Проблемы обеспечения жителей южно-уральской провинции товарами народного потребления (конец 30-х - начало 40-х гг. XX в.)

Интерес к повседневной истории нашей страны, особенно предвоенного периода, сегодня только возрастает, так как долгое время исследователи уделяли внимание исключительно вопросам глобальной политики. При этом работ, посвященных социально-бытовым особенностям жизни села в российской глубинке, крайне мало и большинство из них носят обобщающий характер. В числе прочих можно назвать книгу американского автора К. Чанта «Наука, технология и повседневная жизнь: 1870–1950», в которой анализируются изменения социума в свете научнотехнического прогресса. Одна из глав посвящена нашей стране и называется «Наука, технология и социальные перемены в Советском Союзе». В целом автор указывает на тесную связь идеологии с развитием науки и техники [1].

В то же время изучение бытовой истории возможно только на конкретных примерах, как в монографии Л.В. Лебедевой [2]. Вопросы повседневности рассматриваются и в книге «Русские Южного Урала». Рассказывая о культуре русского населения региона, коллектив авторов подробно описывает организацию поселений, особенности одежды разных слоев населения, праздники, календарные обряды, используя экспедиционные материалы [3]. Однако наблюдается недостаток исследований по отдельным населенным пунктам, особенно в сельской местности, где проживало большинство граждан СССР.

Период с 1936 по начало 1941 г. многие историки характеризуют как благополучный в отношении снабжения продуктами питания и промышленными товарами жителей СССР. В середине 30-х гг. XX в. произошел ряд коренных преобразований в экономической политике государства, затронувший все слои населения Советского Союза. Полная отмена карточной системы в 1936 г. и переход к «свободной» торговле подразумевали не только плановый централизованный сбор продукции со всех уголков страны, но и такое же их распределение в пункты продажи [4]. Предполагалось, что это позволит обеспечить равные возможности для всех граждан. Данный промежуток времени заканчивается с момента начала Великой Отечественной войны, когда вновь были введены карточная система на основные продукты народного потребления и продажа по талонам.

Мы рассмотрели обеспеченность товарами народного потребления жителей южноуральской провинции на материалах Чебаркульского и отчасти Миасского районов Челябинской области. Эту территорию можно рассматривать как достаточно типичную для всего Южного Урала. Здесь присутствуют как промышленные, так и сельскохозяйственные местности, земли богаты лесами и озерами, как и весь Южный Урал.

На территории Чебаркульского района с центром в с. Чебаркуль в период с 1936 по начало 1941 г. продажа промышленных товаров и продуктов питания осуществлялась через сельпо, райпо, магазины Золотопродснаба, Челябторга, Военторга, колхозные ларьки, колхозный рынок и ларьки Главмолоко. Отличительной чертой данных торговых точек, кроме последних, было отсутствие специализации товаров, в них продавали все и сразу.

Перечень ассортимента товаров, предлагаемых среднестатистическому сельскому жителю Челябинской области во второй половине 1930-х гг., можно узнать из уголовных дел по кражам из магазинов того периода. В ходе расследования обязательно проводилась ревизия со снятием всех остатков в магазине, в том числе со склада. К сожалению, при перечислении остатков не указывалось, какие товары находились на прилавках, а какие были на складе, поэтому сложно судить об их доступности для рядовых граждан.

В магазине № 8 Миасского отделения Челябторга, расположенном в с. Кундравы, по ведомости от 08.06.1938 г. имелось 483 наименования товаров на сумму 42 982 р. 30 к. Среди них указаны и продукты питания, и украшения, и одежда, и многое другое, вплоть до позиции «ружье дробь 200». Особое внимание привлекает богатый перечень следующих товаров:

• –    мыло – 35 наименований (от «Глицеринового» и «Банного» до «Золотой осени» и «Стратосферы»), цена варьирует от 75 к. до 2 р. за кусок;

• –    зубной порошок – 8 видов, стоимость от 45 к. до 1 р. 15 к.;

• –    дамские гребни для волос – 8 вариантов (от «Редкий» за 90 к. до «С золотой кромкой» по 3 р. 90 к.);

• –    лента шла метражом, 9 наименований (от тесьмы отделочной по 44 к. за погонный метр до цветной фасованной – за 3 р. 51 к.);

• –    детские игрушки – 47 наименований (от мячей за 50 к., деревянных дудочек за 1 р. 8 к. и пирамидки за 2 р. 33 к. до слона заводного за 14 р. 50 к. и грузовиков за 11 р. 10 к.);

• –    конфеты весовые – 12 наименований (от карамели за 4 р. 5 к. за килограмм до грильяжа по 25 р. 30 к.);

• –    алкоголь – весь под общим названием «вино», но перечисляются и водка, и ликеры, и портвейн (от «Зубровки» 0,25 л за 3 р. 70 к. до «Кагора 1636» за 13 р. 90 к.), всего 15 наименований.

В числе прочего среди дамских товаров фигурировали пудра (4 вида), пудреницы, ободки для волос, браслеты, брошки, туалетная вода для волос, шелковые банты и пояса. Из женской одежды на тот момент в наличии имелись только бюстгальтеры в количестве 2 шт. по цене 5 р. 85 к.

Перечень товаров для мужчин состоял из инструментов (кувалды по 10 р. 80 к., напильников в ассортименте от 1 до 2 р., лобзиков – 3 р. 10 к., гвоздей, хомутов и др.); товаров табачной промышленности (папирос – от 35 к. за «Ракету» до 2 р. за «Беломорканал», махорки курительной по 8 р., нюхательной – по 22 к., сигарет) и аксессуаров к ним (4 видов портсигаров, трубок курительных, бумаги курительной); предметов личной гигиены (помазка для бритья по 2 р. 31 к., стакана для бритья по 3 р. 10 к., бритвы безопасной по 8 р. 45 к., лезвий по 26 к.). Мужская одежда представлена в виде рубашки в одном экземпляре по 32 р., кепи из драпа по 24 р. 25 к. и галстуков в количестве 17 шт. по 6 р.

Ситуация с детской одеждой выглядит не намного лучше. В магазине на момент ревизии имелись платья детские из сатина (20 шт. по 17 р. 40 к.) и льна (8 шт. по 27 р. 95 к.), варежки 2 видов (всего 26 шт.) и пальто суконное по 80 р. 25 к.

Следует отметить, что кроме продуктов питания, одежды и инструментов в магазине продавалась мебель, все наименования в одном экземпляре: стул за 33 р. 40 к., кроватка детская двуспальная за 128 р. 25 к., а также техника, например фотоаппарат по цене 124 р. 60 к., были и грампластинки по 3 р. за штуку.

Из продуктов питания отсутствовали мясо и колбасные изделия, не было сыра и молочной продукции, не указаны хлеб и чай. Однако в большом количестве имелись консервы, крупы, компоты, джемы и варенье, печенье и пряники, были сухой квас и кофе. Мука представлена тремя видами: 72 %, 30 % и ржаная. Сахар – рафинад, кусковой и песок. Указаны горчица, соль, спички, лапша и вермишель 72 %. Обозначено определенное число сельскохозяйственного (лопаты, косы и др.) и кухонного (ножи, чугуны, кувшины глиняные) инвентаря, а также школьные принадлежности (карандаш химический, простой и цветные, краски акварельные, резинка ученическая, клей) [5].

Иначе выглядела ситуация в магазине № 61 Миассзолотопродснаба на участке Алтынташ Филимоновского сельского совета в октябре 1937 г. Из результатов ревизии следует, что в магазине имелось 24 наименования товаров на сумму 42 379 р. 30 к. Изначально бросается в глаза наличие колбасы («Минская» за 11 р. 60 к. и «Чайная» за 9 р. 60 к.), сыра («Голландский» за 10 р. 55 к.) и арбузов за 60 к., были патроны 16 калибра (16 к. за штуку, на остатке 561 патрон) и чехлы для ружья по 13 р. 64 к. Здесь, как и в предыдущем магазине, присутствовало не менее 5 наименований мыла, пудры, зубного порошка, одеколона, табачной и алкогольной продукции, а также одежда:

• –    женская: валенки (в наличии пара за 22 р. 30 к. и пара за 23 р.), полушубки (139 р. 50 к. за шт., в наличии 2), галоши резиновые (3 пары по 13 р. 50 к.), блузки шерстяные (7 шт. за 41 р. 60 к.), перчатки шерстяные (на остатке 17 пар по 7 р. 90 к.), сорочки нательные (6 р. 70 к.), ботинки (7 пар по 23 р. 50 к.) и полуботинки (5 пар по 21 р. 50 к.);

• –    мужская: костюмы (2 вида за 218 и 230 р.), сорочки нательные (по 8 р. 80 к. и 5 р. 35 к.), кальсоны (за 14 р. 40 к. и 33 р. 10 к.), косоворотки (10 р. 60 к.), пальто шерстяные (за 116, 119 р. и 150 р. 50 к.), галоши резиновые (на остатке 2 пары по 13 р. 50 к.), полуботинки (16 р. 90 к.) и сандалии (на остатке 9 пар за 24 р. 30 к.);

• –    детская: пальто с меховым воротником для девочки (161 р.), пальто на вате (84 р. 75 к.), платья, валенки, галоши, сорочки, чулки, костюмы для мальчиков (38 р. 20 к. и 49 р. 30 к.). Следует отметить, что цены на детские товары были в несколько раз ниже стоимости взрослых аналогов [6].

Наличие товара в магазине не гарантировало его доступность рядовым гражданам. В статье местной газеты об указанном магазине Золотопродснаба отмечалось: «На Алтын-Ташском прииске зав. магазином Шаньгин и директор участка Подкорытов совсем почти прекратили свободную продажу промтоваров и встали на путь незаконного распределения по цехам, по спискам. При этом, конечно, больше всех получают те, кто поближе к начальству» [7].

Дефицит товаров первой необходимости нашел отражение в разных документах. Об этом можно судить из отчета РИКа: «Мы пока имеем из местной промышленности две промартели: "Красный кирпич им. Кирова" и один Красочный завод на ст. Бишкиль… Мы ощущаем огромную потребность в мебели, колесах, различной деревянной посуде, предметах сельскохозяйственного обихода, санях, черепице и т. д.» [8]. Из воспоминаний С.Н. Купцова, директора Чебаркульского молочного завода тех лет: «При Чебаркульском и Варламовском заводах работали бондарные мастерские, которые изготавливали до 400 кадок в год» [9]. О напряженном положении свидетельствуют газетные объявления. Например, в Рабочей газете г. Миасса регулярны следующие заметки: «Ожидается мебель. На днях Челябторг ожидает партию мебели на 15 тыс. р.: канцелярские столы с одной тумбой, дубовые полумягкие и жесткие сосновые стулья, мягкие диваны и прочее» [10]; «Товары на село. В Райпотребсоюз поступило готового платья на 6 тыс. р., кожаной обуви – на 4 тыс. р. и др. Сейчас торговый отдел райпо эти товары направляет по сельским магазинам» [11].

Кроме покупки готовой одежды, у сельских жителей была возможность изготовить ее на заказ. Например, объявление чебаркульской газеты «На Сталинском пути» гласит: «Для сведения колхозников, колхозов и граждан района: при Райпромкомбинате открыто и работает производство в с. Травники овчинно-кожевенное из давальческого сырья. Вырабатывает: овчины дубленые и черные для тулупов и полушубков, кожи хромовые, а также кожи для рабочих сапог. В с. Чебаркуль швейно-пошивочное. Производит различные работы из материала заказчика» [12].

Большое значение в вопросах питания для жителей района имело развитие животноводства. Чебаркульский район Челябинской области на тот момент состоял из 17 сельских советов, в которых по данным на 01.06.1936 г. проживало 22 704 человека, в районе было 38 колхозов и 2 совхоза [13]. В 1936 г. в Чебаркульском районе были организованы 92 колхозные фермы, из них 27 молочно-товарных, 27 свиноводческих, 23 овцеводческих товарных и 15 смешанных ферм. Кроме того, имелись 8 коневодческих товарных ферм, 4 кролико- и 15 птицеводческих [14].

Еще одним источником обеспечения пищевыми продуктами населения можно считать охоту и рыболовство. О возможностях рыболовецкого промысла в Чебаркульском районе свидетельствует Постановление об эксплуатации рыбных угодий, водоемов и правила лова рыбы в районе, в котором перечисляются, помимо прочего, все озера и размер занимаемой ими площади в гектарах [15]. Вот что вспоминали местные жители в устных рассказах о прошлом: «Зимой щуки лежали во дворе, как поленница, высота была с двухэтажный дом».

Охота тоже являлась одним из способов разнообразить питание сельчан. В этот период государство разрешало иметь охотничье огнестрельное оружие, что подтверждает наличие его в магазине. Это было необходимо для сдачи пушнины и боровой дичи государству, а также для отстрела диких животных. Например, для жителей Чебаркульского района перечень обязательной для сдачи боровой дичи состоял из рябчиков, куропаток серых и белых, тетерева и глухаря. О потребности в отстреле диких животных свидетельствуют постановления РИКа, например «О выделении в 1936 г. на борьбу с хищными зверями 600 р.» [16]. Другое сообщение: «Волки в колхозах приносят крупнейшие убытки, проводимые волчьи облавы проходят недостаточно организованно и не приносят нужной пользы. Необходимо организовать опытных охотников и колхозников, с привлечением охотников-любителей… установив лучшим охотникам денежные премии» [17]. Именно поэтому за отстрел волков полагалось вознаграждение: «Дирекция Ильменского заповедника выплачивает премии за каждого убитого взрослого волка по 150 р. и по 50 р. за волчонка в пределах 40-километровой полосы, граничащей с заповедником по всей его окружности» [18]. Охота за рысями вообще рассматривалась как доблесть: «79-летний Захаров Дмитрий Максимович охотничьим промыслом занимается несколько лет. В глухом уральском лесу около Куштумги (Тургояк) водятся хищные звери. В этом году охотнику удалось поймать три рыси. Помимо этого, Захаров сдал 5 шкурок зверька – куницы. Шкурки их высоко ценятся» [19].

Для успешной охоты необходимо было снаряжение, патроны, дробь. Перебои с их поставками приводили к серьезным проблемам: «С наступлением сезона осенней охоты в начале третьего квартала Миассзолотопродснаб получил 200 килограммов дроби. К начальнику торгового отдела тов. Щербинину К.А. явилась внеочередная забота: что делать с дробью, как ее распределить? Он решил дробь отдать на заготовку дичи. Не плохо, а даже похвально! Рабочие ждали в столовой дешево и вкусно приготовленных рябчиков или уток… Не удалось покушать дичи рабочим. Только в сентябре они с горечью узнали о том, что охотники, приносившие в магазин продснаба дичь, уходили обратно, не сдав принесенного, потому что в магазине дроби уже не оказалось…» [20].

В предвоенную пятилетку открывались пункты общественного питания, например буфеты на железнодорожных станциях. В с. Непряхино Чебаркульского района действовал пункт общественного питания для работников прииска, в 1939 г. состоялось открытие столовой в с. Кундравы: «Столовая имеет зал на 35 человек. Обслуживающий персонал состоит из пяти человек. На ремонт помещения и оборудование столовой райпо затратило средств больше 3,5 тыс. р.» [21]. Столовые в санаториях «Чебаркуль» и «Кисегач» были открыты для отдыхающих. Эти пункты питания снабжались и централизованно, и продуктами местных производителей, в частности мороженым от че-баркульской конторы Главмолоко или хлебом из местных пекарен.

В 1936 г. в Чебаркульском районе, по данным протоколов заседаний РИКа, существовали два молокозавода: Чебаркульский (директор – Вязьмин) и Бишкильский (директор – Разбойников). В документах 1939 г. фигурирует третий завод – Варламовский. То, что мороженое производилось в Чебаркульском районе в середине 1930-х гг., подтверждает приказ РИКа от 21.09.1936 г.: «Развернуть торговлю полным ассортиментом молочной продукции <производимой местными молокозаводами>: молоко, масло, сметана, творог, мороженое, сырковая масса, сыры цукатный и шоколадный, кефир» [22]. Это доказывают и воспоминания С.Н. Купцова, бывшего директора Чебаркульского головного молочного завода, занимавшего эту должность в 1939–1958 гг.: «В основном молокозаводы и отделения вырабатывали сметану, творог, молоко, кефир, простоквашу, мороженое, а в сезон массового поступления молока – сливочное масло. Мороженое вырабатывали самым примитивным способом: наливалась смесь в гильзы и ставилась в деревянный ушат. Забивалась льдом с солью и вручную крутилась до полного затвердения. Вафли для мороженого выпекались на Чебаркульском хлебзаводе. Мороженое реализовывалось через свою сеть и отпускалось санаториям <“Кисегач” и “Чебаркуль”> по их заказам» [23].

На наш взгляд, именно наличие собственного молокозавода в Чебаркуле, который являлся центральным среди молокозаводов и сепаратных отделений Чебаркульского и Миасского районов, и позволило обеспечить Южноуральский регион соответствующей продукцией. Как вспоминал бывший директор С.Н. Купцов, «принял я контору 1 декабря 1939 г., в которую входило два административных района: Чебаркульский и Миасский. В Чебаркульском районе было три молочных завода: Чебаркульский, Варламовский и Бишкильский. Сепараторных отделений было пять: Травниковский, Мисяшский, 2-й Ключевской, Звягинский, Биргильдинский. В Миасском районе было два завода: Кундравинский и Заураловский, два сепараторных отделения: Устиновский и Сыростанский. Таким образом, в двух районах было 14 производственных точек» [24].

Организовать работу на таких предприятиях было непросто, поскольку производственные цеха, магазины, конторы и заводы того времени в большинстве случаев располагались не в предназначенных для этих целей зданиях, а в бывших домах помещиков, купцов или обычных крестьянских избах. Исключения составляли лишь отдельные организации всесоюзного или областного масштаба. Основная масса оборудования работала на ручной или конной тяге – электричество было далеко не везде: «Помещения заводов и сепараторных отделений размещались в полуразрушенных крестьянских домах, особенно Чебаркульский и Варламовский заводы. Чебар-кульский имел две комнаты. В первой стояли сепаратор и водогрейная коробка на 6 фляг. Вторая с прогнившим полом, где стоял деревянный чан на 400 литров для выработки творога. Молоко охлаждалось во флягах в деревянных колодах в дощатых сараях. Единственным ценным на Че-баркульском заводе был верховой деревянный ледник, вмещавший 500 кубометров льда с тремя камерами для хранения сметаны, творога и масла. Варламовский завод находился в одной комнате в нижнем этаже, крайне ветхом. На втором этаже жили рабочие. На заводах и сепараторных отделениях из оборудования стояли только сепараторы производительностью 300–600 литров в час, правда, на Варламовском заводе были маслобойка и маслообработчик. Электромоторов не было, сепараторы работали вручную, маслобойка работала на конной тяге. В сезон массового поступления молока в двух районах заготавливали до 30 тонн в сутки» [25].

Хлебопекарни, мельницы и элеваторы располагались на всей территории района, но качество хлеба и организация продажи оставляли желать лучшего. Из постановления РИКа: «Торговля хлебопродуктами в районе проходит неудовлетворительно, торговля таковыми имеет перебои, в особенности печеным хлебом. Качество выпекаемого хлеба совершенно плохое. Транспортировка выпекаемого хлеба по магазинам с/по не налажена, установленная норма Правительством об отпуске хлебопродуктов в одни руки не соблюдается» [26].

О проблемах транспортировки говорит и С.Н. Купцов: «Отправка молочных продуктов производилась вагоном-ледником, который прицеплялся к пассажирскому поезду, курсировавшему по маршруту Челябинск – Златоуст и обратно. Поезд этот на остановках стоял по 2 минуты. За это короткое время надо было погрузить 250–300 фляг молока и 30–40 кадок со сметаной и творогом и разгрузить такое же количество пустых фляг и кадок. В Чебаркуле погрузку молочных продуктов производили с двух сторон, со стороны Чебаркуля заранее подвозилась продукция на лошадях и ставилась между путей, а машиной грузилась со стороны Чебаркульского санатория. Бывали нередки случаи, когда с машины во время стоянки не успевали погрузить, грузили на ходу, пока поезд не разовьет скорость. Очень часто оставалось большое количество недогруженного молока, его приходилось подогревать и перерабатывать на сметану и творог» [27].

Как уже отмечалось, поступившие в магазин товары не всегда были доступны для покупателя, в том числе из-за графика работы точек в праздничные и предпраздничные дни: «По магазинам Потребсоюза и Челябторга с 8 утра до 6 часов вечера. Дежурные магазины производят торговлю с 2 часов дня до 12 часов ночи. Хлебные магазины и другие торгующие организации производят торговлю в обычном порядке. Челябторг – с 8 часов утра до 1 часа дня» [28].

Также следует отметить неудовлетворительную работу персонала магазинов. Из отчета по результатам проверки, проведенной в связи с жалобой в газету местной жительницы, известно, что «со стороны продавцов до сих пор еще не изжито грубое обращение с покупателями, допущение по отношению к себе неряшливости. Со стороны руководителей нет еще достаточной борьбы за культурную советскую торговлю, товары расположены в беспорядке, отмечается антисанитарное состояние магазина. Отсутствует борьба со стороны продавцов за бесперебойную торговлю товарами повседневного спроса» [29].

Организовывались колхозные базары, например в д. Маскайка Камбулатовского сельсовета по просьбе местных жителей с одним базарным днем в неделю – в пятницу. Базарную площадь в с. Чебаркуль по назначению использовали редко, перед этим проводили уборку.

На примере конкретного района видно, что в период с 1936 по начало 1941 г. торговля продовольственными и промышленными товарами в сельской местности производилась в магазинах, контролируемых государством, за наличный расчет. Ассортимент и стоимость в зависимости от принадлежности магазина к той или иной организации различались. Процесс торговли, поступление товара в магазин, его доступность рядовым гражданам контролировали не только руководители магазинов, но и местные газеты. Более того, в вопросах снабжения населения не последнюю роль играли охота и рыболовство, что способствовало разнообразию питания сельского населения.

В то же время нельзя однозначно ответить, соответствовал ли ассортимент магазинов покупательской способности граждан, так как наличие продукции определялось планом, а не рыночными механизмами спроса и предложения. Тем не менее довольно широкий ассортимент не только продовольствия, но и одежды, обуви и промышленных товаров в период «свободной» торговли свидетельствует о достаточно хорошем обеспечении жителей сельских территорий Южного Урала.

Ссылки и примечания:

• 1.    Chant C. Science, Technology and Everyday Life. 1870–1950. L., 1989. 408 p.

• 2.    Лебедева Л.В. Повседневная жизнь пензенской деревни в 1920-е гг.: традиции и перемены. М., 2009. 182 с.

• 3.    Русские Южного Урала. Традиционная культура XIX–XX вв. / О.Г. Баранова, Г.А. Зимина, В.М. Кузнецов, Е.Л. Мадлев-ская, Е.Е. Нечвалода, О.В. Новикова, А.А. Рыбалко, Е.А. Чайко, И.И. Шангина. СПб., 2018. 350 с.

• 4.    О снижении цен на хлеб и отмене карточной системы на мясо, рыбу, сахар, жиры и картофель : постановление СНК СССР, ЦК ВКП(б) от 25 сент. 1935 г. // Собрание законодательства СССР. 1935. № 51. Ст. 421.

• 5.    Архивный отдел администрации Чебаркульского муниципального района (АОАЧМР). Ф. 27. Оп. 1. Д. 6. Л. 6–14.

• 6.    Там же. Ф. 12. Оп. 1. Д. 2. Л. 3–9.

• 7.  До конца искоренить нарушения правил советской торговли // Рабочая газета. 1938. № 288. С. 3.

• 8.  Архивный отдел администрации Чебаркульского городского округа (АОАЧГО). Ф. 143. Оп. 1. Д. 7. Л. 47.

• 9.    Воспоминания С.Н. Купцова, находившегося в должности директора Чебаркульского головного молочного завода в 1939–1958 гг. Не опубликованы. Находятся в личном архиве его внука Д.А. Гриценко.

• 10.    Ожидается мебель // Рабочая газета. 1938. № 286. С. 4.

• 11.    Товары на село // Там же. 1939. № 8. С. 4.

• 12.    Объявления // На Сталинском пути. 1941. № 11. 26 янв. С. 2.

• 13.    См. об этом подробнее: Нагимова А.О. Обсуждение проекта Сталинской Конституции 1936 г. на примере Чебаркуль-ского района Челябинской области // Преподавание истории в школе. 2019. № 2. С. 73–76.

• 14.    АОАЧГО. Ф. 143. Оп. 1. Д. 7. Л. 47.

• 15.    Там же. Л. 44.

• 16.  Там же. Д. 3. Л. 15.

• 17.  Там же. Д. 6. Л. 8.

• 18.    Объявления // Рабочая газета. 1939. № 24. С. 4.

• 19.    Охотник за рысями // Там же. 1938. № 287. С. 4.

• 20.    Ни рябчиков… Ни дроби… // Там же.

• 21.    В Кундравах открывается столовая // Там же. 1939. № 8. С. 4.

• 22.    АОАЧГО. Ф. 143. Оп. 1. Д. 6. Л. 4.

• 23.    Воспоминания С.Н. Купцова.

• 24.  Там же.

• 25.  Там же.

• 26.    АОАЧГО. Ф. 143. Оп. 1. Д. 6. Л. 8.

• 27.    Воспоминания С.Н. Купцова.

• 28.    АОАЧГО. Ф. 143. Оп. 1. Д. 6. Л. 95.

• 29.    Там же. Л. 134.