Преступления, совершенные с использованием информационно-телекоммуникационных сетей: перспективы законодательных реформ

Преступность в сфере информационных технологий с каждым годом становится только активнее. По состоянию за январь-май 2024 года преступлений, совершенных с использованием информационнотелекоммуникационных технологий, по сравнению с январем-маем 2023 года зарегистрировано на 16,5 % больше1, в свою очередь, за январь-май 2025 года по сравнению с январем — маем 2024 года зарегистрировано на 1,3 % больше 2. Неудивительно, что одним из логичных направлений противодействия преступности в сфере информационных технологий является совершенствование законодательства, и уголовное законодательство в этом смысле не является исключением.

Материал и методы

В статье использованы нормативные правовые акты, правоприменительные акты в сфере уголовной ответственности за преступления, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, специальная литература по предмету исследования. Основу исследования составили общенаучные и частнонаучные методы научного познания, анализ теоретических и нормативных правовых источников, статистический, герменевтический методы.

Описание исследования

В последние годы основные предложения по изменению уголовного закона, предусматривающего ответственность за преступления, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, аккумулировались по четырем основным направлениям:

• 1)    наделение признака «совершение деяния с использованием информационно-телекоммуникационных сетей» повышенной степенью общественной опасности и признание его в качестве квалифицирующего или особо квалифицирующего признака состава преступления;

• 2)    расширение перечня отягчающих наказание обстоятельств и включение в ст. 63 УК РФ такого обстоятельства как использование средств массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетей;

• 3)    криминализация отдельных видов деяний, связанных с публичным распространением заведомо ложной информации, посягающей на общественную и государственную безопасность, а также деяний, связанных с незаконным использованием личной информации граждан;

• 4)    криминализация самого факта использования информационно-телекоммуникационных сетей при совершении преступления.

Большинство обозначенных направлений были реализованы законодателем. Стоит отметить, что тенденция закрепления анализируемого признака в качестве квалифицирующего признака состава преступления и отягчающего обстоятельства при назначении наказания находит поддержку в уголовно-правовой доктрине [1, с. 70–74; 4, с. 129].

В числе последних изменений, которыми пополнился перечень составов преступлений с признаком «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»)», можно отметить Федеральный закон от 12.12.2024 № 514-ФЗ 3. Изменения коснулись составов преступлений, предусмотренные статьями 150 и 151 УК РФ. В пояс- нительной записке к законопроекту1 внесение изменений аргументируется, в частности, двумя важными обстоятельствами: 1) анонимность и возможность охвата обширной аудитории несовершеннолетних за счет отсутствия непосредственного контакта жертвы и преступника; 2) легкий доступ несовершеннолетних к запрещенным веществам: в структуре преступности, связанной с вовлечением несовершеннолетних в совершение преступлений, лидерство сохраняет вовлечение в сбыт наркотических средств и психотропных веществ (в 2023 году число фактов сбыта наркотических средств с участием подростков увеличилось на 52,3 %).

Тенденцию криминализации незаконного использования личной информации закрепил федеральный закон от 30.11.2024 № 412-ФЗ 2, который УК РФ дополнился статьей 272.1, предусматривающей ответственность за незаконные использование и (или) передачу, сбор и (или) хранение компьютерной информации, содержащей персональные данные, а равно создание и (или) обеспечение функционирования информационных ресурсов, предназначенных для ее незаконного хранения и (или) распространения. Как указывалось в пояснительной записке к законопроекту 3, черный рынок персональных данных постоянно растет: общий объем официально выявленных утечек персональных данных за 2022 г. (о которых официально сообщалось в СМИ) — более 1130 млн записей, по информации экспертов на площадках в «даркнете» объем записей более 1600 млн. В различных ситуациях в категорию персональные данные попадают — фамилия, имя и отчество, адреса мест жительства и мест пребывания, номера телефонов, электронная почта, реквизиты различных документов, в том числе удостоверяющих личность, и многие другие данные, позволяющие идентифицировать конкретного гражданина. Утечка такой информации создает твердый фундамент для совершения различных преступлений, начиная от преступлений против собственности, заканчивая преступлениями против общественной безопасности и безопасности государства.

Инициаторы подобных законодательных изменений, как правило, сходятся в одном: анализ правоприменительной практики показывает, что наказание, предусмотренное уголовным законодательством за преступления без учета признака «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей», несопоставимо их общественно опасным последствиям.

Впервые в уголовное законодательство термин «информационно-телекоммуникационные сети» был введен Федеральным законом от 07.12.2011 № 420-ФЗ 4 в главу «Преступления в сфере компьютерной информации». Необходимость внесения изменений в главу 28 УК РФ была вызвана объективными существенными изменениями в сфере информационных технологий 5.

В соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»6 под информационно-телекоммуникационной сетью следует понимать технологическую систему, предназначенную для передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с использованием средств вычислительной техники. С учетом того, что в Уголовном кодексе РФ законодатель формулирует признак использования информационно-телекоммуникационных сетей в разных вариациях, Верховный Суд РФ разъяснил, что для целей уголовного законодательства понятия электронных и информационнотелекоммуникационных сетей не разграничиваются и сеть «Интернет» является одним из их видов 7.

Действующий Уголовный кодекс РФ содержит 60 составов преступлений, в качестве признака которых (квалифицирующего или обязательного) предусмотрено совершение деяния с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет». Следует отметить, что подходы законодателя к формулированию данного признака не отличаются единообразием, что зачастую порождает множество проблем в его применении при установлении признаков преступления и его квалификации.

Использование информационно-телекоммуникационных технологий в качестве квалифицирующего признака состава преступления в УК РФ можно встретить в шести вариациях:

• 1)    деяние, совершенное с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть «Интернет»): п. «о» ч. 2 ст. 105; п. «и» ч. 2 ст. 111; п. «и» ч. 2 ст. 112; п. «д» ч. 2 ст. 115, п. «и» ч. 2 ст. 117; п. «в» ч. 2 ст. 119; п. «и» ч. 2 ст. 126; п. «з» ч. 2 ст. 127; п. «е» ч. 2 ст. 127.2; ч. 2 ст. 128.1; п. «г» ч. 2 ст. 245; п. «б» ч. 2 ст. 258.1; п. «б» ч. 3 ст. 260.1 УК РФ;

• 2)    деяние, совершенное в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, средствах массовой информации или информационнотелекоммуникационных сетях (включая сеть «Интернет»): п. «д» ч. 2 ст. 110; п. «д» ч. 3 ст. 110.1; ч. 2 ст. 110.2; ч. 3 ст. 137; п. «в» ч. 2 ст. 151.2 УК РФ;

• 3)    деяние, совершенное с использованием средств массовой информации либо информационнотелекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»: п. «б» ч. 3 ст. 133; п. «б» ч. 3 ст. 242; п. «г» ч. 2 ст. 242.1; ч. 1.1 ст. 258.1; ч. 2 ст. 280; п. «в» ч. 2 ст. 354.1; ч. 4 ст. 354.1 УК РФ;

• 4)    деяние, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»): п. б ч. 2 ст. 150; п. б ч. 2 ст. 151 УК РФ;

• 5)    деяние, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»: п. «в» ч. 3 ст. 222; п. «в» ч. 5 ст. 222; п. «в» ч. 3 ст. 222.1; п. «в» ч. 5 ст. 222.1; п. «в» ч. 3 ст. 222.2; п. «в» ч. 5 ст. 222.2; п. «д» ч. 2 ст. 230; ч. 1.1 ст. 238.1; п. «г» ч. 2 ст. 242.2; п. д. ч. 2 ст. 322.1 УК РФ;

• 6)    деяние, совершенное с использованием средств массовой информации либо электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»: ч. 2 ст. 205.2; п. «б» ч. 2 ст. 228.1; ч. 1.1 ст. 258.1; ч. 2 ст. 260.1; ч. 2 ст. 280.1; п. «в» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ.

Как обязательный (альтернативный) признак основного состава преступления использование информационно-телекоммуникационных сетей предусмотрено в: ч. 1 ст. 185.3 (через средства массовой информации, в том числе электронные, информационно-телекоммуникационные сети (включая сеть «Интернет»)); ч. 1 ст. 171.2; ч. 1 ст. 282; ч. 2 ст. 282 УК РФ (с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»); ст. 116 УК РФ (с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть «Интернет»); ч. 1 ст. 159.6 УК РФ (путем вмешательства в функционирование средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации или информационно-телекоммуникационных сетей; ч. 3 ст. 137; ст. ст. 207.1; 207.2; 207.3 УК РФ (публичное распространение заведомо ложной информации, незаконное распространение в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях информации);

• ч. 2 ст. 260.1 УК РФ (с использованием средств массовой информации либо электронных или информационнотелекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»); преступлениях в сфере компьютерной информации Глава 28 УК РФ.

В качестве признака, отягчающего назначение наказания, совершение умышленного преступления с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть «Интернет»), предусмотрено п. «т» ч. 1 ст. 63 УК РФ.

Как правило, под преступлениями, совершаемыми с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, исследователями понимаются преступления, хотя бы часть объективной стороны которых выполняется путем передачи компьютерной информации по таким сетям с использованием протокола TCP/ IP [9, с. 32].

По справедливому замечанию М. А. Ефремовой, выстроить пусть даже не совсем целостную систему преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, сегодня едва ли возможно. По мнению автора, употребление в законодательной конструкции при описании анализируемого признака слова «использование» позволяет сделать вывод о том, что информационнотелекоммуникационные сети, включая сеть «Интернет», выступают средством совершения преступления [2, с. 16].

М. В. Старичков, в свою очередь, выделяет две группы составов преступлений, в которых: 1) информационно-телекоммуникационные сети являются одним из видов информационного (компьютерного) оборудования (глава 28 УК РФ и некоторые иные составы преступлений, например, п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, ст. 159.6 УК РФ), 2) использование информационнотелекоммуникационных сетей выступает как один из альтернативных способов совершения преступления либо как дополнительный (квалифицирующий) признак [6, с. 495].

Е. А. Русскевич предлагает классифицировать преступления, совершаемые с использованием информационно-коммуникационных технологий, также на две группы: 1) компьютерные преступления — общественно опасные посягательства на установленный порядок хранения, обработки или передачи компьютерной информации либо эксплуатации информационно-коммуникационных сетей и оконечного оборудования, и 2) компьютеризированные преступления — общественно опасные посягательства на традиционно охраняемые уголовным законом общественные отношения, опосредуемые информационно-коммуникационной инфраструктурой, либо для которых использование информационно-коммуникационных технологий является значимо распространенным (в отдельных случаях квалифицирующим) способом осуществления общественно опасного деяния [5, с. 11–12].

Поскольку использование информационно-телекоммуникационных сетей в процессе совершения преступления существенно видоизменяет его объективную сторону, то вопрос установления данного признака в конструкции признаков объективной стороны является основой для квалификации преступления, в частности, при неоконченном преступлении и соучастии. Представляется, что с учетом употребляемой законодательной техники, признак использования информационно-телекоммуникационных сетей необходимо рассматривать в трех уголовно-правовых значениях:

• 1)    как способ совершения деяния (совершенное с использованием средств массовой информации либо электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», например, п. «б» ч. 3 ст. 133; п. «б» ч. 3 ст. 242 УК РФ);

• 2)    как обстановка совершения преступления (деяние, совершенное с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть «Интернет»), например, п. «о» ч. 2 ст. 105; п. «г» ч. 2 ст. 245; п. «б» ч. 2 ст. 258.1; п. «б» ч. 3 ст. 260.1 УК РФ);

• 3)    как место совершения преступления (совершенное в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть «Интернет»), например, п. «д» ч. 2 ст. 110; ч. 3 ст. 137; п. «в» ч. 2 ст. 151.2 УК РФ).

При этом стоит иметь в виду, что объективная сторона преступления, совершенного с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, во всех случаях дополняется признаком средства совершения преступления, установление которого является обязательным. К средствам совершения преступлений с использованием информационно-телекоммуникационных сетей Верховный Суд РФ относит1: различные компьютерные устройства, технологически предназначенные для доступа к соответствующим сетям, программы, имеющие разнообразные функции (браузеры; программы, предназначенные для обмена сообщениями (мессенджеры); специальные приложения социальных сетей; онлайн-игры; другие программы и приложения).

Аналогичной позиции придерживаются и суды: «При квалификации действий лиц как совершенных с использованием данных сетей необходимо установить, какие именно компьютерные устройства и программы использовались и какие действия совершены с их помощью. Между тем, из приведенного судом в приговоре описания совершенного … преступления не следует, какие именно устройства и программы использовались осужденным при отправке фотографии с местом нахождения тайника-закладки, организованного на лестничной площадке 7 этажа в подъезде N 1 по адресу: адрес. Учитывая изложенное, судебная коллегия полагает, что из объема осуждения фио… необходимо исключить квалифицирующий признак «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая «Интернет», и переквалифицировать действия осужденного по эпизоду от 29 сентября 2023 года на ч. 3 ст. 30 п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ как покушение на незаконный сбыт наркотических средств в значительном размере» 2.

Представляется, что перспективы законодательных реформ в сфере уголовной ответственности за преступления, совершенные с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, должны быть определены исходя из особенностей анализируемого признака в конструкции объективной стороны состава преступления и связанных с ним проблем квалификации преступления.

Тенденция унификации законодательных формулировок в отношении признака «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей» и рассмотрения его во всех случаях в качестве способа совершения преступления, на наш взгляд, представляется абсурдной. К примеру, каким образом использование информационно-телекоммуникационной сети становится способом убийства или причинения вреда здоровью человека? Способ совершения преступления служит для описания процесса совершения самого деяния, его приемов и методов, являясь по сути его составной частью. Прямая трансляция убийства не причиняет смерть человеку, а лишь создает обстановку публичности таких действий. В связи с этим действия лиц, которые обеспечивают обстановку публичности совершения убийства (настраивают камеры, занимаются подключением к сети, осуществляют видеосъемку и т. д.), но непосредственно не участвуют в процессе причинения смерти (не применяют насилие к потерпевшему) 3, нельзя признавать соисполнительством в убийстве. И напротив, если речь идет об использовании информационно-телекоммуникационных как о способе совершения преступления, например распространение лицами порнографических материалов путем предоставления неограниченному числу лиц возможности просмотра таких материалов в сети «Интернет», то такие действия, безусловно, образуют со-исполнительство в преступлении, предусмотренном п. «б» ч. 3 ст. 242 УК РФ.

Смешение признаков объективной стороны преступления, совершаемого с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в частности, влечет к отождествлению распространения информации как самостоятельного деяния с публичной демонстрацией деяния [9, с. 33; 10].

Приравнивание признака обстановки к способу совершения преступления с использованием информационно-телекоммуникационных сетей неизбежно порождает и ряд других правоприменительных проблем, связанных с определением времени, места совершения преступления, момента его окончания.

Обоснованными вопросами задается Р. Д. Шарапов, рассматривая признак публичной демонстрации в информационно-телекоммуникационных сетях на примере преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 245 УК РФ: «…может ли быть инкриминирован указанный квалифицирующий признак в случае, когда публичная демонстрация жестокого обращения с животным необязательно сопутствует по времени совершению деяния, например, при прямой трансляции акта преступления в сети «Интернет», но следует за его совершением (например, виновный с заранее возникшим умыслом производит видео- или фотосъемку жестокого обращения с животным и затем размещает видеозапись или фотоснимки в сети «Интернет» для всеобщего обозрения пользователей сети)» [8, с. 37]? Автор приходит к выводу, что таком случае преступление надлежит считать юридически оконченным не с момента гибели или увечья животного, а с момента публичного показа или размещения для публичного обозрения соответствующих видео- или фотоматериалов [8, с. 37].

На наш взгляд, положения пункта 20 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.12.2022 № 37 к признаку «публичной демонстрации с использованием информационно-телекоммуникационных сетей» не применимы, поскольку в нем речь идет о способе, а не об обстановке совершения преступления. Поэтому установление публичности демонстрации именно в процессе выполнения самого деяния, является обязательным признаком объективной стороны состава преступления.

Как указывается в пояснительной записке 1 к Проекту Федерального закона № 506240–8 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» законопроект разработан в реализацию указания Пре- зидента Российской Федерации № Пр-1306 от 29 июня 2023 года и направлен на противодействие распространению в информационном пространстве деструктивного контента в виде треш-стримов, в ходе которых пользователи организуют общедоступные трансляции в прямом эфире, совершая деяния с особой жестокостью, садизмом, издевательством, а также мучениями для потерпевшего.

В официальном отзыве от 13.09.2023 № 4-ВС-4557/23 «На проект федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» Верховный Суд РФ указал: «вместе с тем полагаем возможным обратить внимание на то, что в проектном пункте «т» части 1 статьи 63 и в указанных статьях Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации целесообразно использовать более точную формулировку, согласно которой соответствующим отягчающим наказание обстоятельством (квалифицирующим признаком) признается совершение преступления, сопряженного с публичной демонстрацией процесса его осуществления с использованием средств массовой информации либо электронных или информационнотелекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»)».

Нельзя согласиться и с устоявшейся в судебной практике позицией 2, основанной на разъяснениях Верховного Суда РФ, согласно которой анализируемый квалифицирующий признак вменяется даже если использование соответствующих информационнотелекоммуникационных сетей имело место на стадии приготовления к преступлению.

По справедливому замечанию И. О. Ткачева, тем самым уравнивается уголовно-правовое значение способа совершения общественно опасного деяния, описанного диспозицией статьи Особенной части УК РФ, и способа приготовления к такому деянию. Автором отмечается, что высшая судебная инстанция приравняла по степени общественной опасности совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей приготовление к преступлению, объективная сторона которого была выполнена без названного квалифицирующего признака, и совершенное ординарным способом приготовление к преступлению, когда умысел виновного был направлен на использование соответствующих сетей при выполнении объективной стороны [7, с. 74–75]. Такой подход влечет за собой неоправданное изменение категории преступления на более тяжкое.

Заключение и вывод

В связи с рассмотренными обстоятельствами представляется, что распространение признака «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей» как части объективной стороны состава преступления на стадию приготовления к преступлению и дальнейшую постпреступную деятельность (например, размещение видеоматериалов процесса причинения смерти потерпевшему после совершенного убийства) является необоснованным.

Полагаем, что тенденция включения в объективную сторону составов преступлений признака «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей» законодателем будет продолжена. Однако кардинальные позиции ученых и правоприменителей в части криминализации самого факта использования сетей телекоммуникации в преступной деятельности [8, с. 104] в качестве самостоятельного состава преступления автор настоящего исследования не поддерживает.