Проблематика публикаций Ю. Селезнёва в журнале "Наш современник"

Юрий Селезнёв — известный критик, публицист и литературовед ХХ века. В каждой своей работе он с особым трепетом относился к традициям русской классической литературы. В каждой его работе чувствуется высокий уровень интеллекта, чуткая критическая интуиция, стремление идти до конца при отстаивании критических взглядов. «Русский витязь на третьей мировой» — именно так его назвал профессор и современный критик Юрий Павлов в своей одноименной статье.

Предмет изучения — статьи Юрия Селезнёва, опубликованные в 1980-е годы в журнале «Наш современник». Цель научной работы — выявить спектр основных мыслей, идей, переживаний критика, проявленных в публикациях. В журнале «Наш современник» за 1980-е годы опубликовано всего две статьи Юрия Селезнёва, смело можно сказать, что в них — весь Селезнёв. В работе «Чтобы старые рассказывали, а молодые помнили»(1980, № 3) критик затрагивает темы литературы и поэзии, культуры и нравственных устоев, которые нам завещали предки. И, конечно, ключевую в своем творчестве тему народности. Ее он хорошо отразил в своей статье «Словом всё делается»: «Но народ был не только молчаливым вдохновителем храма русского искусства, он был истинным героем литературы, ее нравственным центром» [1, c. 27]. Критик отмечает, что важно не количество героев — представителей простого русского народа в произведениях, а то, насколько жизнь авторов соотносилась с народной жизнью, ее устремлениями, идеалами и идеями.

Юрий Иванович был достоевсковедом, и вторая из его статей, «Уважайте жизнь» (1984, № 10) посвящена урокам Достоевского и в целом русской классической литературы. В ней критик затрагивает проблемы красоты, подлинного искусства, говорит о Достоевском-реалисте и опыте осмысления классического наследия. Именно последний, по мысли Селезнёва, напоминает читателю о другой важнейшей стороне вопроса понимания роли искусства — о нравственном отношении к предмету изображения и к самому писательскому делу.

Стиль, слог, лексика Юрия Селезнёва уникальны. Практически в каждой своей статье критик использует лексику, свидетельствующую о большой значимости для него народного нравственного начала в произведении: народность, традиция, память, слово, единство, созидание. Так закрепляется в сознании читателей ощущение единства народа и нераздельности, органичности исторического и культурного пути России. Так, в статье «Словом всё делается» он пишет, что «слово — великая сила» [1], а в работе «Созидающая память» мы встречаем фразу «слово наших писателей, как Гоголь, было и остается мощным долговременным оружием» [1]. В статье «Мифы и истины» он отмечает, что в современную ему эпоху «всё более насущными становятся слова Пушкина», а «слово, вошедшее в сознание и сердце, становилось делом» [1].

Еще одна важнейшая черта публикаций Селезнёва-критика — познава-тельность. Из одной его статьи можно узнать много исторических фактов, имен, значимых для рассматриваемой критиком проблемы цитат. Каждое убеждение Ю.И.Селезнёва аргументировано и доказательно. Статья «Чтобы старые рассказывали, а молодые помнили» начинается с подробного описания картины Виктора Васнецова «Баян. Тризна». Критик нас знакомит с полотном, тем самым развивая художественный вкус читателей не только в области литературы: на картине изображена могила князя Олега, которую окружили князья и воины. Седовласый, с длинной бородой гусляр-сказитель, поет им песню о прошедших годах, о славных традициях. И среди них молодой юноша, которому старые завещают русские традиции и наказывают беречь их и передавать последующим потомкам. Описание происходящего на картине обращает нас к истории Древней Руси и культуре.

Певцы-сказители занимали особое место в русской воинской поэзии. «Обычен образ певца-сказителя как ратая слова, вспахивающего души для будущих духовных посевов и всходов» [2, c. 178]. В сурoвые гoды они шли вмеcте с руcскими воинами на боевые сражения и духовно вооружали не только их, но и нарoд, особенно во времена татаро-монгольского ига. В ту эпоху казалось, что народ обречен на рабство. Но сказители напоминали и воинам, и простым людям о победах прошлого и помогали верить им в светлое будущее. Главнoе — быть едиными. Эта идея, наряду с идей народности, — одна из главных в творчестве Юрия Селезнёва. Именно ее выражает его посмертная книга «Глазами народа».

Народность, по Селезнёву, имеет несколько форм проявления. Во-первых, она заключалалась в обращении литературы к народным традициям, к устному народному творчеству, к сказам, песням, легендам. Во-вторых, в выявлении духовных и нравственных основ народного мирoотношения. И это всё «утверждать как общенациональную или даже общечеловеческую ценность» [3, с. 68]. Юрий Иванович Селезнёв считал, что народность — это главная созидающая сила.

В статье «Чтобы старые рассказывали, а молодые помнили» критик делает акцент и на другую составляющую — понятие правды в противостоянии лжи. Селезнёв считает, что с древних времен русскому народу в борьбе за независимость помогало наполненное верой присловье «не в силе Бог, а в правде». И с годами оно питало и увеличивало силу духа народа, «от древнего призыва, ставшего пословицей “за правое дело стой смело”, до чеканных слов на медали в память Победы над гитлеровским фашизмом: “Наше дело правое — мы победили”» [2, c. 177]. В статье критик показывает значение традиций воинской поэзии, в основе которых мужество, отвага, человечность. Он делает это многогранно, приводя в пример древнейшие летописи и заветы Владимира Мономаха, который в своем «Поучении» призывал не только к воинскому долгу, но и к человеческим высоконравственным качествам: не лгать, не пьянствовать, не причинять вреда ни своим, ни чужим, накормить и напоить нищего, чтить гостя своего. Источником патриотического и поэтического вдохновения Селезнёв считает и другого воеводу — Евпатия Коловрата. Ведь когда рязанский воевода узнал о разорении родной Рязани, он погнался за Батыем и ударил по нему с такой силой, что «смешалися все полки татарские» [2, с. 177].

Приводя эти примеры в своей статье, Селезнёв выражает и другую идею — идею национального возрождения. В 1980-е годы она звучала в работах других авторов журнала «Наш современник», но немного позднее. Так, Александр Казинцев в своей статье «Формула нестабильности» приводит слова Ф.Абрамова, который отмечал, что пропаганда интернационализма при отсутствии своего национального развития в конечном итоге приведет «к духовному разоружению русского народа, к ликвидации самобытности его культуры» [4, с. 187]. Другой автор «Нашего современника», а впоследствии редактор журнала Ст. Куняев также был обеспокоен этим вопросом. Он направил свое внимание на несправедливо заброшенное, до конца не изученное и несобранное наследие крестьянских народных поэтов: «Впереди работа по восстановлению исторической истины о судьбе многих писателей и поэтов 20–30-х годов. И эту истину нужно восстановить, чтобы понять всю трагедию русской культуры и извлечь из нее уроки для будущего» [5, c. 183].

Отсутствие здорового национального мировоззрения беспокоило многих правых критиков и публицистов, поэтому одной из главных их задач было возрождение исконно народных и христианских традиций. В анализируемой статье Юрий Селезнёв показывает величие предков, важность их заветов, а также немаловажную роль сказителей и летописцев, которые своим словом поддерживали воинов и мирных людей во все времена. Именно эта оживляющая сила слова и вера в Бога — в основе статьи. Проблема современного литературного процесса в том, что есть авторы, которые пытаются обесценить и даже очернить заслугу русской литературы, тех мировых прoизведений, которые словом поднимали, и вдохновляли народ на новые победы, и вели к развитию самосознания. Эта мысль подробно аргументирована в статье «Мифы и истины» Юрия Селезнёва. Критик отмечает, что постоянно появляются сомнительные исследования, главная цель которых «поставить под сомнение безусловные ценности мировой культуры, создать вокруг нее атмосферу двусмысленности, недоверия» [6, c. 76]. Но, как известно, такие низкокачественные «сенсации» недолговечны, и очень часто их авторы пытаются «откреститься от своих разоблачений» [6].

В статье Юрия Лощица, которую он написал к 70-летию со дня рождения Ю.Селезнёва, в работе Юрия Павлова и исследованиях других авто- ров, писавших о Селезнёве, выражена мысль, что он являлся рыцарем русской литературы и критики. Лощиц поместил в своей статье отзывы о Юрии Селезнёве. Вот что писал известный литературовед и критик Вадим Кожинов: «В его лице и даже в самом его стане ясно выражалась несгибаемая душевная крепость и чистота… напряжение его духа было столь велико, что время от времени он начисто растрачивал свои силы и на какой-то, впрочем, очень недолгий срок, становился словно бы немощным, совсем непохожим даже внешне на того Юрия Селезнёва, которого знали остальные» [7, c. 167]. Юрий Селезнёв был учеником Кожинова, поэтому Вадим Валерьянович хорошо знал его духовный настрой. Из этих строк мы видим, что Селезнёв отдавался своей работе всей душой, сердцем и разумом. Это было его смыслом жизни — работать для своего народа, верить в лучшее и вселять эту уверенность людям.

В русской литературе тема народности, человечности, самопожертвования — неотъемлемая часть. Изучая ее и знакомя нас с мировыми памятниками, начиная с древнейших времен и заканчивая классикой, Юрий Селезнёв внес огромный вклад в литературный процесс. «Настоящий витязь в дозоре, озирающий рубежи родной земли. Он и был витязем, русским защитником, заступником» [8, c. 178].

Именно в начале 80-х передовые правые представители литературы, публицистики и критики пытались перевернуть устоявшиеся шаблоны, после чего вместо официозной установки о нашей родине как о «тюрьме народов» явилась совсем противоположная картина: «Народная жизнь, государственное строительство, герои, подвижники, созидающие умы России» [8]. Наряду с Селезнёвым и другие критики опровергали на страницах «Нашего современника» несправедливые установки о родине, литературе и культуре в целом. Надвигается новая волна, предупреждали литературные прогнозисты в начале 80-х годов. «На читателя надвигается поток, где почти невозможно различить какие-то ориентиры, вершины, нарастает ровный гул, где трудно выделить отдельные поэтические голоса». Казинцев пытается напомнить представителям новой волны, что в первую очередь нужно иметь свою творческую индивидуальность, именно она определяет эффект и силу писателя, а не «безымянная или многоимённая масса» [9, c. 160]. Мысли другого критика, Станислава Куняева, созвучны, но он говорит не только о литературном процессе, а о культуре в целом. Он обеспокоен тем, что раньше любое явление искусства ценилось и было подобно празднику для народа, а ныне появилось современное значение — «массовая культура», которое вовсе не похоже на истинное искусство, а лишь «сиюминутный быт» [10, c. 177].

Селезнёв же напомнил левым коллегам, лишенным исторической национальной памяти и мерявшим историю отечества с революции 1917 года, что нельзя воспринимать родину как просто географическое понятие. Она имеет более глубокое, духовное и историческое понятие. «И потому, прежде всего, социально-историческое, духовное познание ее – важнейший показатель гражданской зрелости каждого поэта, каждого человека» [2, c. 182]. Следовательно, в 80-е годы в числе созидающих умов был Юрий Селезнёв. Юрий Павлов в своей статье «Русский витязь на третьей мировой» отметил одно из главных качеств критика — «независимость и смелость суждений» [11, c. 146]. А литературовед Николай Кузин признаётся, что Селезнёв во многом превосходил своих коллег: «Он был первым среди нас по мощи дарования, по масштабности мировосприятия, по мировоззренческой и нравственной цельности — это виделось, как говорится, невооружённым взглядом» [7]. Мы можем только представлять, каким же великим человеком был Селезнёв, что даже коллеги с легкостью говорили о его превосходстве. Очень точно Юрий Иванович передает в статье вечный негативный настрой Европы против России. И в этом прослеживается еще одна главная составляющая его творчества, а точнее — его душевных переживаний.

За всю свою многовековую историю Россия много раз подвергалась угрозе уничтожения врагами родного языка, культуры и нации в целом. И это была борьба не на жизнь, а на смерть. «Борьба двух несовместимых миров: мира насилия с его идеей паразитического существования за счет других – и мира свободы, независимости Отечества» [2, c. 180]. И здесь уместно привести в пример слова великого русского писателя А.С.Пуш-кина. Он писал о том, что Европу от татаро-монгольского нашествия спасла именно Россия, но никакой благодарности не увидела, а наоборот. «Образующееся (европейское. — Ю.С.) просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией». Великий классик отмечает, что Европа по отношению к России всегда была «невежественна и неблагодарна» [2]. Прошло много столетий, но ничего не изменилось.

Юрий Селезнёв заставляет нас задуматься о самом главном: а почему наш народ всегда побеждал? Ведь и на Куликовом поле был сильный соперник, и Наполеон, и Гитлер были с мощной армией. «Дело не только в технических отличиях и воинском мастерстве, но прежде всего в том, какой идее меч служит» [2]. Вот она истина, которая у многих до сих пор вызывает негодование. Еще очень важный факт отметил критик: Россия никогда не была завоевателем, захватчиком. Наоборот, она помогала другим странам, оказавшихся в руках жестоких врагов. И свобода отечества всегда была на первом месте, и все ценности жизни теряли важность, если она стояла под угрозой потери.

Жить для Отечества, вот бытие одно: Нам счастье от небес в нем истинно дано. Мечтатель говорит: «Я гражданин вселенной», А русский: «Край родной — вселенная моя».

Автор этих строк — Сергей Глинка, но учитывая, что именно их Ю.Се-лезнёв использовал в рассматриваемой нами статье, смело можно сказать: они созвучны с его внутренним настроем. Идея патриотизма — основа русской литературы. Роль русской литературы неоценима не только в общенародном воспитании, а в первую очередь — в формировании патриотического сознания. Но здесь самая главная задача — напоминать потомкам о подвигах предков, с малого возраста знакомить с родной историей, культурой, литературой, чтобы родилась привязанность и любовь к родине. И самое главное — восстановить эту историческую преемственность. Здесь отражается проблема памяти и традиций, которая также была главной в творчестве критика. Именно благодаря духовно-культурной преемственности многие русские поэты становились талантливее. Но главное не только перенять, но и приумножить и передать последующим поколениям то дорогое духовное наследие, основанное на традициях миролюбия. Это были все идеи, все мысли и переживания Юрия Селезнёва, и он шел за них до конца. Правильно отметил Игорь Золотусский: «Как чист был взгляд его глаз, как чист он был в отношении своих пристрастий. И если он верил в какую-то идею или какую-то книгу, он имел смелость сказать о своей вере на любом суде» [7].

Юрий Иванович ушел из жизни рано, в 44 года, но до сих пор работает всё то, что он оставил после себя: идеи, статьи, книги. И прав он был, когда произнес фразу, ставшую впоследствии мудрым афоризмом для всего народа: «Человек жив, пока жива память о нем». Юрия Селезнёва уже 36 лет нет в живых физически, но он в памяти всех своих коллег и знакомых, его статьи и книги исследуются и используются в изучении русской литературы и публицистике до сих пор. «Героическое время Юрия Селезнёва не может исчезнуть в России бесследно» [7].

Подводя итог нашей научной работы, следует еще раз сказать о лексике Юрия Селезнёва. Ключевые слова его книг и статей — память, созидание, самопожертвование, слово, жизнь и смерть, миф и истина — встречаются очень часто и тем самым отражают все идеи и мысли автора, то, за что он боролся, и то, за что отдал свою жизнь. В словах, выбранных Ю.Селезнёвым для названия, звучит идея внутреннего объединения народа с помощью общей для разных поколений исторической памяти. Название статьи, которую мы рассмотрели, само говорит за себя: «Чтобы старые рассказывали, а молодые помнили». Главная идея — перенимать традиции литературы, культуры, высокой нравственности от предков, беречь их и помнить. Критик очень часто называл свои статьи цитатами великих людей. Эти слова произносит в «Задонщине» московский князь Дмитрию Донской перед знаменитой Куликовской битвой: «Пойдём туда, прославим жизнь свою миру на диво, чтобы старые рассказывали, а моло- дые помнили». Отступив немного от научного стиля, хочется перефразировать: «Чтобы Селезнёв рассказывал, а мы помнили».