Представительство СССР на XVI венецианской биеннале 1928 г.: к истории советско-итальянских культурных связей

Стоит отметить, что данная тема в исторической науке представлена достаточно неоднородно. Несомненно, важными источниками для исследователей являются отзывы современников и прежде всего самих участников выставок – мемуары советского искусствоведа Б.Н. Тер-новца, непосредственного организатора экспозиции Русского павильона в Венеции в 1920-е гг.1, художников-участников2, публикации советской и итальянской прессы, а также аналитические обзоры наркома Просвещения А.В. Луначарского3. К столетнему юбилею Русского павильона фондом Stella Art Foundation был издан монументальный труд с прекрасными фотографиями, справочным материалом, историческими очерками, но, к сожалению, общая коннотация текстов достаточно субьективна, подчеркивается общий непрофессионализм советских организаторов, особенно при описании участия СССР в 1920-е гг. (Молок и др., 2013), с чем сложно согласиться.

В научной литературе в основном изучается стремление СССР сформировать положительный облик страны в политическом ракурсе (Дубровина, 2016; Дубровина, 2017; Голубев, 2000). Основной же блок современной историографии акцентирует свое внимание на взаимодействии в социально-политических и экономических сферах, а гуманитарное сотрудничество попадает в исследовательское поле уже более позднего, послевоенного периода (Гиголаев, 2019; Гиголаев, 2020; Мешков, 2011). Поэтому в данной статье анализ деятельности Русского Павильона XV и XVI Международных Биеннале в Венеции в основном опирается на архивные материалы, воспоминания и аналитические заметки современников.

Русское искусство в пространствах Венецианской Биеннале было представлено практически с самого начала, а после торжественного открытия в 1907 г. императором Николаем Вторым Русского павильона, европейская публика могла регулярно знакомиться с новейшими веяниями художественной жизни России до 1914 г., пока в мирную жизнь стремительно не ворвалась Первая мировая война. Последовавшая российская революция внесла юридическую неопределённость в обозначение статуса Русского павильона, но так как русских художников, проживавших в Италии постоянно, было достаточно много, то в 1920 г. их работы были представлены на XII Биеннале. Общее руководство «Белым павильоном» было поручено почетному консулу в Венеции довоенной России – Петру Васильевичу Безродному. После установления дипломатических отношений между СССР и Италией Русский павильон официально был признан советской собственностью, поэтому Совет народных комиссаров (СНК) принял решение об участии в XIV Международной Биеннале, так как важно было показать преемственность культурной традиции между дореволюционным временем и новой художественной школой. По оценке организатора выставки участие было для нашей страны успешным не только в экономическом плане, но и, прежде всего, в культурном и политическом4.

В 1925 г. в СССР официально был сформирован Всесоюзный комитет культурных связей с заграницей (ВОКС) под председательством О.Д. Каменевой, находившийся в ведомстве наркома иностранных дел. Понимая всю важность представления нашей культуры за границей, Ольга Давыдовна начинает заранее готовиться к XV Биеннале. Напомним, что экономическая ситуация в нашей стране была критической, поэтому максимальная экономия проводилась даже в сфере культуры. 24 ноября 1925 г. Политбюро ЦК ВКП(б) принимает решение нецелесообразности участия в художественных выставках за границей5. Но Ольга Давыдовна Каменева не теряет надежды. Инициативу ВОКС поддерживает полномочный представитель СССР в Италии Платон Михайлович Керженцев, воспринимавший Венецианскую выставку крупным художественным явлением в Европе: «Отсутствие произведений советских художников на этой выставке образовало бы пробел, который может получить значение и истолкование, выходящее далеко за пределы художественных интересов, тем более, что в выставке принимают участие все, даже самые малые государства Европы, в том числе и пограничные с нами…. крайне страшным зрелищем будет зрелище заколоченного павильона там, где участвуют до тысячи художников всех наций»6.

Согласовать участие СССР в XV Венецианской Биеннале не удалось, несмотря на все усилия, о чем в марте 1925 г. О.Д. Каменева написала полпреду СССР в Италии П.М. Керженцеву: «Несмотря на Вашу поддержку и наши условия – все же общее мнение по отношению и вывозу валюты восторжествовала и в деле Венецианской выставки: она не может состояться»7. Вместе с директо- ром Государственной академии художественных наук (ГАХН) П.С. Коганом Ольга Давыдовна выступает с предложением представить в Русском павильоне хотя бы выставку графики советских художников, так как сами работы легкие и их можно переслать в формате диппочты, не тратя валютный фонд. К сожалению, советское руководство в условиях финансовых трудностей принимает решение не участвовать и предоставляет Русский павильон организаторам Венецианской биеннале с условием – в нем должны быть представлены работы только итальянских художников1.

К следующей Биеннале стали готовиться заранее, так как Академия художественных наук, ВОКС и Полпредство СССР в Италии всегда выступали за продолжение традиции культурного представительства нашей страны за границей. Немаловажную роль в получении положительного решения от СНК сыграло 10-летие Красной Армии и возможность представить ее мощь в художественных воплощениях. На организацию выставки решением СНК из резервного фонда было выделено 10 000 золотых червонцев и 9000 в иностранной валюте2. Как и в прошлый раз, по решению Наркомпроса, при ГАХН был создан Комитет Отдела СССР под председательством П.С. Когана3.

По сравнению с 1924 г., изменились условия проведения Биеннале: в 1924 г. представители ГАХН находились весь период рядом с экспонируемыми работами и могли давать пояснения в случае необходимости, в 1928 г. произведения советского искусства «должны были говорить сами за себя»4. Борис Николаевич Терновец придерживался мнения, что выставку нужно делать, прежде всего, художественную, а не политическую, так как обстоятельства изменились и он опасался эксцессов со стороны фашистских властей Италии, особенно в условиях, когда не будет советского представительства во время ее демонстрации. К тому же, правительство Б. Муссолини признало Венецианскую Биеннале «неизменным государственным институтом», а это означало, что Советский Союз, имеющий собственный павильон в Венеции, теперь должен был перед отправкой экспозиции согласовать ее с послом Италии в Москве5. Концепцию Б.Н. Терновца поддержало большинство членов Комитета, хотя звучали и горячие призывы представить художественное воплощение превосходства коммунистической идеи над капиталистической.

Но самым спорным моментом в обсуждении концепции наполнения Русского Павильона XVII Биеннале был сам состав экспонентов. Генеральный секретарь Венецианской выставки Антонио Мараини предлагал в качестве «желательной меры» провести две - три персональные презентации крупных известных художников «как облегчающих восприятие выставки посетителями и дающих возможность представить художнику связным комплексом его произведений»6 Комитет Отдела сначала концептуально согласился с А. Марини и выбрал шесть художников, которые могли достойно представить советское искусство – К.С. Петрова-Водкина, Б.М. Кустодиева, П.В. Кузнецова, П.П. Кончаловского, Р.Р. Фалька, Д.П. Штеренберга. Однако в дальнейшем, как видно из протоколов заседаний Комитета, эта идея будет отвергнута, и он вновь вернется к концепции представительства максимального разнообразия советского искусства. Как и в прошлый раз, Б.Н. Терновец напоминал о малом размере Русского павильона и предлагал в этот раз показать работы молодых советских художников, а для более известных, например, А.В. Лентулова, И.И. Машкова, А.Е. Карева, установить очередность и представить их работы в 1930 г., что, конечно же, вызвало недовольство со стороны мастеров7.

К моменту окончания отбора открылась выставка, посвящённая 10-летию Красной Армии, вызвавшая большой отклик у публики, и Комитет решил включить в состав экспонентов на Биеннале еще три крупные работы – «Купание красной конницы» П.П. Кончаловского, «Смерть комиссара» К.С. Петрова-Водкина и «Защита Петрограда» А.А. Дейнеки. В самый последний момент, когда уже был утверждён общий состав работ, после переговоров Комитета Отдела с АХХР экспозиция дополнилась еще несколькими полотнами, в том числе «Матросы в засаде» Ф.С. Богородского, Е.А. Кацмана «Портрет т. Чумака», А.А. Юона «Вступление в Кремль» и др.8 Таким образом, мы видим, что отбор экспонентов с одной стороны проходил в довольно демократичной атмосфере, с другой стороны, так и не сложилась единая концепция представительства советского искусства как в 1924 г., так и в 1928 г. Всего в экспозиции Русского павильона было представлено 259 работ1.

Несмотря на то, что постоянного представителя от Комитета Отдела в Русском павильоне на всем протяжении работы XVI Биеннале не было, полпредство СССР в Италии собирало все отзывы в итальянской прессе и отправляло в ВОКС. После завершения выставки Б.Н. Терновец составил большой аналитической обзор о восприятии советского искусства в Италии, тонко отделяя политические мотивы от реальных художественных замечаний. Наиболее агрессивные отзывы в итальянской прессе оставили бывшие футуристы, чаще всего активно поддерживающие режим Б. Муссолини: Маргерита Сарфатти, Карло Карра, Энрико Прамполлини. Красной линией в их высказываниях был упрек в отходе от прогрессистских форм искусства, возврат к классическим канонам и явному интересу к социальной тематике: «Любопытная неожиданность ждет нас в русском павильоне. Здесь, видимо, окончилось царство футуризма, возвращаются со всею поспешностью к Академии. Приходится признать, что академическая живопись является официальным искусством Советской России»2. Также официальная профашистская пресса упрекает советских художников в их активной пропагандистской художественной манере: «Республика Советов уделяет внимание вопросам искусства. Искусство, бывшее «служанкою религии» для нее является служанкою идей, слугой у алтаря пропаганды»3.

Но, несмотря на официальный негатив итальянской прессы, многие издания приводят серьезные искусствоведческие очерки о Русском павильоне, наполненные уважением к новой художественной школе, ценящей при этом свои устои. Особенно поражали публику большие полотна, выполненные по заказу государства: «Павильон СССР с художественной точки зрения сделал решительный шаг вперед и теперь ведет, на глазах публики, политическую пропаганду своими большими, полными силы, насыщенными цветом картинами. … Искусство, которое ошеломляет и опутывает… «Матросы в засаде» Богородского, «Защита Петрограда» Дейнека, «Красные командиры» В. Яковлева, «Смерть Комиссара» Петрова-Водкина, «Индустрия» Пименова – вот новое русское искусство, торжественное и строгое, даже в выражении непривычных господствующих страстей»4. Отзывы итальянской прессы подтвердили верность выбранного пути культурной политики СССР, старающегося представить государственную мощь через искусство.

Повышенный интерес публики, которая не иссякала в Русском павильоне, тоже свидетельствует об успехе представления советского искусства в 1928 г. Интересное описание атмосферы XVI Биеннале оставил один из ее участников – художник Ф.С. Богородский, находившийся в то время на стажировке в Италии: «В первый же день помчались на Международную художественную выставку… Нас ожидала здесь приятная неожиданность. Во-первых, не в пример другим павильонам, наш был переполнен зрителями. Во-вторых, советские картины выглядели очень своеобразно и сильно… Неожиданно кто-то крикнул: «Привет русским художникам». Весь зал разразился такими бурными аплодисментами, что мы растерялись. Нас окружила толпа, замелькали блокноты для автографов, многие пытались с нами разговаривать…»5.

После завершения XVI Венецианской Биеннале наши экспонаты пережили еще много приключений, прежде чем были доставлены в Советский Союз. 23 января 1929 г. экспозиция Русского Павильона была отправлена из Венеции в Одессу, но по пути корабль «Гориция» потерпел бедствие, объявил генеральную аварию и был доставлен в порт назначения только 25 февраля с помощью ледокола. По правилам участия, после объявления генеральной аварии государство могло забрать свои экспонаты только после уплаты страховой пошлины Венецианскому комитету в размере 30 % стоимости. Разбирательства между сторонами продлились более двух месяцев и только в мае Комитет Отдела смог вернуть все работы в основные экспозиции музеев и авторам6.

Подводя итоги, отметим, что руководство молодой советской страны четко осознавало важность художественного представительства в европейском пространстве. Успешно представив работы художников на XIV Венецианской Биеннале, СССР подтвердил преемственность молодого советского искусства с предшествующим русским и показал свою готовность в укреплении дружеских отношений с Италией во многих сферах. Сложная экономическая ситуация не позволила нашей стране принять участие в XV Биеннале в 1926 г., но при этом руководство, чтобы не разрушить прошлый успех, заявило уже о своих условиях и в Русском павильоне более не было представлено творчество художников-эмигрантов. А успех Русского павильона в 1928 г. закрепил позиции советского искусства как ретранслятора новой государственной идеи и вызвал массовый отклик у публики. Даже официальная итальянская пресса, несмотря на многие отрицательные отзывы, отмечала своевременность и наполненность советской культуры, а система государственного заказа произвела сильнейшее впечатление на государственных деятелей Италии, показало, что современное искусство имеет не только художественную ценность, но и важное общественное и внешнеполитическое значение.