Пробация как элемент социального контроля за лицами, совершившими преступление

Современная криминологическая обстановка в Российской Федерации характеризуется стабильно высоким уровнем рецидивной преступности. Только официальные показатели юридического рецидива находятся в пределах от 30 до 60 %1, при этом уровень фактического рецидива в разы выше. В целях создания комплексного механизма противодействия данному негативному явлению в Российской Федерации осуществляется последовательная политика уголовно-правового и общеправового воздействия в отношении лиц, совершивших преступления. Комплексные характеристики личности лица, совершившего преступление, свидетельствуют, что большинство из них до совершения преступления, и в большей степени после отбытия наказания, оказываются в сложной жизненной ситуации (разрыв семейно-родственных и трудовых связей, лишение источника доходов, проблемы со здоровьем и т. д.). В своей совокупности указанные проблемы рано или поздно приводят к рецидиву преступного поведения. Разрабатывая комплекс социально-правовых мер, устраняющих указанные предпосылки, законодатель обратился к существующему мировому опыту уголовной пробации.

В связи с принятием Федерального закона «О пробации в Российской Федерации»2 (далее – ФЗ «О пробации») активизировалась дискуссия относительно совершенствования существующей системы уголовно-правового воздействия в целом, а также исполнения наказаний и применения иных мер уголовно-правового характера в частности. В рамках ФЗ «О пробации» законодатель попытался в рамках одного нормативного правового акта сконцентрировать основные направления деятельности государственных органов и общественных организаций, связанных с нейтрализацией негативных последствий исполнения наказания, помощью осужденным и т. д. Однако анализ данного нормативного правового акта свидетельствует об отсутствии четкой и сформированной государственной политики в сфере правового воздействия на лиц, совершивших преступление.

Представляет несомненную ценность попытка систематизировать и упорядочить деятельность, направленную на помощь осужденным, например, в рамках юридического закрепления возможности организации центров пробации, определения правового статуса лица, в отношении которого применяется пробация, и круга полномочий сотрудников органов, уполномоченных такую деятельность осуществлять [1].

Само понятие пробация (от лат. «probatio» - испытание; англ. probation) – понимается как одна из форм (видов) испытания (условного осуждения) в ряде стран (США, Великобритания и др.), при которой осужденный без лишения его свободы поступает под надзор специальных органов [2, 3]. В ряде европейских государств пробация не только содержит в себе элемент надзора, но и позволяет координировать оказание социальной помощи осужденным (ресоциализацию) [4]. При этом, как отмечает С. П. Кубанцев, «условное осуждение с надзором или без него, результат последовательного развития и почти инстинктивной модификации существующей правовой практики, а не созидательного законотворчества определенной страны» [5, с. 125]. Предпосылкой дальнейшего развития практикивыступило, казалось бы, очевидное наблюдение: надзор без лишения свободы требует гораздо меньших расходов, чем надзор в исправительном учреждении, и он гораздо эффективнее [5]. Подобного рода средства уголовно-правового воздействия стали широко использовать и в других странах [6], постепенно дополняя их инструментами ресоциализации и социальной помощи осужденным [7].

Попытки систематизировать и организовать деятельность, связанную с оказанием социальной помощи осужденным, ранее уже предпринимались в Российской Федерации. Так, в 2006 г. на рассмотрении в Государственной Думе Российской Федерации находился законопроект «Об основах социальной адаптации и реабилитации лиц, освобожденных из мест лишения свободы». Однако данный нормативный правовой акт не был принят, хотя его содержание во многом совпадало с действующим. Само понятие пробации , даваемое в п. 1 ст. 5 действующего ФЗ «О пробации» раскрывается через обобщенную фразу: совокупность мер в итоге фактически сводится к их перечислению: ресоциализация, социальная адаптация и социальная реабилитация, защита прав и законных интересов указанных лиц . Таким образом, пробация воспринимается не как комплексное явление, а как способ расширенной социальной реабилитации осужденных.

Анализ принятого ФЗ «О пробации» свидетельствует о том, что использованный в названии термин «пробация» (аналог «испытание» [8; 9]) не совсем точно отражает содержание правоотношений, которые пытается урегулировать (а отчасти сформировать) законодатель. Так, основные положения ФЗ «О пробации», во-первых, оказались сориентированными на оказание односторонней помощи (поддержку) лицам, совершившим преступление, без указания на необходимость активной роли самих лиц в исправлении и взаимодействии с органами пробации, во-вторых – не охватывающими все необходимые этапы пробации, и в-третьих – не содержащими достаточных механизмов взаимодействия с

«подопечным» (лицо, в отношении которого применяется пробация) в части контроля за его поведением. Представляется, что в своей совокупности указанные недостатки могут существенно затруднить достижение целей, поставленных на этапе законотворчества. Так, в пояснительной записке к ФЗ «О пробации» авторы указывали на то, что данный закон принимается в « целях систематизации отдельных положений законодательства в этой сфере, установления единых принципов организации работы по осуществлению контроля, социальной адаптации, социальной реабилитации соответствующих категорий лиц » ³ . Однако в содержании рассматриваемого закона как таковых средств контроля за «подопечными» лицами фактически не предусматривается. Более того, заявленный в названии институт пробации фактически подменяется систематизацией мер социальной помощи осужденным, попавшим в сложную жизненную ситуацию, без создания инструментов социального контроля за поведением таких лиц и их стимулирования к самостоятельному, ответственному правопослушному поведению.

Интересным представляется точка зрения Е. А. Брылевой, которая в своих работах, использует для определения данной деятельности термин « патронат » как более характерный для отечественной социально-правовой традиции и отражающий деятельность органов социальной опеки в отношении лиц, особо нуждающихся в таком попечении. [10; 11] Так, на уровне субъектов Российской Федерации приняты и функционируют нормативные акты, позволяющие оказывать социальную и иную помощь осужденным. Например, закон Архангельской области от 16 декабря 2011 года № 402-27-ОЗ «О социальной адаптации лиц, освобожденных из учреждений уголовноисполнительной системы», закон Тюменской области от 24 ноября 2011 года «О ресоциализации лиц, отбывших уголовное наказание в виде лишения свободы и (или) подвергшихся иным мерам уголовно-правового характера». Систематизация указанных нормативных правовых актов и определение единого централизованного органа курирующего данную деятельность несомненно важное направление работы с осужденными, однако правовой институт пробации предполагает не только помощь осужденным, но и использование более комплексных инструментов, включающих осужденных в социальную среду и наблюдение за их поведением в течение определенного периода.

Зачастую лица, совершающие преступление, имеют явную антиправовую и антигосударственную установку [12]. С психологической точки зрения данный феномен вполне объясним и основывается на том, что именно государство выступает для осужденного инициатором и реализатором неблагоприятных принудительных процедур в отношении него. Соответственно взаимодействие с представителями государственных органов в психическом восприятии осужденного ассоциируется с неблагоприятными последствиями. Ожидание помощи, просьбы об этой помощи встречают внутреннее противодействие и даже при их фактическом наличии не всегда озвучиваются осужденным. Одним из подтверждений такого феномена можно считать установленные негласные правила «воровского (тюремного) закона», по которым сотрудничество или любая другая форма взаимодействия с сотрудниками правоохранительных органов порицается и карается исключением (вплоть до физического устранения) из соответствующего «криминального сообщества». При наличии таких исходных установок сложно ожидать успешного и эффективного взаимодействия между осужденным и органами пробации. Помощь осужденным, лицам, отбывающим либо отбывшим наказание, не может осуществляться в отрыве от использования средств надзора и контроля за данными лицами со стороны государственных органов. При этом наиболее эффективным могло бы выступать именно совмещение данных функций органами, исполняющими наказание и иные меры уголовно-правового характера. Таким

3 Пояснительная

образом, пробация как самостоятельный инструмент уголовно-правового воздействия должна включать в себя не только оказание социальной помощи, но и элемент наблюдения (контроля) за поведением лиц, совершивших преступление.

Изучение опыта стран, близких Российской Федерации по правовой семье и совместному историческому прошлому, также относительно недавно внедривших в свою правовую систему институт пробации, свидетельствует о возможности более системного использования инструментов пробации.

Так, законодательство Кыргызстана, содержащее самостоятельный закон «О пробации», акцентирует внимание на формах пробации, т. е. конкретных видах мероприятий, осуществляемых в ходе данной процедуры. В частности, ст. 7 в качестве основных форм пробации, позволяющих достигать целей и выполнять задачи пробации, выделяет контроль и надзор за клиентами пробации и воспитательное воздействие в соответствии с уголовно-исполнительным законодательством и законодательством в сфере правонарушений4.

Отечественный же закон «О пробации» такой формулировки, а соответственно, и формы воздействия, как контроль и надзор, не содержит.

Аналогичным образом закон Республики Казахстан «О пробации» в ст. 5 предписывает, что п робация осуществляется в формах пробационного контроля и оказания социальноправовой помощи лицам, состоящим на учете службы пробации. Развивая данное положение, ч. 2 ст. 5 определяет пробационный контроль как «деятельность службы пробации и полиции по осуществлению контроля за исполнением лицами, состоящими на их учете, обязанностей, возложенных на них законом и судом» ⁵ .

Таким же образом организован институт пробации и в большинстве других стран [13; 14; 15] на основе баланса контроля за поведением лица, совершившего преступление и оказания ему помощи со стороны контролирующего органа, с обязательным наделением соответствующими полномочиями органов пробации и привлечением к данной деятельности негосударственных организаций, общественных формирований, частных лиц (волонтеров) и т. д. [13].

Еще одним компонентом пробации в зарубежном законодательстве, выгодно отличающим его от отечественного, выступает наличие досудебной пробации [16] – т.е. деятельности и совокупности мер по подготовке досудебного доклада. Такое включение органов, «курирующих» лицо, совершившее преступление, на ранних этапах уголовного судопроизводства, а не только в процессе отбытия наказания и после, представляется несомненно положительным. Развернутое социально-психологическое исследование личности с привлечением специалистов способно оказать содействие самому лицу, совершившему преступление, а также оказывает помощь суду при индивидуализации наказания. Так, деятельность сотрудников правоохранительных органов, обусловленная их целями и задачами, направлена в первую очередь на раскрытие преступления, расследование и получение информации значимой для установления лиц, причастных к совершению преступления, мотивы, цели совершенного преступления и т. д. В то же время, данное лицо может уже находиться в тяжелой жизненной ситуации и нуждаться в оказании социальной и иной помощи.

Кроме того, Д. А. Горбань справедливо указывает на несистемность в сборе значимой информации об осужденном. Так, отсутствие преемственности между органами следствия, правосудия, СИЗО и исправительными учреждениями приводит к тому, что «информация об обвиняемом, подсудимом, а затем осужденном практически каждый раз заново собирается этими органами и учреждениями» [17, с. 318]. Учитывая заведомо конфликтный характер взаимодействия между лицом, совершившим преступление и органами, исполняющими

4 О пробации : Закон Кыргызской Республики от 24 февраля 2017 года № 34 // URL : (дата

обращения: 12.02.2023)

5 О пробации

Закон Республики

Казахстан от 30 декабря

2016 года №   38-VI    //

URL

;-47#pos=193;-47