Проблемы цифровой трансформации экономики Узбекистана на основе внедрения искусственного интеллекта

Адрес: Республика Узбекистан, 180119, Кашкадарьинская область, Карши, улица Кучабог, 17

Цифровая экономика 2025 года представляет собой беспрецедентный вызов для экономической теории. Масштаб и скорость цифровой трансформации – создание и уничтожение десятков миллионов рабочих мест, триллионные потери от киберпреступности, взрывной рост платформенных монополий – не имеют аналогов в экономической истории.

По данным доклада Всемирного экономического форума «Future of Jobs 2025», опубликованного 8 января 2025 года, к 2030 году ожидается создание 170 миллионов новых рабочих мест и вытеснение 92 миллионов существующих, что означает нетто-рост на 78 миллионов рабочих мест. Доклад аккумулирует данные более чем 1 000 крупнейших работодателей мира, охватывающих 22 отраслевых кластера и 55 экономик, с совокупной численностью персонала свыше 14 миллионов работников [7].

Среди наиболее быстрорастущих профессий – специалисты по большим данным, финтех-инженеры и специалисты по искусственному интеллекту и машинному обучению, при этом абсолютный рост занятости по-прежнему сосредоточен в базовых секторах экономики: сельском хозяйстве, доставке, здравоохранении и образовании [10]. При этом 63% работодателей считают дефицит навыков (skills gap) главным барьером для бизнес-трансформации, а около 40 % ключевых профессиональных навыков, по ожиданиям, изменятся к 2030 году [6]. Ключевыми драйверами реструктуризации выступают пять макротрендов: технологическая эволюция, экономическая фрагментация, рыночная неопределённость, демографические сдвиги и зелёная трансформация. Технологические изменения, прежде всего генеративный ИИ, признаны самым мощным фактором трансформации рабочих мест к 2030 году: расширение цифрового доступа, по прогнозу, перестроит шесть из десяти предприятий.

Oxford Insights AI Readiness Index 2024 фиксирует для Узбекистана значение субиндекса «Данные и инфраструктура» на уровне 62,14, что отражает умеренную готовность к внедрению искусственного интеллекта при более высоких значениях технологического субиндекса (33,50) .

Подобные процессы демонстрируют необходимость цифровизации экономического развития стран. Независимо от интенсивности процессов цифровой трансформации, текущее экономическое развитие показывает, что такие процессы происходят и что они должны формироваться на основе нормативных положений. В случае Узбекистана принята отдельная стратегия контроля за деятельностью на государственном уровне по осуществлению цифровой трансформации.

Согласно проектной документации Всемирного банка, стратегия «Цифровой Узбекистан – 2030» выстроена вокруг пяти приоритетных направлений: цифровая инфраструктура, электронное правительство, цифровая экономика, национальный рынок цифровых технологий и IT-образование . Президентский указ № УП-6079 от 5 октября 2020 года, утверждающий стратегию, был разработан Министерством развития информационных технологий и коммуникаций при участии заинтересованных министерств, представителей бизнеса, научного сообщества и иностранных экспертов [1]. Видение стратегии формулируется следующим образом: превращение Узбекистана в IT-хаб с ростом экспорта IT-услуг до 5 миллиардов долларов и вхождением страны в топ-30 рейтинга ООН по развитию электронного правительства . Правительство планирует увеличить объём цифровой экономики минимум в 2,5 раза, в том числе обеспечить 10-кратный рост аутсорсинга программного обеспечения до 500 млн долларов, довести долю цифровых государственных услуг до 100% и автоматизировать документооборот государственных органов до 90% . В рамках программ «Цифровое правительство» и «Цифровой регион» на 2023–2024 годы Указом Президента предусмотрены 300 приоритетных проектов, включая 112 по цифровизации государственного управления, 51 по цифровизации реального сектора экономики и 137 по региональной цифровой трансформации . Цифровой портал правительства Узбекистана запущен 1 января 2024 года в соответствии с Постановлением Президента о дополнительных мерах по улучшению позиции в рейтинге ООН по электронному правительству от 14 сентября 2023 года № ПП-308.

Кроме того, Постановление № УП-157 «О дополнительных мерах поддержки предприятий, занимающихся экспортной деятельностью в сфере цифровизации»[3], принятое правительством в 2024 году, и Постановление № ПП-358 «Об утверждении Стратегии развития технологий искусственного интеллекта до 2030 года»[2] определяют нормативноправовую базу для использования искусственного интеллекта в Узбекистане. Необходимо также создать условия для быстрого развития производства программной продукции в нашей стране, предоставления удаленных и ИТ-услуг с использованием цифровых технологий, создания дополнительных условий для повышения экспортного потенциала предприятий, занимающихся данной деятельностью, создания благоприятных условий для внедрения технологий искусственного интеллекта в социально-экономическую сферу, достижения нашей страной места в числе ведущих стран мира по использованию технологий искусственного интеллекта, а также обеспечения реализации целей и задач, поставленных в стратегии «Цифровой Узбекистан – 2030». Подобные процессы напрямую обосновывают необходимость изучения процессов цифровой трансформации в экономике Узбекистана и проведения анализа в этой области.

Методы

В данном исследовании для анализа процессов цифровой трансформации в Узбекистане использована комплексная научная методология. Методика исследования включает в себя систематический подход, сравнительный анализ, динамический анализ статистических данных и контент-анализ. Сначала были собраны данные из международных организаций и исследовательских центров, включая отчеты ООН по электронному правительству, DataReportal, Всемирный банк, Freedom House и другие открытые статистические базы данных, и проверена их достоверность. Затем, на основе этих данных, был проведен анализ основных показателей проникновения интернета, мобильной связи, цифровых услуг, показателей электронного правительства (EGDI) и развития цифровой экономики в Узбекистане во времени. Также был использован систематический подход для выявления взаимосвязей показателей и оценки институциональных, технологических и социальных факторов цифровой трансформации. В результате была проведена научная оценка динамики цифрового развития в Узбекистане, его места в мировых рейтингах и соответствия целям в рамках стратегии «Цифровой Узбекистан – 2030».

Результаты

Ученые по-разному анализировали и определяли цифровую трансформацию экономики. Аджемоглу предупреждает, что нынешнее направление развития ИИ чрезмерно ориентировано на автоматизацию, а не на предоставление экспертизы и информации работникам, причём вопрос «откуда возьмутся новые задачи для людей при генеративном ИИ?» остаётся без ответа [5]. По оценкам Goldman Sachs, безработица в США вырастет на 0,5 процентного пункта в переходный период, однако при полной интеграции ИИ производительность труда повысится примерно на 15 %, что компенсирует первоначальные потери.

Начиная с работ Даниэля Канемана и Амоса Тверски, описала систематические когнитивные искажения (cognitive biases) как отклонения от рациональности, а «подталкивания» (nudges) Ричарда Талера предложили корректирующий институциональный дизайн. Однако в цифровой экономике алгоритмы таргетированной рекламы не просто используют когнитивные искажения – они их систематически эксплуатируют и формируют, превращая потребителя из автономного агента в объект прогнозирования и управления [8]. Как показала Шошана Зубофф в концепции «надзорного капитализма» (surveillance capitalism), платформы превращают поведение пользователя в сырьё для предсказания и модификации, что выходит за рамки классических «подталкиваний». Институциональная экономика Дугласа Норта и Дарона Аджемоглу убедительно показала, что «правила игры» (rules of the game) определяют экономические результаты наций, а инклюзивные институты создают условия для инноваций и роста [4].

Таким образом, анализ научной литературы показывает, что процесс цифровой трансформации — это не только технологическая инновация, но и сложный социальноэкономический процесс, оказывающий глубокое влияние на экономические институты, рынок труда и потребительское поведение. Теоретические подходы, выдвинутые различными учеными — влияние искусственного интеллекта на рынок труда, экономика когнитивного поведения, платформенная экономика и концепции институциональной экономики — раскрывают многогранный характер цифровой экономики. Поэтому для эффективного управления цифровой трансформацией наряду с технологическим развитием необходимо уделять особое внимание вопросам совершенствования институциональной среды, развития человеческого капитала и регулирования цифровых рынков. Эти теоретические подходы служат важной методологической основой для анализа процессов цифровой трансформации в экономике Узбекистана и определения перспективных направлений ее развития.

По данным DataReportal за январь 2024 года, в Узбекистане насчитывалось 29,52 миллиона интернет-пользователей при уровне проникновения интернета 83,3 % от общей численности населения, а число активных мобильных соединений составило 33,81 миллиона, то есть 95,5 % населения [9]. Согласно исследованию, опубликованному в академическом журнале Phoenix Publication, к 2024 году уровень проникновения интернета в Узбекистане достиг 86 %, использование финтех-услуг выросло до 79%, а вклад цифрового сектора в ВВП поднялся до 5,5 %. По данным Freedom House «Freedom on the Net 2024», Международный союз электросвязи фиксирует 89 % общего уровня проникновения интернета за 2023 год при доле домохозяйств с доступом к интернету 96,2 % и уровне проникновения мобильного широкополосного интернета 107 %. Аналитическое исследование показывает, что проникновение интернета выросло с 48 % в 2016 году до 76 % в 2023 году, при этом цифровые платежи охватывают более 60 % потребительских транзакций, а число пользователей мобильного банкинга превысило 10 миллионов. Цифровое правительство располагает более 227 000 км волоконно-оптических линий по состоянию на 2023 год, а с 2013 по 2023 год через портал «My.gov.uz» подано свыше 100 миллионов заявлений. Число пользователей социальных медиа в Узбекистане на начало 2024 года составило 8,70 миллиона человек – 24,6% населения, при этом значительный гендерный дисбаланс сохраняется: 63% пользователей – мужчины, 37 % – женщины.

Согласно обзору ООН «E-Government Survey 2024», Узбекистан поднялся на 6 позиций и впервые вошёл в группу стран с «очень высоким» индексом развития электронного правительства (EGDI), переместившись с 69-го места (EGDI 0,7265 в 2022) на 63-е место (EGDI 0,7999 в 2024). Данный результат превысил целевой показатель 0,75 EGDI, установленный Стратегией «Цифровой Узбекистан – 2030» на 2025 год, что свидетельствует об опережающем темпе цифровой трансформации. Компонентный анализ EGDI Узбекистана демонстрирует телекоммуникационную инфраструктуру на уровне 0,87, человеческий капитал – 0,75 и онлайн-услуги – 0,76, что характеризует сбалансированный, хотя и неравномерный, профиль цифрового развития. Техническое приложение к обзору ООН EGovernment Survey 2024 классифицирует Узбекистан как страну Центральной Азии с уровнем дохода ниже среднего и рейтинговым классом V1 (Very High EGDI). По данным Индекса зрелости GovTech Всемирного банка, Узбекистан получил высокую оценку возможностей в области цифровизации государственного управления и предоставления электронных услуг населению.

Согласно Обзору ООН об электронном правительстве 2024 года, Узбекистан занимал 69-е место с EGDI 0,7265 в 2022 году, а в 2024 году поднялся на 63-е место с EGDI 0,7999, превысив целевой показатель 0,75, установленный стратегией «Цифровой Узбекистан – 2030» для рубежа 2025 года. Узбекистан вошёл в число 23 стран, переместившихся в более высокую группу EGDI с 2022 по 2024 год – из группы «высокого» в группу «очень высокого» индекса развития электронного правительства. По данным Тринадцатого издания Обзора ООН 2024 года, доля населения мира, отстающего в развитии цифрового правительства, сократилась с 45,0% в 2022 году до 22,4% в 2024 году, что свидетельствует о глобальном ускорении. По данным Центра стратегических разработок Узбекистана, позиция страны в EGDI составляла 81-ю строчку в 2018 году – то есть за шестилетний период Узбекистан поднялся на 18 позиций, включая кратковременный откат до 87-го места в 2020 году, когда ряд других стран ускорился быстрее [11]. Ключевыми факторами роста стали надёжная телекоммуникационная инфраструктура (субиндекс TII = 0,87), развитие человеческого капитала (HCI = 0,75) и улучшение онлайн-сервисов (OSI = 0,76), что обеспечило сбалансированный профиль без критических провалов ни в одном из субиндексов. В региональном разрезе Узбекистан занимает третье место среди стран СНГ после Казахстана (24-е место, EGDI 0,9009) и России (43-е место, EGDI 0,8532), опережая Азербайджан (74-е место). С кибернетической точки зрения авторов, превышение целевого показателя EGDI 0,75 на два года раньше срока свидетельствует о нарастающей скорости прохождения сигнала через технологический и институциональный узлы модели, однако не гарантирует симметричного ускорения рыночного и социального узлов, – именно этот разрыв формирует центральный диагностический вопрос настоящего параграфа.

Для анализа инерционности и ускоренности отдельных фаз цифровой трансформации необходима визуализация временного ряда EGDI в сопоставлении со стратегическими ориентирами.

Таблица демонстрирует «U-образную» траекторию: незначительный регресс в рейтинговой позиции в 2020 году – когда другие страны ускорились – и последующий мощный подъём в 2022–2024 годах, превративший Узбекистан из аутсайдера региона в его цифрового вице-лидера.

Таблица 1

EGDI Узбекистана 2018–2024: динамика рейтинга, значений и группы

Год	Место в мире (из 193)	EGDI	Группа EGDI	Целевой показатель стратегии
2018	81	н/д*	Высокий	–
2020	87	н/д*	Высокий	–
2022	69	0,7265	Высокий	0,75 к 2025 г.
2024	63	0,7999	Очень высокий	Цель выполнена досрочно
2030 (цель)	≤30	>0,85 (расч.)	Очень высокий	Стратегия «Узбекистан – 2030»

Источники: UN EGDI Database 2018–2024; Development Strategy Center of Uzbekistan; «Digital Uzbekistan – 2030» Strategy. * Примечание: * точные баллы EGDI 2018 и 2020 требуют верификации по техническому приложению ООН; здесь приводятся позиции рейтинга.

Таблица фиксирует структурный перелом: переход из группы «высокий» в «очень высокий» EGDI в 2024 году означает системный сдвиг, а не просто рейтинговый манёвр. При сохранении нынешних темпов (+3 позиции за цикл) достижение 30-й строчки к 2030 году потребует кратного ускорения – ориентировочно +5–6 позиций за каждый двухлетний цикл.

По данным официального портала e-gov.uz, к октябрю 2024 года более 60% государственных услуг предоставляется через единый портал «My.gov.uz», число сервисов достигло 675, а число пользователей мобильного приложения электронного правительства превысило 2,5 миллиона. По данным цифровой обсерватории Digital Watch, к началу 2025 года медианная скорость фиксированного широкополосного интернета в Узбекистане достигла 79 Мбит/с, а мобильного – 38 Мбит/с, что соответствует приросту +43% и +53% год к году соответственно. По данным мирового статистического агрегатора WorldData, в 2024 году охват сетью 5G составил 18% населения страны, а долей населения с доступом к мобильному интернету стандарта 4G достигла 97%. Согласно отчёту AICT «Узбекистан: Обзор цифровой экономики – Видение 2030», объём рынка коммуникационных и информационных услуг в 2023 году составил 32,2 трлн сум, увеличившись на 24,6% по сравнению с 2022 годом, при этом вклад телекоммуникационных сервисов достиг 54,7% от общего объёма [12]. По данным Всемирного банка, экспорт IT-услуг (IT-enabled services) из Узбекистана вырос с 600 тыс. долларов в 2017 году до 140 миллионов долларов в 2022 году, то есть более чем в 230 раз за пятилетие, хотя вклад ИКТ-сектора в ВВП оставался на уровне 1,9% в 2022 году[13]. Согласно индексу зрелости GovTech Всемирного банка 2022 года, Узбекистан поднялся на 37 позиций по сравнению с 2020 годом, войдя в группу «A» ведущих стран цифровой трансформации, а по субиндексу GovTech Enablers страна заняла 4-е место в мире по цифровым навыкам и инновациям в государственных услугах [14].

Еще одним важным аспектом перехода к цифровой трансформации является расширение использования качественного искусственного интеллекта. По данным официального выступления Президента Мирзиёева в июле 2024 года, число резидентов IT-парка превысило 2 800 компаний, иностранных компаний – 752, а за пять лет экспорт сектора вырос с 170 миллионов долларов до почти 1 миллиарда. По данным The Asia Today, экспорт IT-услуг и программных продуктов Узбекистана достиг 344 миллионов долларов в 2023 году, число IT-центров превысило 300, а в рамках образовательного проекта «Миллион узбекских программистов» прошли обучение 1,2 миллиона молодых людей [15]. В ноябре 2025 года Президент подписал указ об учреждении Международного цифрового технологического центра «Enterprise Uzbekistan» – первого цифрового хаба страны, работающего в правовой системе на основе принципов общего права Англии и Уэльса и призванного стать аналогом DIFC (Дубай) или AIFC (Астана)[16] . Стратегия развития технологий искусственного интеллекта до 2030 года, утверждённая президентским постановлением ПП-358 от 14 октября 2024 года, ставит целью получение 1,5 млрд долларов дохода от AI-услуг к 2030 году, создание 10 научных лабораторий в области ИИ и вхождение страны в топ-50 государственного индекса готовности к ИИ . В сфере стартап-экосистемы страна поднялась на 12 позиций, войдя в топ-100 мирового рейтинга стартап-экосистем, а также заняла первое место в Центральной Азии в Индексе готовности к искусственному интеллекту по версии Oxford Insights . Стратегия развития ИИ разворачивается в три фазы: 2024–2025 – создание базовой инфраструктуры (база больших данных, идентификация приоритетных проектов); 2026–2028 – масштабирование ИИ в приоритетных секторах; 2028–2030 – полная коммерциализация и достижение целевых показателей выручки.

Обсуждение

Узбекистан в последние годы добился значительных результатов в процессе цифровой трансформации. Быстрый рост проникновения интернета, расширение инфраструктуры мобильной связи, увеличение числа электронных государственных услуг и повышение показателя EGDI до категории «очень высокий» в 2024 году свидетельствуют о последовательном развитии цифровой экономики и системы цифрового управления в стране. В частности, важными результатами цифровой модернизации являются переход значительной части государственных услуг в онлайн-формат, расширение волоконно-оптических сетей связи и существенное увеличение экспорта ИТ-услуг. В то же время, к существующим проблемам можно отнести неравномерные темпы развития в некоторых областях, сохранение гендерного разрыва в использовании социальных сетей и все еще относительно низкую долю цифровой экономики в ВВП.

Предложения и рекомендации

В заключение, в последние годы процессы цифровой трансформации в экономике Узбекистана значительно ускорились, и этот процесс становится важным фактором социально-экономического развития страны. Быстрое расширение охвата интернетом, развитие инфраструктуры мобильной связи, увеличение объема услуг электронного правительства и вхождение страны в группу стран с «очень высокой» категорией согласно Индексу развития электронного правительства ООН (EGDI) свидетельствуют о том, что государственное управление и экономика модернизируются на цифровой основе. В частности, меры, направленные на развитие цифровой инфраструктуры, полную электронную трансформацию государственных услуг, увеличение экспортного потенциала в ИТ-секторе, внедрение технологий искусственного интеллекта и расширение доли цифровой экономики, укрепляют институциональные основы этого процесса в рамках стратегии «Цифровой Узбекистан – 2030».

В то же время, результаты анализа указывают на наличие некоторых проблем. В частности, неравномерный уровень развития цифровой инфраструктуры в разных регионах, относительно низкая доля цифровой экономики в ВВП, а также недостаточная подготовка цифровых навыков и навыков использования технологий искусственного интеллекта среди некоторых слоев населения могут повлиять на эффективность этого процесса. Поэтому в будущем, особенно в отдаленных регионах, будет важно расширять инфраструктуру высокоскоростного интернета, повышать уровень ИТ-образования и цифровой грамотности, готовить квалифицированный персонал для внедрения технологий искусственного интеллекта, развивать стартап-экосистему и увеличивать участие частного сектора в цифровой экономике. Последовательная реализация этих мер еще больше укрепит позиции Узбекистана в мировых рейтингах цифрового развития и обеспечит устойчивое экономическое развитие страны.