Потерпевший как адресат возмещения вреда и уголовно-правовое поощрение преступника

В настоящее время в российском уголовном законодательстве и практике сложилось неоднозначное понимание потерпевшего как адресата возмещения ущерба и заглаживания вреда при решении вопроса о применении в отношении виновного лица поощрительных норм.

Указанная неопределенность осложняет проведение корректной оценки снижения общественной опасности преступника, поскольку в силу различных обстоятельств, связанных с объективными факторами или законодательным описанием, критерии определения потерпевшего не всегда очевидны. Особенно ярко данная проблема выражена в основаниях, где возмещение вреда является базовым условием освобождения (ст. 76 и 76.2 УК РФ), поскольку здесь достижение реального восстановления нарушенных общественных отношений и прав приобретает первостепенное значение.

Материалы и методы

В работе использованы уголовно-правовые нормативные акты, регламентирующие вопросы освобождения от ответственности и определяющие понятие потерпевшего, а также научные труды, содержащие связанные с изучаемым предметом выводы. Основу проводимого исследования составили общенаучные и частнонаучные методы познания, анализ теоретических, нормативных правовых и правоприменительных источников.

Описание исследования

В первую очередь необходимо рассмотреть случаи, когда потерпевший в силу совершенного в отношении него преступления погиб. На сегодняшний день на практике в подобного рода делах освобождение от ответственности является допустимым, а возмещение вреда производится в адрес родственников, близких пострадавшему лиц. Таким образом, очевидно, что для применения уголовно-правового поощрения потерпевший понимается в уголовно-процессуальном значении (ст. 5 и 42 УПК РФ).

Рассмотрим примеры из практики. Е. А. С., обвинявшийся в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ (нарушение правил безопасности при ведении строительных работ, повлекшее по неосторожности смерть человека), был освобожден от ответственности с назначением судебного штрафа в размере 25 000 рублей 1. Главным образом данное решение было мотивировано тем, что виновный возместил материальный и моральный вред путем передачи родственникам пострадавшего денежных средств в общей сумме 490 000 рублей.

В ином деле виновная в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, А. З. М. также была освобождена от ответственности в связи с примирением сторон (статья 76 УК РФ) 2. Следует отметить, что в данном случае потерпевших было двое: одному был причинен тяжкий вред здоровью, а второму — смерть. Для принятия решения об освобождении от ответственности суду хватило установления факта принесения извинений, компенсации затрат на похороны погибшего и оплату лечения пострадавшего, а также возмещения морального вреда. Кроме того, подсудимая загладила вину и перед обществом путем проведения благотворительной акции по ремонту дороги и пожертвования нуждающимся детям. При этом следует обратить внимание, что суд в своем решении указывает, что А. З. М. «нейтрализовала вредные последствия содеянного», что в случае смерти лица представляется спорным, поскольку общественно вредное последствие уже наступило, поэтому его нейтрализация должна считаться невозможной.

Исходя из этого, необходимо рассмотреть вопрос о правомерности сформировавшегося подхода.

По нашему мнению, такое широкое понимание «потерпевшего» и заимствование данного понятия из УПК РФ недопустимо, поскольку возместить или загладить вред, получив при этом самое существенное и весомое уголовно-правовое поощрение, можно только перед непосредственным потерпевшим, то есть лицом, чьи охраняемые законом права и интересы были нарушены. Компенсация морального вреда родственникам погибшего, возмещение затрат на его похороны и иные действия подобного рода ни коим образом не содействуют восстановлению нарушенного права на жизнь.

Отметим, что в научной среде многие авторы придерживаются близкой точки зрения. Например, О. Н. Кузьмина пишет, что «освобождение от уголовной ответственности невозможно, если результатом совершенного деяния явилась смерть человека» [1, с. 15]. Схожие доводы приводились исследователями концепции восстановительного правосудия. Так, А. А. Арутюнян заключала, что реализация восстановительных процедур невозможна в случаях, если последствия преступного деяния носят необратимый характер, в частности, смерть потерпевшего [2, с. 17]. Кроме того, автор указывала на то, что условия, устанавливаемые в данных процедурах, должны быть разумными, то есть выполнимыми, эффективными и в наибольшей степени учитывающими интересы сторон [3, с. 71–72]. А как учесть интересы стороны, которой больше в объективной реальности не существует?

Важно обратить внимание, что в уголовных законах некоторых стран, близких по своим правовым истокам к УК РФ, подобный запрет закреплен прямо. Например, в ч. 1 ст. 68 УК Республики Казахстан установлено, что освобождение в связи с примирением с потерпевшим возможно только в отношении лиц, совершивших уголовный проступок или преступление небольшой или средней тяжести, не связанное с причинением смерти 1.

В последние годы укоренять данный взгляд в своих определениях начал и Верховный Суд РФ. Так, рассматривая представление заместителя Генерального прокурора РФ об оспаривании освобождения Е. И. В. от ответственности с назначением судебного штрафа за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ, ВС РФ справедливо отметил, что судом первой инстанции факт смерти потерпевшего был оставлен без внимания, «а потому вывод суда о полном возмещении причиненного ущерба не может быть признан обоснованным» 2.

Таким образом, по нашему мнению, поощрение виновного в совершении преступления, где потерпевшим является физическое лицо, определенно следует считать невозможным, если в силу этого наступила его смерть.

Отдельный интерес представляют ситуации, когда фактически из уголовно-правовой нормы не следует наличие потерпевшего, выделить его признаки невозможно. Речь идет о таких деяниях, которые характеризуются отсутствием общественно опасного последствия, например, ряд преступлений против общественной безопасности и общественного порядка, здоровья населения и общественной нравственности (ст. 222, 228, 232, 242, 327 УК РФ) и т. п.

В отношении подобных деяний общепринятой практикой является заглаживание вреда перед всем обществом, совершаемое путем направления денежных средств или иной материальной помощи социальным учреждениям (образовательные учреждения, дома престарелых, благотворительные фонды и т. п.).

Например, обвинявшийся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 232 УК РФ (систематическое предоставление помещения для потребления наркотических средств), П. А. В. был освобожден от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа в размере 7 000 рублей 3. Основанием принятия такого решения выступило признание вины, а также заглаживание вреда путем внесения благотворительной помощи в детский сад в виде 200 воздушных шаров общей стоимостью 2 000 рублей.

Или иной пример: виновный в совершении незаконного приобретения, хранения огнестрельного оружия и боеприпасов к нему (ч. 1 ст. 222 УК РФ) А. В. Н. был освобожден от ответственности с назначением судебного штрафа в размере 10 000 рублей 4. В качестве действий, снижающих его общественную опасность и мотивирующих возможность поощрения, суд признал оказание благотворительной помощи в размере 2 000 рублей в пользу «Красного креста».

Как видно, объем заглаживания вреда часто представляет незначительные размеры. Если сравнивать его с социально значимыми денежными суммами (МРОТ или прожиточный минимум), то можно сделать однозначный вывод о его номинальном характере, не способном выражать подлинное раскаяние и снижение общественной опасности виновного лица.

Для целей настоящего исследования было изучено 121 постановление суда, где виновный освобождался от ответственности по основаниям, связанным с возмещением вреда, что позволило выявить ряд закономерностей и проблем.

Анализ дел показал, что в среднем размер заглаживания при отсутствии потерпевшего составляет сум- му в 19 042,5 рубля, в самых же вопиющих, по нашему мнению, случаях таковое ограничивалось только принесением извинений в адрес Российской Федерации. Например, П. С. Н. и П. К. С., виновные в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 241 УК РФ (организация занятия проституцией другими лицами), были освобождены от ответственности с назначением судебного штрафа в размере 150 000 рублей. При этом суд посчитал «достаточным для признания заглаженным причиненного вреда общественным отношениям извинений каждого из обвиняемых, раскаяния и обещаний впредь подобного не повторять»1.

В ином деле обвинявшийся в совершении совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 272 и ч. 2 ст. 273 УК РФ, Б. Г. С. был также освобожден от ответственности с назначением судебного штрафа в размере 30 000 рублей, при этом в качестве заглаживания вреда виновный ограничился только принесением извинений 2.

Выявленный факт ставит вопрос об оценке вреда, нанесенного общественным отношениям, в том числе в денежном выражении. Ведь очевидно, что в случаях, когда потерпевший есть, размер возмещения может определяться им самим или, в сущности, равен фактически причиненному преступлением материальному ущербу, тратам на восстановления физического или психического здоровья, или оценивается в тарифах, установленных государством (например, в экологических преступлениях 3).

Однако, когда потерпевший неконкретизируем, оценить размер нанесенного вреда, на первый взгляд, невозможно и некому, поскольку, хотя это мог бы делать государственный обвинитель, по факту его мнение даже относительно возможности освобождения в 55 % исследованных случаев судом во внимание не принималось. Вследствие чего на практике размер и вид такого возмещения определяет сам виновный, что вызывает казусы по типу заглаживания вреда в виде принесения извинений или покупки воздушных шаров для детского дома, что далеко не всегда соотносимо со степенью и характером опасности деяния.

По нашему мнению, такой подход, где виновному дается право самостоятельно определять объем заглаживания вреда, что в большинстве случаев влечет за собой предоставление уголовно-правового поощрения, является неправомерным. Конечно, отказы в освобождении встречаются [4, с. 132–135], однако чаще всего правоохранительные органы не осмеливаются избирать подобный путь в силу сложности мотивирования.

Исходя из этого, в рамках рассматриваемой проблемы необходимо установить конечного адресата возмещения вреда в подобных делах.

Очевидно, что загладить вред или возместить ущерб можно только перед конкретной фигурой, которая обозначается в качестве потерпевшего. Как было показано ранее, в отраслях уголовного цикла не сложилось единого понимания данного термина. Единственным актом, прямо закрепляющим таковое понятие, является УПК РФ, где в ст. 42 указывается, что им может быть физическое лицо, если ему причинен физический, имущественный или моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу или деловой репутации. Таким образом, с позиции приведенного определения не представляется возможным обосновать освобождение виновных лиц от ответственности по основаниям, связанным с возмещением вреда, относительно преступлений, где потерпевшего нет.

Отрасль уголовного права, хотя и не содержит законодательного закрепления рассматриваемого понятия, однако всегда соотносила его с лицом, непосредственно пострадавшим от преступления [5, с. 105]. На практике же потерпевший и вовсе понимается широко, охватывая государство и общество, что, во-первых, следует из фактического направления денежных средств и иной помощи в адрес государственных учреждений социальной направленности; во-вторых, закономерно исходит из материального признака преступления.

Отметим, что подобные выводы нередко можно встретить в научной литературе. Например, Р. А. Сабитов справедливо указывает, что «потерпевшими от преступления должны признаваться не только физические и юридические лица, но и общество, органы власти, а также объединения граждан, не обладающие признаками юридического лица» [6, с. 24]. По мнению ученого, обществу и государству могут быть причинены разнообразные виды вреда: экологический, политический, управленческий, вред законным интересам, вред обороноспособности страны, вред в сфере осуществления правосудия, вред материальным и духовным ценностям общества и др. [6, с. 22–23].

Итак, признание государства, общества или его части в качестве потерпевших, а следовательно, и адресатов возмещения вреда не противоречит сложившейся доктрине. Тем не менее в силу эфемерности сущность и оценка такового вызывают затруднения. По своему характеру он явно не соотносим ни с одной из перечисленных в законе категорий вреда, а скорее находит выражение в презюмируемом нарушении сложившихся в конкретном обществе отношений.

Исходя из этого, не отвергая саму по себе возможность уголовно-правового поощрения лиц, виновных в совершении преступлений без явного потерпевшего, поскольку иное противоречило бы доктрине, следует предложить ряд ограничений, связанных с освобождением от ответственности по основаниям, где одним из условий выступает заглаживание вреда.

Во-первых, освобождение в такого рода деяниях следует считать возможным во всех случаях, когда потерпевшим выступает государство, общество или его часть, если ущерб (вред), причиненный преступлением, выражен в объективной реальности и поддается оценке.

Например, при совершении преступления в сфере налогообложения ущерб причиняется государству как политико-правовой организации общества, имеющей налоговую систему, которая направлена на обеспечение жизнедеятельности данного государства. Сумма данного ущерба всегда выражена в определенном размере средств, не поступивших в бюджет.

Во-вторых, основываясь на выводах о том, что вред, причиняемый общественным отношениям, но не находящий выражение в объективной реальности, не поддается адекватной оценке, законодателю совместно с правоприменителем предлагается выработать критерии, тарифы, таксы, минимальные лимиты заглаживания такого вреда. К слову, правоохранительные органы сами нередко в своих решениях указывают на неурегулированность вопроса о размере заглаживания в подобных делах1.

Данное ограничение способно пресечь существующий не первый год правоприменительный произвол и повысить эффективность уголовно-правового воздействия на виновных лиц.

Заключение и вывод

Таким образом, для целей поощрения виновного лица под потерпевшим как адресатом возмещения ущерба или заглаживания вреда в уголовном праве РФ следует понимать:

• а)    физическое лицо, которому преступлением был причинён физический, имущественный или моральный вред.

Вместе с тем совершенное деяние не повлекло за собой смерть потерпевшего. В ином случае восстановление нарушенного общественного отношения, охраняющего жизнь, следует считать невозможным;

• б)    юридическое лицо, которому преступлением был причинён имущественный вред, вред деловой репутации;

• в)    государство, если в результате преступления его организационным структурам был причинён имущественный вред, который, в свою очередь, поддается оценке;

• г)    все общество либо его часть, конкретизированная по определённому признаку (семья, группа верующих определённой религии, добросовестные предприниматели и т. п.), в случае причинения ему (им) вреда посредством нарушения общественных отношений, однако не нашедшее выражения в объективной реальности.

URL: (дата обращения: 09.05.2025).