округов [9]. В исследовании [10] была проанализирована зависимость между муниципальной депривацией по уровню образования и медианному доходу и величиной ПГПЖ в муниципалитетах Норвегии. Показано, что в муниципалитетах с меньшей депривацией по образованию и доходу значения ПГПЖ на 100 000 населения ниже, чем в более депривированных муниципалитетах.

Возрастно-половые и территориальные различия в уровне ПГПЖ от предотвратимых причин смертности изучались многими отечественными учёными. Так, например, в статье В.Г. Семеновой и соавторов в период с 1989–2007 гг. выявлена тенденция снижения ПГПЖ у трудоспособного населения на 17,4% в мужской и 14,7% в женской популяции для всех ведущих причин смерти [11].

В целом по России наблюдается устойчивый тренд снижения смертности от предотвратимых причин. В работе З. Николоски в соавторстве осуществлена оценка вклада отдельных причин смерти в формирование показателя потерянных лет потенциальной жизни мужчин и женщин в России с 2000–2018 гг. Доказан северо-восточный градиент предотвратимой смертности (в Дальневосточном и Сибирском федеральном округе), снижение смертности от рака, сердечно-сосудистых заболеваний и болезней, связанных с употреблением алкоголя, как среди мужчин, так и среди женщин при одновременном росте смертности от осложнений диабета и инфекции, вызванной вирусом иммунодефицита [12].

По данным исследования С.Н. Киселева, масштабы ПГПЖ в Амурской области являются одним из самых высоких в Дальневосточном Федеральном округе [2]. Амурская область характеризуется сложными медико-демографическими условиями, связанными с пространственными особенностями проживания населения, низкой транспортной доступностью медицинской помощи в ряде муниципалитетов. В этой связи, анализ ПГПЖ от предотвратимой смертности в регионе на уровне муниципальных образований имеет значение для выявления внутрирегионального неравенства в потерях человеческого потенциала. Цель исследования – выявление половозрастных и внутрирегиональных особенностей потерь потенциальных лет жизни от предотвратимых причин смерти в Амурской области. Для достижения поставленной цели решались следующие задачи: определить возрастные группы, вносящие наибольший вклад в ПГПЖ у мужчин и женщин; выявить муниципальные образования с наиболее высокими и наиболее низкими значениями ПГПЖ; оценить динамику ПГПЖ по причинам, предотвратимым мерами первичной профилактики, а также по причинам, предотвратимым своевременным выявлением заболеваний и улучшением лечения. Гипотеза исследования состояла в том, что значения и возрастная структура ПГПЖ от предотвратимых причин смерти существенно различаются между муниципальными образованиями Амурской области, а также дифференцированы по полу и возрасту умерших. Объект исследования – ПГПЖ от предотвратимых причин смерти у трудоспособного населения муниципальных образований Амурской области. Предмет исследования – территориальная, возрастная и половая структура ПГПЖ по укрупненным группам предотвратимых причин смерти.

Теоретические и методологические основы

Согласно концепции предотвратимой смертности, все предотвратимые причины смерти подразделяются на три основные группы [13]. Первая группа – причины, потери от которых могут быть предотвращены мерами первичной профилактики. К таким причинам, относят: травмы и отравления; злокачественные новообразования губы, полости рта и глотки, пищевода, печени и внутрипечёночных желчных протоков, гортани, трахеи, бронхов, легких, других органов дыхания и грудной клетки, мочевого пузыря, других не-уточнённых мочевых органов; субарахноидальные кровоизлияния; внутримозговые и другие внутричерепные кровоизлияния; инфаркт мозга; инсульт, не уточнённый как инфаркт или кровоизлияние; другие цереброваскулярные болезни;

С 1990 г. ВОЗ, ОЭСР, Всемирным банком, другими международными организациями и регулирующими органами отдельных стран наряду с показателем смертности для оценки потерь здоровья населения используется показатель ПГПЖ [14].

Данный индикатор интегрирует две существенные характеристики смертности: число случаев смерти и возраст их наступления, что позволяет акцентировать внимание на потерях в молодых и средних трудоспособных возрастах. В отличие от традиционных коэффициентов смертности, ПГПЖ присваивает больший вес смертям в младших возрастах, поскольку каждый такой случай сопряжён с утратой большего числа «потенциально продуктивных» лет жизни. Следует отметить, что исследователи устанавливают разные возрастные границы для расчёта этого показателя, что влияет на сопоставимость результатов. Это обусловлено отсутствием единого стандарта. Случаи смерти в возрастах, превышающих установленный нормативный предел, при расчёте ПГПЖ не учитываются. В исследовании А.Е. Ивановой и соавторов использовался нормативный верхний предел 65 лет для расчёта недожитых лет [15]. В работе З. Николоски в соавторстве верхний предел при анализе предотвратимой смертности был установлен на уровне 75 лет [12]. О.С. Кобя- кова и соавторы в российской методике предотвратимой смертности 2025 года устанавливают 78 лет как верхнюю границу, что соответствует национальным целям развития Российской Федерации [16]. Согласно отчёту «Глобальное бремя болезней» в качестве точки отсчёта для ПГПЖ принят показатель 86 лет – это ожидаемая продолжительность жизни женщин в Японии, что соответствует самой высокой национальной продолжительности жизни, наблюдавшейся в мире на 2010 г. [17]. Оценка ПГПЖ, обусловленных предотвратимой смертностью от разных классов причин смерти, осуществлялась в ряде отечественных и зарубежных исследований. Так, например, в статье Mühlichen и соавторов проанализирована динамика предотвратимой смертности на материалах германоязычных регионов Центральной Европы (Австрия, Германия, Швейцария, Южный Тироль), продемонстрированы выраженные пространственные градиенты в уровнях профилактируемой смертности и смертности, поддающейся лечению, с преимуществом юго-западных территорий [18]. В исследовании M.E. Kruk в соавторстве на примере 137 стран проанализирован уровень предотвратимой смертности, определяемый качеством медицинской помощи. Сделан вывод о том, что 8,6 миллионов смертей в год связано с низким качеством медицинского обслуживания [19].

Исследование основано на официальных данных о смертности населения Амурской области за 2017–2019 гг., полученных из территориального органа Росстата по Амурской области и формы № 51 «Сведения о распределении умерших по полу, возрастным группам и причинам смерти на административных территориях». Для повышения статистической устойчивости показателей при малой численности населения отдельных территорий использовалось усреднение данных за трёхлетний период (2017–2019 гг.). В качестве базового периода исследования выбраны 2017–2019 гг., поскольку данный временной интервал предшествует началу пандемии COVID-19 и не учитывает изменение уровня и структуры смертности населения вследствие COVID-19.

На основе данных о причинах смерти за 2017–2019 гг. проведена оценка вклада причин смерти в зависимости от способа её возможного предотвращения: мерами первичной профилактики (1 группа), предотвратимых своевременным выявлением заболевания (2 группа), предотвратимых улучшением лечения и медицинской помощи (3 группа). Разделение причин смерти на 3 группы проведено с помощью методики, используемой в работе А.Е. Ивановой, В.Г. Семеновой, Е.П. Сабгайда [15]. В настоящем исследовании

2 и 3 группа предотвратимых причин смерти была объединена, что связано с малой численностью случаев от некоторых причин смерти и, соответственно, нестабильностью коэффициента ПГПЖ в расчёте на 100 000 населения. Кроме того, многие исследователи отмечают именно суммарные показатели смертности от причин, зависящих от диагностики и лечения (т.е. объединенные группы 2 и 3), наиболее наглядно отражают эффективность медицинской помощи [5; 6; 7]. Коэффициент ПГПЖ рассчитывался путём поэтапного агрегирования значений для возрастных групп 15–64 лет по предотвратимым причинам смерти. Расчёт коэффициента ПГПЖ на 100 000 населения производился на основе Методических рекомендаций по использованию показателя «Потерянные годы потенциальной жизни» (ПГПЖ) для обоснования приоритетных проблем здоровья населения России на федеральном, региональном и муниципальном уровнях1». Для каждой территории рассчитана структура ПГПЖ по возрастным группам – доля (в процентах) вклада каждой пятилетней группы в суммарные ПГПЖ. Период дожития рассчитывался до возраста, равного 65 годам.

Недожитые годы для каждого возрастного интервала рассчитываются по формуле:

Ai = T – xi (1)

где Ai – число недожитых лет в возрастном интервале i; T – нормативный верхний возрастной предел; x i – значение середины соответствующего возрастного интервала.

Сводный показатель ПГПЖ (PYLL) вычисляется как сумма произведений числа умерших в каждом возрастном интервале на соответствующее количество недожитых лет:

PYLL = ∑_i Di * Ai (2)

где PYLL – потерянные годы потенциальной жизни (Potential Years of Life Lost )

Di – число умерших в возрастном интервале i; Ai – число лет недожития в возрастном интервале i.

Коэффициент ПГПЖ на 100 000 населения рассчитывался по формуле:

RATEpyll= PYLL/Pu × 100 000 (3)

где RATEpyll — коэффициент ПГПЖ на 100 000 населения

PYLL – потерянные годы потенциальной жизни Pu – численность населения в возрастной группе u.

Стандартизованные коэффициенты ПГПЖ рассчитывались прямым методом; в качестве стандарта использовалась возрастная структура среднегодового населения Амурской области за 2017–2019 гг. К числу основных ограничений исследования следует отнести агрегированный характер анализа ПГПЖ по укрупнённым группам предотвратимых причин смерти без отдельной оценки ведущих нозологических классов внутри каждой группы. Кроме того, объединение второй и третьей групп предотвратимых причин смерти, обусловленное малой численностью случаев по отдельным причинам, снижает аналитическую детализацию полученных результатов. Наконец, усреднение данных за три года по пятилетним возрастным группам и муниципальным образованиям не устраняет полностью статистическую неустойчивость показателей в территориях с малой численностью населения.

Результаты исследования

Как и в целом для России, так и для Амурской области установлено, что доля мужских смертей существенно превышает женские в рамках смертности, обусловленной мерами первичной профилактики (1 группа), однако темп роста показателя в женской популяции был выше. За период с 2017–2019 гг. в регионе отмечается рост ПГПЖ от профилактируемых причин смертности на 3,1% для мужчин и 8,8% для женщин.

В мужской популяции нарастание интенсивности потерь ПГПЖ отмечается в более ранних возрастах с 25–29 лет, тогда как у женщин значения ПГПЖ нарастают, начиная с 35–39 лет. Позитивной тенденцией выступает сокращение ПГПЖ как в мужской, так и в женской популяциях в ранних трудоспособных возрастах 15–29 лет (на 27% у мужчин и 26,9% у женщин), а также в диапазоне 35–39 лет (на 5,2% у мужчин и 22,2% у женщин). В остальных возрастных группах отмечается рост ПГПЖ как для мужчин, так и для женщин.

Анализ возрастной структуры ПГПЖ от причин смерти, предотвратимых мерами первичной профилактики, для обоих полов показывает выраженную концентрацию потерь в средних возрастах трудоспособного периода (35–49 лет) – 35% в женской и 30% в мужской популяции. Пик вклада и у мужчин, и у женщин приходится на возраст 40–44 года – в среднем 16 % от всех ПГПЖ у мужчин и 17,6% у женщин. Молодые трудоспособные возраста в мужской и женской популяции (15–19 лет) вносят относительно небольшой вклад (4,9% и 2,7% соответственно), несмотря на высокие значения ПГПЖ на один случай смерти. Для возрастов 55–64 лет также характерен незначительный вклад и у мужчин, и у женщин (в среднем 13,2% и 12,5% соответственно), что объясняется уменьшением «веса» каждого случая смерти в данных возрастах (таблица 1).

Таблица 1

Вклад возрастных групп в ПГПЖ от причин смерти, потери от которых могут быть предотвращены мерами первичной профилактики (первая группа) в Амурской области в 2017–2019 гг. (в человеко-годах)

Table 1

Contribution of Age Groups to the Potential Years of Life Lost (PYLL) From Causes of Death, Losses From Which Can be Avoided by Primary Prevention Measures (First Group) in Amur Region in 2017–2019 (in Person-Years)

Возрастные группы	2017		2018		2019		Средние значения
Возрастные группы	мужчины	женщины	мужчины	женщины	мужчины	женщины	мужчины	женщины
15–19	45,2	5,0	36,8	8,4	40,1	10,0	40,7	7,8
20–24	45,0	10,5	49,5	18,0	39,0	9,0	44,5	12,5
25–29	90,3	30,5	91,6	29,2	62,4	17,3	81,4	25,7
30–34	102,8	28,9	116,7	39,3	104,0	35,8	107,8	34,7
35–39	119,9	54,1	124,8	53,1	114,0	44,2	119,6	50,4
40–44	113,4	35,7	141,8	60,8	141,8	58,3	132,4	51,6
45–49	105,9	33,8	109,1	50,4	118,0	40,8	111,0	41,7
50–54	77,3	31,2	88,4	27,0	76,8	34,0	80,8	30,7
55–59	68,0	23,4	68,6	20,8	84,7	27,3	73,8	23,8
60–64	33,8	12,8	33,9	11,1	37,9	13,9	35,2	12,6
ПГПЖ	801,6	265,9	861,2	318,0	818,7	290,6	827,2	291,5

Источник: составлено автором по результатам расчётов Амурстата.2

2 Здесь и далее: Таблица С51 «Распределение умерших по полу, возрастным группам и причинам смерти» по Амурской области за 2017, 2018 и 2019 гг. Источник: данные, предоставленные Амурстатом по запросу.

Для региона характерен незначительный рост ПГПЖ от причин смерти, потери от которых связаны с организацией медицинской помощи – на 1,7 % у мужчин, на 2,7% у женщин. Такие тенденция связаны с ростом потерь в возрастных группах 30-34 года, 40–44 года, 60–64 года. Также для женщин в возрастных группах 20–24 года и для мужчин в возрасте 50–54 года отмечается рост ПГПЖ на 1,5 человеко-лет и 6,1 человеко-лет соответственно. В то же время следует отметить позитивные тренды в значении ПГПЖ, связанные

Таблица 2

Вклад возрастных групп в ПГПЖ от причин смерти, потери от которых могут быть предотвращены своевременным лечением и выявлением заболеваний (вторая+ третья группы) в Амурской области в 2017–2019 гг. (человеко-лет)

Table 2

Contribution of Age Groups to the Potential Years of Life Lost From Causes of Death, Losses from Which Can be Avoided by Timely Treatment and Detection of Diseases (Second + Third Groups) in Amur Region in 2017–2019 (in Person-Years)

Возрастные группы	2017		2018		2019		Средние значения
Возрастные группы	мужчины	женщины	мужчины	женщины	мужчины	женщины	мужчины	женщины
15–19	5,0	5,0	0,0	1,7	3,3	0,0	2,8	2,2
20–24	6,0	1,5	1,5	4,5	1,5	3,0	3,0	3,0
25–29	11,9	8,0	17,2	11,9	10,6	5,3	13,3	8,4
30–34	19,6	8,1	20,7	17,3	26,6	21,9	22,3	15,8
35–39	33,4	14,7	28,5	26,5	28,5	19,7	30,1	20,3
40–44	28,4	16,2	34,8	34,8	34,0	19,4	32,4	23,5
45–49	26,2	17,2	26,7	15,3	24,9	15,9	25,9	16,2
50–54	14,9	18,2	20,0	11,6	20,9	9,8	18,6	13,2
55–59	19,6	16,7	19,6	11,1	16,1	12,9	18,5	13,6
60–64	7,2	7,4	10,4	7,0	8,7	8,1	8,8	7,5
ПГПЖ	172,3	113,0	179,7	141,9	175,1	116,1	175,7	123,6

Источник: составлено автором по результатам расчётов Амурстата.

Анализ среднего значения стандартизированных коэффициентов ПГПЖ от предотвратимых причин смерти в разрезе муниципальных образований Амурской области за период 2017–2019 гг. выявил критический уровень территориального неравенства в масштабах потерянных лет потен- с заметным сокращением смертности в младших трудоспособных возрастах 15–29 лет, как для мужчин, так и для женщин – на 48,4% и 74,2% соответственно (таблица 2).

Потери, обусловленные медицинским компонентом, демонстрируют такое же распределение вклада возрастных групп, как потери, связанные со смертностью, предотвратимой мерами первичной профилактики. Максимальный вклад приходится на возраст 40–44 года – 11,1% всех ПГПЖ у мужчин и 7,85 % у женщин.

циальной жизни (таблица 3). В среднем, дифференциация в значении данного показателя достигает 5 раз, как для мужского, так и для женского населения. Особенно выражен гендерный разрыв в 1-й группе причин, где потери мужчин превышают женские в 2,31 раза.

Таблица 3

Средние значения стандартизированного коэффициента ПГПЖ за 2017–2019 гг.

от предотвратимых причин смерти в муниципальных образованиях Амурской области в расчёте на 100 000 населения

Table 3

Average Values of Standardized Potential Years of Life Lost for 2017–2019 From Preventable Causes of Death in Municipalities in Amur Region per 100,000 Population

Наименование муниципального образования	Причины, потери от которых могут быть предотвращены мерами первичной профилактики (1-я группа)				Причины, потери от которых могут быть предотвращены своевременным выявлением заболеваний и улучшением лечения (2+3 группа)
	женщины		мужчины		женщины		мужчины
	ПГПЖ	Ранг	ПГПЖ	Ранг	ПГПЖ	Ранг	ПГПЖ	Ранг
Архаринский	5719,07	11	17061,86	4	2657,33	9	1936,91	22
Белогорский	4502,59	20	7675,85	26	2303,30	16	2809,96	11

Окончание Таблицы 3

Наименование муниципального образования	Причины, потери от которых могут быть предотвращены мерами первичной профилактики (1-я группа)				Причины, потери от которых могут быть предотвращены своевременным выявлением заболеваний и улучшением лечения (2+3 группа)
	женщины		мужчины		женщины		мужчины
	ПГПЖ	Ранг	ПГПЖ	Ранг	ПГПЖ	Ранг	ПГПЖ	Ранг
Благовещенский	2888,61	27	7998,18	24	4960,62	1	2092,56	20
Бурейский	5394,15	14	18590,45	2	2747,82	8	4529,03	2
Завитинский	7891,02	3	14543,99	8	3294,60	3	3126,30	8
Зейский	4724,42	19	9941,32	19	2485,16	12	2097,92	18
Ивановский	4795,46	17	8183,75	23	2593,71	10	1956,50	21
Константиновский	4994,72	16	13875,53	11	2230,62	18	3207,94	6
Магдагачинский	7001,75	5	15092,98	7	2431,45	13	2885,62	10
Мазановский	6102,55	9	13149,36	14	1429,10	23	2323,01	17
Михайловский	3853,44	23	10842,2	18	3011,77	6	2665,95	14
Октябрьский	3839,44	24	7943,32	25	2126,71	19	1363,52	26
Ромненский	5815,56	10	15752,04	6	2525,56	11	3668,17	3
Свободненский	6551,26	7	14245,96	10	3051,72	5	2712,84	12
Селемджинский	3606,75	26	9120,07	21	1134,41	26	2459,02	15
Серышевский	5603,83	12	13060,25	15	2754,42	7	3223,24	5
Сковородинский	7980,66	2	14524,35	9	2250,98	17	1726,07	23
Тамбовский	3832,67	25	13393,70	13	2307,61	15	3109,01	9
Тындинский	6712,79	6	6875,29	27	1383,76	24	1297,87	27
Шимановский	8558,71	1	20054,23	1	1934,32	21	3262,41	4
г. Благовещенск	1799,05	28	5769,39	28	904,85	27	1589,83	25
г. Белогорск	4068,66	22	9230,26	20	1430,34	22	2096,73	19
г. Зея	6482,00	8	11775,13	16	3086,23	4	2706,80	13
г. Райчихинск	5119,40	15	16488,46	5	2393,74	14	3174,74	7
г. Свободный	4757,01	18	13712,73	12	2094,85	20	2394,51	16
г. Тында	4350,64	21	8888,68	22	883,07	28	1084,63	28
г. Шимановск	5566,40	13	11682,57	17	1254,02	25	1675,57	24
ЗАТО Циолковский	1534,13	29	4225,11	29	843,89	29	264,10	29
пгт Прогресс	7837,37	4	17202,02	3	4163,26	2	4727,72	1

Источник: составлено автором по результатам расчётов Амурстата.

По результатам проведённого анализа выделены территории, демонстрирующие повышенный и пониженный уровни в значениях показателя ПГПЖ.

Минимальные ПГПЖ от причин смерти, предотвратимых мерами первичной профилактики, и у мужчин, и у женщин отмечаются в ЗАТО Циолковском, г. Благовещенске. Эти территории формируют «нижний предел» потерь от причин, предотвратимых первичной профилактикой, и могут рассматриваться как ориентир для других муниципальных образований. Наибольшие значения ПГПЖ от предотвратимых причин смерти первой группы для мужчин и женщин фиксируются в Шимановском муниципальном округе (8558,71 и 20054,23 человеко-лет на 100000 насе- ления соответственно). Также, в женской популяции высоки значения ПГПЖ в Сковородинском муниципальном округе (7980,66 человеко-лет на 100 000 населения), Завитинском муниципальном округе (7891,02 человеко-лет на 100 000 населения). Для мужчин высокие ПГПЖ от причин 1-й группы характерны в Бурейском муниципальном округе – (18590,45 на 100 000 населения), пгт. Прогресс (17202,02 на 100 000 населения).

Самые низкие значения ПГПЖ, обусловленные своевременным оказанием медицинской помощи, в мужской и женской популяции отмечаются в ЗАТО Циолковском (264,1 человеко-лет на 100 000 и 843,89 человеко-лет на 100 000 населения соответственно), который является закрытым административно-территориальным образова- нием с развитой инфраструктурой космодрома «Восточный», высокой обеспеченностью медицинскими услугами, в том числе Медико-санитарной частью космодрома «Восточный» ФГБУЗ ДВОМЦ ФМБА России. Низкие значения ПГПЖ характерны для г. Тында (883,07 человеко-лет на 100000 населения для женщин и 1084,63 человеко-лет на 100 000 для мужчин). Максимальные потери от причин 2 и 3 группы для мужчин характерны для пгт. Прогресс (4 728 человеко-лет на 100 000 населения), Бурейского и Ромненско-го муниципальных округов (4529 человеко-лет и

3668 человеко-летна 100 000 населения соответственно). Максимальные потери для женщин – в пгт. Прогресс (4 163 человеко-лет на 100 000), Завитинском муниципальном округе (3 295 человеко-лет на 100 000), а также Благовещенском муниципальном округе (4960,62 человеко-лет на 100 000).

Сравнительный анализ вклада возрастных групп в ПГПЖ от предотвратимой смертности в Амурской области выявил различия в возрастном профиле ПГПЖ в зависимости от пола и места проживания (таблицы 4 и 5).

Таблица 4

Средние значения вклада возрастных групп в значения ПГПЖ из-за преждевременной смертности от причин, потери от которых предотвратимы мерами первичной профилактики в Амурской области в 2017–2019 гг. (в %)

Table 4

Average Values of Contribution of Age Groups to the Values of the Potential Years of Life Lost from Avoidable Mortality From Сauses whose Losses are Preventable by Primary Prevention Measures in Amur Region in 2017–2019 years (in %)

Наименование муниципального образования	Пол	Возрастные группы (лет)
Наименование муниципального образования	Пол	15–19	20–24	25–29	30–34	35–39	40–44	45–49	50–54	55–59	60–64
Архаринский	женщины	-	7,7	6,8	11,8	15,1	12,5	16,4	14,3	13,5	1,9
муниципальный округ	мужчины	2,7	3,6	10,1	13,8	7,6	20,7	13,5	11,0	10,5	6,6
Белогорский	женщины	-	7,8	13,8	12,0	10,2	21,1	16,6	9,7	3,1	5,7
муниципальный округ	мужчины	4,7	8,8	17,5	8,4	10,5	18,9	11,3	6,1	9,6	4,0
Благовещенский	женщины	-	13,6	12,0	10,4	31,1	11,0	5,8	8,4	4,0	3,8
муниципальный округ	мужчины	6,7	9,4	3,7	19,0	11,7	16,1	11,3	13,3	4,9	4,0
Бурейский	женщины	12,0	-	4,8	8,3	24,6	23,2	6,8	8,3	9,4	2,6
муниципальный округ	мужчины	1,6	2,7	12,5	8,0	20,2	20,4	9,3	12,5	9,2	3,7
Завитинский	женщины	6,1	5,5	9,7	21,1	14,3	17,7	4,7	13,6	4,3	3,1
муниципальный округ	мужчины	5,4	6,2	6,6	10,5	15,8	20,3	14,5	10,6	5,2	4,9
Зейский	женщины	10,1	9,1	-	-	11,9	29,4	7,7	19,7	7,1	5,1
муниципальный округ	мужчины	2,3	-	14,1	12,2	12,3	10,1	7,4	10,6	18,5	12,5
Ивановский	женщины	-	5,8	15,3	22,3	15,1	6,2	9,8	7,2	13,6	4,7
муниципальный округ	мужчины	3,0	13,5	7,7	14,1	9,9	16,5	11,5	9,7	8,7	5,5
Константиновский	женщины	-	-	9,0	15,7	13,4	16,5	17,4	15,8	8,0	4,1
муниципальный округ	мужчины	2,7	14,4	20,4	8,7	8,2	8,2	10,7	9,9	10,7	6,1
Магдагачинский	женщины	-	8,6	7,6	6,6	22,5	27,8	9,1	9,3	5,9	2,8
муниципальный округ	мужчины	-	5,6	9,2	13,5	16,1	19,0	13,3	8,9	9,6	4,9
Мазановский	женщины	-	-	19,3	-	9,5	15,7	27,8	4,5	15,6	7,6
муниципальный округ	мужчины	9,6	2,5	18,0	21,0	8,4	2,5	14,0	10,3	9,5	4,2
Михайловский	женщины	-	11,5	10,2	17,7	7,5	-	24,5	10,7	11,3	6,5
муниципальный округ	мужчины	11,1	11,0	2,8	8,6	11,4	9,7	18,3	10,3	10,2	6,6
Октябрьский	женщины	-	-	8,3	-	24,5	10,1	27,8	8,7	14,6	6,0
муниципальный округ	мужчины	9,3	11,4	9,9	6,6	9,3	12,2	17,0	9,7	11,1	3,6
Ромненский	женщины	17,1	-	13,6	-	20,1	8,3	26,1	-	6,0	8,7
муниципальный округ	мужчины	5,1	-	10,7	15,4	13,3	22,2	12,4	4,0	11,6	5,4
Свободненский	женщины	7,9	-	-	10,9	37,1	11,5	15,1	8,8	4,2	4,6
муниципальный район	мужчины	5,5	4,4	10,7	13,1	22,5	17,5	10,3	4,8	7,7	3,4

Окончание Таблицы 4

Наименование муниципального образования	Пол	Возрастные группы (лет)
Наименование муниципального образования	Пол	15–19	20–24	25–29	30–34	35–39	40–44	45–49	50–54	55–59	60–64
Селемджинский муниципальный район	женщины	-	16,1	-	12,4	31,7	17,4	-	10,0	3,2	9,1
Селемджинский муниципальный район	мужчины	10,4	4,2	-	19,1	21,7	6,3	8,1	17,3	9,0	3,8
Серышевский муниципальный округ	женщины	-	-	-	14,1	12,0	24,8	13,7	19,9	9,9	5,5
Серышевский муниципальный округ	мужчины	11,8	3,7	9,4	9,5	19,8	16,8	12,0	8,1	6,0	2,8
Сковородинский муниципальный округ	женщины	3,1	5,5	14,6	19,0	14,4	19,3	8,2	7,7	4,3	4,2
Сковородинский муниципальный округ	мужчины	5,6	9,7	16,0	15,0	9,7	14,5	12,2	9,6	5,5	2,4
Тамбовский муниципальный округ	женщины	-	-	19,6	11,4	9,7	12,0	18,8	16,0	7,2	5,3
Тамбовский муниципальный округ	мужчины	6,1	6,7	9,4	14,0	14,3	19,7	10,4	7,1	7,1	5,2
Тындинский муниципальный округ	женщины	-	6,5	17,3	-	25,5	21,1	5,5	14,1	6,3	3,7
Тындинский муниципальный округ	мужчины	-	7,2	8,1	15,8	20,8	6,9	10,9	6,9	15,2	8,2
Шимановский муниципальный округ	женщины	-	15,0	13,3	-	19,7	16,2	12,8	9,3	8,8	4,8
Шимановский муниципальный округ	мужчины	6,2	5,5	13,0	7,8	27,0	14,0	13,6	3,1	6,5	3,3
г. Благовещенск	женщины	-	2,2	9,9	15,4	16,8	16,9	15,6	9,7	9,6	3,9
г. Благовещенск	мужчины	4,0	3,4	7,1	12,2	13,5	17,2	16,6	11,9	9,3	4,8
г. Белогорск	женщины	4,5	8,1	5,4	10,9	18,6	17,5	14,6	9,4	7,1	3,9
г. Белогорск	мужчины	7,9	3,0	9,2	16,3	14,8	12,7	13,9	8,6	9,7	4,0
г. Зея	женщины	8,4	3,7	6,6	11,5	27,0	14,2	14,3	7,0	3,7	3,6
г. Зея	мужчины	5,8	6,1	8,5	11,4	18,8	12,6	7,0	12,7	13,0	4,1
г. Райчихинск	женщины	6,2	-	9,9	4,3	7,3	24,1	26,0	10,4	6,5	5,4
г. Райчихинск	мужчины	1,5	3,3	7,8	15,1	15,9	15,6	20,1	8,4	8,0	4,3
г. Свободный	женщины	-	4,4	11,7	6,8	14,4	20,2	15,9	11,6	10,8	4,1
г. Свободный	мужчины	2,4	6,0	12,5	13,1	14,0	17,0	14,0	10,9	7,8	2,3
г. Тында	женщины	-	-	6,7	26,4	15,0	14,4	12,9	11,8	8,2	4,6
г. Тында	мужчины	5,3	1,5	5,6	10,9	21,8	13,8	13,6	8,7	12,7	6,0
г. Шимановск	женщины	6,1	-	-	12,7	18,0	20,7	18,7	6,8	11,8	5,3
г. Шимановск	мужчины	6,2	5,5	13	7,8	27,0	14,0	13,6	3,1	6,5	3,3
ЗАТО Циолковский	женщины	-	-	-	-	-	29,0	22,8	33,3	10,5	4,3
ЗАТО Циолковский	мужчины	-	7,9	7,0	26,5	-	47,7	-	-	8,8	2,1
Пгт. Прогресс	женщины	7,6	6,8	-	10,5	9,0	22,2	17,5	14,9	9,4	2,2
Пгт. Прогресс	мужчины	5,6	5,0	2,3	13,0	12,8	19,8	15,3	12,5	9,6	4,1

Источник: составлено автором по результатам расчётов Амурстата.

В значительной части муниципалитетов вклад возрастов 15–19 лет и 20–24 года у женщин либо равен 0, либо не превышает 5–8% при анализе ПГПЖ от предотвратимой смертности, тогда как у мужчин часто фиксируются значения вклада в раннем трудоспособном возрасте в диапазоне 4–13%. Это указывает на то, что профилактика травматизма и рискованного поведения в молодёжной среде критичнее для мужского населения. Территориями-лидерами по вкладу раннего трудоспособного возраста 15–24 года в ПГПЖ у мужчин, где суммарная доля превышает 10–17%, являются северные муниципальные округа Амурской области (Сковородинский (15,3%), Селем- джинский (14,6%), а также Константиновский (17,1%) и Ивановский муниципальные округа (16,5%). Наибольший суммарный вклад возрастов 15–24 года в структуру ПГПЖ у женщин отмечается в Ромненском (17,1%), Селемджинском (16,1%) и Шимановском (15,0%) районах. Эти территории требуют приоритетных мер первичной профилактики среди молодых мужчин и женщин – прежде всего профилактики травматизма, ДТП и девиантного поведения.

В ряде муниципальных образований отмечается существенный вклад возрастной группы 25–29 лет в ПГПЖ, что означает потерю 38,5 лет потенциальной жизни при условии дожития до

65 лет. Это значительно снижает среднюю ожидаемую продолжительность жизни и уровень человеческого капитала для этих территорий. В частности, для мужской популяции это характерно для Белогорского (17,5%) Константиновского (20,4%) и Зейского округов (14,1%). В женской популяции тревожным является высокая доля данного возрастного диапазона для женщин в Маза-новском (19,3%), Тамбовском (19,6%) и Тындинском (17,3%) округах. В остальных территориях вклад возрастной группы 25–29 у мужчин выше, чем у женщин.

Вклад возрастной группы 30–34 года в ПГПЖ от смертности, предотвратимой мерами первичной профилактики, в Амурской области характеризуется значительной вариабельностью по территориям и полу, с пиковыми значениями до 26–27% в отдельных муниципалитетах. Наибольший вклад в этой группе у женщин демонстрируют преимущественно городские и прилегающие сельские районы – г. Тында (26,4%), Константиновский муниципальный округ (15,7%), город Благовещенск (15,4%), Серышевский муниципальный округ (14,1%), город Шимановск (12,7%). У мужчин максимальные значения приходятся на ЗАТО Циолковский (26,5%), Селемджинский муниципальный район (19,1%), город Белогорск (16,3%), Тамбовский муниципальный округ (14%) и Ромненский муниципальный округ (15,4%).

Возрастные группы 35–39, 40–44 и 45–49 лет для большинства муниципалитетов дают макси- мальную долю ПГПЖ как среди мужчин, так и среди женщин. При этом, интересной является тенденция более значительного веса возрастной группы 35–39 лет у женщин, чем у мужчин, для 19 муниципальных образований региона. У женщин в ряде территорий вклад 35–39 лет достигает свыше 30% – в Свободненском (37,1%), Се-лемджинском (31,7%), Благовещенском округах (31,1%).

В большинстве муниципалитетов вклад возрастов 50–54, 55–59 и 60–64 лет у женщин и мужчин сохраняется значимым, но уже уступает вкладу 35–49 лет. Среди муниципалитетов заметное преобладание вклада возрастной группы 50–64 лет у женщин наблюдается в ЗАТО Циолковский (48,1%), Серышевском (35,3%) и Зейском муниципальных округах (31,9%). Эти территории характеризуются более «поздним» пиком ПГПЖ, что благоприятно для значения ожидаемой продолжительности жизни, поскольку снижает потери в наиболее продуктивных возрастах. У мужчин смещение выражено слабее из-за общего высокого вклада возрастов 35–49 лет, но относительно заметно в Селемджимском (30,1%), Архаринском (28,1%), Тындинском округах (30,3%).

Анализ возрастного профиля ПГПЖ от смертности, связанной с медицинской помощью, подтвердил тот факт, что основная масса смертей сосредоточена в средних трудоспособных возрастах 30–49 лет с максимумами, как правило, в интервале 35–49 лет (таблица 5).

Таблица 5

Средние значения вклада возрастных групп в значения ПГПЖ из-за преждевременной смертности от причин, потери от которых предотвратимы своевременным выявлением заболевания и улучшением лечения в Амурской области в 2017–2019 гг. (в %)

Table 5

Average Values of Contribution of Age Groups to the PYLL From Avoidable Mortality From Causes Preventable Through Timely Detection and Improved Treatment in Amur Region in 2017–2019 years (in %)

Наименование муниципального образования	Пол	Возрастные группы (лет)
Наименование муниципального образования	Пол	15–19	20–24	25–29	30–34	35–39	40–44	45–49	50–54	55–59	60–64
Архаринский муниципальный округ	женщины	-	-	-	25,6	10,9	9,0	14,1	10,3	19,5	10,7
Архаринский муниципальный округ	мужчины	-	-	-	14,3	-	-	47,8	4,7	14,3	18,9
Белогорский муниципальный округ	женщины	-	-	-	22,5	19,1	15,8	12,4	13,6	14,3	2,3
Белогорский муниципальный округ	мужчины	-	-	-	11,1	13,7	15,5	31,9	14,7	6,9	6,3
Благовещенский муниципальный округ	женщины	-	-	-	23,5	10,0	16,5	13,0	18,9	11,9	6,1
Благовещенский муниципальный округ	мужчины	-	7,0	6,4	24,2	-	22,9	3,1	17,3	12,3	6,8
Бурейский муниципальный округ	женщины	-	10,5	9,3	8,1	27,5	11,3	4,5	3,3	16,4	9,3
Бурейский муниципальный округ	мужчины	-	-	4,5	17,0	24,1	25,3	9,7	7,8	9,4	2,1
Завитинский муниципальный округ	женщины	14,5	-	11,5	-	-	35,1	16,6	4,0	15,2	3,1
Завитинский муниципальный округ	мужчины	-	-	20,4	9,6	8,5	7,0	10,2	27,3	11,9	5,1

Продолжение Таблицы 5

Наименование муниципального образования	Пол	Возрастные группы (лет)
Наименование муниципального образования	Пол	15–19	20–24	25–29	30–34	35–39	40–44	45–49	50–54	55–59	60–64
Зейский муниципальный округ	женщины	19,0	-	-	13,1	33,5	9,2	7,2	5,3	10,0	2,7
Зейский муниципальный округ	мужчины	10,7	-	-	18,8	27,3	-	8,2	7,0	11,0	17,0
Ивановский муниципальный округ	женщины	-	10,6	18,8	8,2	20,9	17,2	-	9,9	8,3	6,0
Ивановский муниципальный округ	мужчины	20,9	-	7,2	5,8	10,3	21,3	3,2	7,0	17,1	7,3
Константиновский муниципальный округ	женщины	-	-	-	-	-	36,6	19,2	21,0	17,7	5,5
Константиновский муниципальный округ	мужчины	-	-	11,6	13,0	15,7	13,5	17,8	17,1	8,9	2,4
Магдагачинский муниципальный округ	женщины	-	-	11,0	19,2	24,5	13,5	-	15,5	12,2	4,0
Магдагачинский муниципальный округ	мужчины	-	-	5,8	-	45,2	7,1	20,2	9,0	8,1	4,5
Мазановский муниципальный округ	женщины	-	-	-	-	20,3	33,4	13,1	19,2	6, 4	7,4
Мазановский муниципальный округ	мужчины	-	-	-	-	11,0	55,6	6,8	14,8	9,7	2,1
Михайловский муниципальный округ	женщины	-	-	13,1	11,4	29,2	16,0	-	18,4	5,8	6,1
Михайловский муниципальный округ	мужчины	7,4	-	5,9	27,9	-	7,2	2,8	15,5	19,4	13,9
Октябрьский муниципальный округ	женщины	-	-	30,0	26,1	11,1	9,1	7,2	5,3	9,8	1,4
Октябрьский муниципальный округ	мужчины	-	-	12,7	11,1	7,3	6,0	9,5	7,9	33,3	12,2
Ромненский муниципальный округ	женщины	-	-	-	-	45,6	18,8	14,8	-	6,8	14,0
Ромненский муниципальный округ	мужчины	-	-	10,3	14,0	7,6	-	25,1	26,0	10,6	6,3
Свободненский муниципальный район	женщины	-	15,3	13,6	11,8	-	41,4	13,1	4,8	-	-
Свободненский муниципальный район	мужчины	7,9	-	9,1	-	11,3	7,6	10,4	12,9	6,0	34,7
Селемджинский муниципальный район	женщины	-	-	-	-	-	54,7	21,5	15,7	-	8,1
Селемджинский муниципальный район	мужчины	-	-	-	19,4	8,5	26,6	11,1	11,9	12,4	10,2
Серышевский муниципальный округ	женщины	10,4	-	8,3	-	18,4	10,1	15,9	14,5	16,4	6,0
Серышевский муниципальный округ	мужчины	-	4,4	3,9	14,7	11,9	17,8	15,8	15,3	12,0	4,2
Сковородинский муниципальный округ	женщины	-	-	8,6	29,8	19,0	10,5	8,2	9,0	9,5	5,5
Сковородинский муниципальный округ	мужчины	-	-	7,9	23,5	28,1	14,6	3,8	9,5	9,5	3,2
Тамбовский муниципальный округ	женщины	-	-	-	18,7	39,7	6,6	10,3	11,3	9,5	3,9
Тамбовский муниципальный округ	мужчины	-	-	15,7	3,6	17,1	9,1	28,2	6,7	13,7	5,9
Тындинский муниципальный округ	женщины	-	-	28,2	-	-	17,2	40,7	-	6,2	7,7
Тындинский муниципальный округ	мужчины	-	-	-	-	7,5	38,1	4,9	3,6	20,5	25,5
Шимановский муниципальный округ	женщины	-	-	-	-	44,5	-	28,9	21,1	-	5,5
Шимановский муниципальный округ	мужчины	-	-	-	13,9	14,8	31,7	-	-	37,8	1,8
г. Благовещенск	женщины	2,5	4,4	3,9	11,9	17,4	19,1	12,2	9,6	10,8	8,0
г. Благовещенск	мужчины	1,2	2,9	7,1	10,5	19,0	22,3	13,7	10,7	7,8	4,9
г. Белогорск	женщины	-	5,8	10,2	8,9	15,1	9,3	17,1	8,9	16,9	7,9
г. Белогорск	мужчины	-	-	8,0	17,2	20,3	14,4	19,8	8,1	8,7	3,5
г. Зея	женщины	-	-	13,9	12,1	10,3	17,0	23,5	9,8	10,8	2,5
г. Зея	мужчины	-	5,8	11,6	38,1	3,8	-	16,1	10,2	10,6	3,8
г. Райчихинск	женщины	-	-	-	-	15,6	32,2	20,3	14,8	9,3	7,7
г. Райчихинск	мужчины	-	8,3	6,9	6,0	10,5	25,4	16,7	6,2	14,0	6,1
г. Свободный	женщины	-	-	4,4	15,4	6,6	32,5	14,9	12,4	9,8	4,0
г. Свободный	мужчины	-	-	3	12,3	14,6	24,7	15,7	9,3	16,9	3,5

Окончание Таблицы 5

Наименование муниципального образования	Пол	Возрастные группы (лет)
Наименование муниципального образования	Пол	15–19	20–24	25–29	30–34	35–39	40–44	45–49	50–54	55–59	60–64
г. Тында	женщины	-	-	-	14,5	12,3	20,3	24	5,8	11	12,1
г. Тында	мужчины	-	-	10,6	-	34,2	22,6	9,5	3,2	10,2	9,7
г. Шимановск	женщины	-	-	-	18,8	31,9	26,3	-	7,6	9,5	5,9
г. Шимановск	мужчины	-	-	10,4	-	16,1	6,9	5,0	15,6	24,5	21,4
ЗАТО Циолковский	женщины	-	-	-	-	-	-	84,1	-	-	15,9
ЗАТО Циолковский	мужчины	-	-	-	-	-	-	100,0	-	-	-
пгт Прогресс	женщины	-	-	-	29,7	8,4	20,8	10,9	19,9	5,0	5,2
пгт Прогресс	мужчины	-	-	-	24,4	17,9	21,2	13,5	6,1	12,4	4,5

Источник: составлено автором по результатам расчётов Амурстата.

При этом в некоторых муниципальных образованиях вклад в ПГПЖ заметно смещён в более молодые или, наоборот, более старшие трудоспособные группы, что отличает их от общего тренда. Например, в ЗАТО Циолковском 84,1% женского вклада и 100% мужского сосредоточены в одной возрастной группе 45–49 лет, что уникально для области. В ряде территорий вклад мужчин смещён в более старшие трудоспособные возрастные группы: в Свободненском районе максимальный вклад у мужчин приходится на 60–64 года (34,7%), в Селемджинском районе высоки доли 55–64 лет (22,6%), в г. Зея значим вклад 55–59 лет (10,6%) после крупного пика вклада в ПГПЖ возрастов 30–34 года (38,1%). У женщин, в Арха-ринском (30,2 %), Бурейском (25,7%) и Серышевс-ком (22,4%) округах вклад возрастов 55–64 года в ПГПЖ также значительно выражен.

Во многих муниципалитетах младшие возрастные группы (15–19 и 20–24 года) вносят нулевой вклад в ПГПЖ, что может быть связано с отсутствием зарегистрированных случаев смерти от данных причин либо с малым числом наблюдений. Отдельную группу составляют муниципалитеты со сдвигом пиков ПГПЖ к более молодым возрастам. Зейский муниципальный округ демонстрирует значительный вклад возрастов 15–29 лет в ПГПЖ как у мужчин (10,7%), так и у женщин (19%). В женской популяции к таким территориям также относится Октябрьский округ и пгт. Прогресс (максимум вклада на 25–34 года – 56,1% и 29,7%). В мужской популяции в Ивановском муниципальный округе у мужчин существенен вклад в ПГПЖ в 15–19 лет 20,9% всех потерянных лет потенциальной жизни.

В ряде территорий ПГПЖ из-за смертности, связанной с медицинским компонентом, у женщин в большей степени наблюдаются в группе 35–39 лет. Так, около трети и более ПГПЖ прихо- дится на возраст 35–39 лет в Тамбовском (39,7%), Ромненском (45,6%), Шимановском муниципальном округе (44,5%), в г. Шимановске (31,9%). В г. Шимановске высокий вклад сохраняется и в 40–44 года (26,3%).

В ряде муниципальных округов у женщин наблюдаются два выраженных «пика» смертности. Например, в Константиновском муниципальном округе вклад в ПГПЖ наибольший в возрастном интервале 40–49 лет (36,6% в 40–44 и 19,2% в 45–49), а в Шимановском – в 35–49 лет (44,5% в 35–39, 28,9% в 45–49). Аналогичный двухпиковый рисунок отмечается в ряде городов (г. Тында – 40–49 лет, г. Свободный – 40–49 лет, пгт Прогресс – 30–34 и 45–49 лет).

У мужчин ярко выражен вклад в среднем трудоспособном возрасте – 40–49 лет: в Белогорском муниципальном округе 31,9% всех ПГПЖ приходится на 45–49 лет, в Мазановском округе – более половины на 40–44 года (55,6%), в Ромненском – 25,1–26,0% в 45–54 года, в Тамбовском – максимум в 45–49 лет (28,2%), а в Шимановском округе – в 40–44 года (34,2%).

Обсуждение

Анализ показал, что в 2017–2019 гг. в регионе сохранялся рост ПГПЖ как по причинам, предотвратимым мерами первичной профилактики, так и по причинам, связанным с выявлением и лечением заболеваний, причём уровень потерь у мужчин оставался выше, чем у женщин.

Детальная декомпозиция ПГПЖ по пятилетним возрастным интервалам позволила выявить скрытую поляризацию трендов. Позитивным является существенное сокращение потерь от предотвратимых причин смертности в молодых возрастных группах (15–29 лет). Это согласуется с общероссийской тенденцией снижения смертности от внешних причин (ДТП, травматизм) среди молодёжи, отмеченной в ряде демографических работ [20; 21]. Тем не менее, ряд муниципальных образований (Зейский, Ромненский, Завитин-ский, Серышевский, Селемджинский муниципальные округа) характеризуется значительным вкладом смертности в молодых трудоспособных возрастах от причин смерти, предотвратимых мерами первичной профилактики. Это может быть обусловлено не только различиями в самосохра-нительном поведении, но и сочетанием социально-экономических, средовых, инфраструктурных и организационных факторов, включая транспортную доступность медицинской помощи, особенности занятости, условия труда.

Одним из факторов стагнации снижения ПГПЖ является сохраняющаяся высокая смертность трудоспособного населения 35–49 лет, на которое приходится 30–35% всех потерь ПГПЖ в регионе. При этом пик ПГПЖ от предотвратимых причин смерти смещён на более молодые возраста 40–44 года по сравнению со среднероссийскими значениями 45–49 лет [22].

Особого внимания заслуживает выявленный опережающий рост ПГПЖ среди женского населения (8,8% против 3,1% у мужчин в 1-й группе причин смертности). Традиционно в отечественных исследованиях акцент делается на мужской сверхсмертности в трудоспособных возрастах. Гендерный анализ ПГПЖ от предотвратимых причин смертности в Амурской области показывает, что разрыв в темпах прироста ПГПЖ сокращается не за счёт снижения предотвратимой смертности у мужчин, а за счёт её роста у женщин. Эта тенденция может быть связана с накоплением поведенческих факторов риска, высокого вклада внешних причин смерти, а также недостаточного охвата профилактическими и скрининговыми программами по отдельным нозологиям, значимым для женского населения трудоспособного возраста.

Анализ выявил колоссальную внутрирегиональную дифференциацию как в стандартизированных значениях ПГПЖ, так и в возрастной структуре, что свидетельствует о сохраняющемся территориальном неравенстве в доступности медицинской помощи и качестве жизни населения. Разрыв в стандартизированных значениях ПГПЖ между муниципалитетами с лучшими (ЗАТО Циолковский, г. Благовещенск) и худшими (Шимановский, Бурейский округа) показателями достигает 5 раз.

Потери от смертности, управляемой медицинской помощью, в трудоспособном возрасте в целом демонстрирует тенденцию к нарастанию в регионе, начиная примерно с 30-летнего возраста. Однако, в ряде муниципалитетов смертность наступает в более молодых трудоспособных возрастных группах (Зейский, Октябрьский, Ивановский муниципальные округа, пгт. Прогресс), где суммарные ПГПЖ в возрасте 15–29 лет достигают 20%. Это может указывать на несвоевременную диагностику и выявление онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний, а также низкий уровень медицинской активности молодого трудоспособного населения. Для таких муниципальных образований практическое значение имеет развитие ранней диагностики, совершенствование маршрутизации пациентов, повышение доступности первичной помощи и своевременного оказания специализированной медицинской помощи.

Смертность от причин, связанных с поведенческими факторами риска (злокачественные новообразования, инфаркт мозга, инсульт, алкогольная болезнь печени, травмы и т.д.), распределена по возрастным группам более равномерно. Наибольшее внимание к снижению предотвратимой смертности от причин, связанных с поведенческими факторами риска, должно быть отдано наименее благополучным территориям – Шимановскому, Сковородинскому, Завитинскому и Бурейскому муниципальным округам, а также пгт. Прогресс. Эти территории обладают наибольшими резервами сокращения смертности от профилактируемых предотвратимых причин. Для муниципальных образований с высокими значениями ПГПЖ от причин, предотвратимых мерами первичной профилактики, приоритетными направлениями представляются снижение травматизма, профилактика алкоголь-ассоцииро-ванных и табак-ассоциированных рисков, а также меры по формированию здорового образа жизни.

Выявлены территории с наиболее благополучной ситуацией в ПГПЖ по обоим полам – областной центр Амурской области г. Благовещенск е и ЗАТО Циолковский, город, созданный для обслуживания космодрома «Восточный», крупнейшего инфраструктурного проекта современной России. Позитивный социально-экономический профиль и развитость системы здравоохранения этих городов способствует низкой смертности от предотвратимых причин.

К территориям с критической ситуацией по потерям у женщин относятся Завитинский, Шимановский муниципальные округа и пгт. Прогресс. У мужчин критическая ситуация наблюдается в Бурейском, Ромненском, Шимановском, Завитинском муниципальных округах и г. Рай-чихинск. Территории с критической смертностью образуют специфический пространственный паттерн вдоль транспортных коридоров и в зонах старопромышленного освоения. Это Завитин- ский район на Транссибе, Шимановский – база БАМа, Бурейский и г. Райчихинска – угледобывающая периферия. Ромненский район, выпадающий из транспортного паттерна, подтверждает правило другим способом. Это юго-восточная периферия области, приграничная с Китаем территория с преобладанием сельского населения. Противоположный полюс – Благовещенск как областной центр с концентрацией медицинских, образовательных, экономических ресурсов и ЗАТО Циолковский как территория нового освоения с селективной молодой популяцией.

Заключение

Полученные результаты подтверждают выдвинутую гипотезу о наличии выраженной половой, возрастной и внутрирегиональной дифференциации ПГПЖ от предотвратимых причин смерти в Амурской области. Ситуация в Амурской области характеризуется специфическим профилем предотвратимой смертности, который не полностью укладывается в усреднённую российскую картину. Главным отличием является рост ПГПЖ от предотвратимых причин смерти с опережающим темпом роста ПГПЖ от смертности, которая может быть предотвращена с мерами первичной профилактики, в женской популяции. Результаты исследования доказывают, что резервы снижения смертности за счёт «легких решений» (борьба с ДТП, контроль инфекций в молодёжной среде) в регионе практически исчерпаны. Дальнейшее снижение ПГПЖ возможно только через системную работу с населением 35–59 лет и уменьшением территориального неравенства в уровне доступности и качестве первичной медицинской помощи.

Проведённое исследование демонстрирует значительный потенциал детальной возрастной декомпозиции ПГПЖ как инструмента для повышения адресности и эффективности региональной политики в сфере охраны здоровья населения. Идентификация «зон максимальной уязвимости» – возрастных групп, формирующих наибольший вклад в ПГПЖ от преждевременной смертности, позволяет рационально распределять ограниченные ресурсы профилактических программ и добиваться максимального демографического эффекта.

В Амурской области рост ПГПЖ в трудоспособных возрастах определяется как объективными факторами (качество и доступность медицинской помощи), так и субъективными (неблагоприятные условия среды, самосохранительное и рискованное поведение). Реализация сформулированных рекомендаций способна внести существенный вклад в достижение национальных целей по увеличению ожидаемой продолжительности жизни и сохранению человеческого капитала.