Проблемы противодействия киберпреступности: вопросы теории и практики

Киберпреступность – одна из современных проблем общества развивающихся и развитых стран мира. Массовое проникновение достижений науки и техники во все сферы жизни человечества привело к тому, что информационно-телекоммуникационные технологии (далее – ИТТ) оказали значительное воздействие на все стороны общественных отношений. Эти технологии качественно изменили представления людей о качестве и количестве предоставляемых услуг (в том числе дистанционно), способствовали развитию экономических отношений во всем мире, повысили доступность получения любой информации, независимо от локации, при условии наличия оборудованной точки доступа к сети Интернет. Это неизбежно детерминировало изменение способов и средств (механизмов) совершения преступлений.

Важным для практики противодействия киберпреступности является результативность процесса реализации полномочий уполномоченными оперативными подразделениями органов внутренних дел (далее – ОВД) в сфере оперативно-разыскного противодействия преступлениям, совершаемым с использованием цифровых технологий.

В организации деятельности оперативных подразделений ОВД по выявлению, документированию и раскрытию преступлений, совершаемых с использованием ИТТ, помимо общих тенденций увеличения количества рассматриваемых преступлений, отмечаются некоторые проблемы:

– неосведомленность оперативных сотрудников о новых способах или специфических особенностях преступлений в сфере ИТТ;

– практически полное отсутствие кадров в подразделениях уголовного розыска, имеющих образование в ІТ-сфере;

• –    недостаточное оснащение оперативных подразделений ОВД компьютерными устройствами с расширенными функциональными возможностями;

• –    отсутствие подсобного аппарата, предоставляющего оперативно значимую информацию по преступлениям в сфере ИТТ;

• –    устаревшие и не имеющие конкретизации методические рекомендации и наставления по раскрытию преступлений, совершаемых с использованием ИТТ.

В решении этой проблемы заслуживающей внимания представляется позиция ученых, считающих необходимым совершенствование оперативно-разыскной тактики осуществления ОРД в части проведения оперативно-разыскных и оперативно-технических мероприятий по выявлению и раскрытию киберпреступлений, а также разработок частных методик, посвященных вопросам организации и тактики эффективного использования методов и средств преодоления использования преступниками современных средств анонимизации личности [1, 2, 3, 4, 5, 6].

Для уяснения смысла, вкладываемого в понятие «киберпреступность», необходимо рассмотреть некоторые точки зрения на это.

Профессор В. А. Номоконов под термином «киберпреступность» предлагает понимать «совокупность преступлений, совершаемых в киберпространстве с помощью или посредством компьютерных систем или компьютерных сетей, а также иных средств доступа к киберпространству, в рамках компьютерных систем или сетей, и против компьютерных систем, компьютерных сетей и компьютерных данных» [7, с. 48].

И. В. Романов определяет «киберпреступность» как целый спектр противоправных деяний, охватывающий не только преступления, совершенные в отношении компьютерной информации, но с использованием цифровых технологий, в том числе в киберпространстве [8, с. 107].

Несмотря на кажущуюся простоту приведенных определений, уяснение сущности понятия «киберпреступность» сложнее, чем кажется, поскольку оно имеет широкий смысл и потому не всегда однозначно используется как в законодательстве и литературе, так и в обычной повседневной речи.

Опираясь на труды ученых-правоведов, в той или иной мере исследовавших термин «киберпреступность», а также собственные теоретические поиски, мы под понятием «киберпреступность» предлагаем понимать все уголовно наказуемые деяния, где предметом и (или) средством совершения преступления являются цифровые технологии.

Цифровые технологии значительно трансформировали способы сокрытия различных форм девиантного поведения, а средства анонимизации личности спровоцировали лиц, ведущих преступный образ жизни, к их использованию при совершении уголовно наказуемых деяний.

Формы контакта «преступник – потерпевший» сведен к минимуму. Новые инструменты (приложения, гаджеты и т. д.) и методы сокрытия киберпреступлений облегчили их совершение, повысили меры конспирации преступной деятельности. Следствием чего в XXI в. киберпреступления стали одной из главных угроз для безопасности граждан, общества и нормального функционирования институтов государств. Эти формы преступного поведения довольно разнообразны. К примеру, осуществление кибератак на объекты жизнедеятельности; мошенничество; неправомерный доступ и перехват компьютерной информации и т. д.).

Иллюстрацией данного тезиса является официальная статистика ГИАЦ МВД России, наглядно демонстрирующая негативную динамику ежегодного роста числа преступлений, совершаемых с использованием ИТТ. Так, за 2018–2022 гг. в Российской Федерации из 10 031 289 зарегистрированных преступлений – 1 965 839 относятся к данной категории (19,59 % от числа зарегистрированных), т. е. каждое пятое преступление совершенно с использованием ИТТ.

Обозначенная динамика увеличения количества преступлений данной категории прослеживается и в 2023 г. За январь–июль рост противоправных деяний в сфере информационно-телекоммуникационных технологий вырос на 27,9 %. Их удельный вес в числе всех преступных посягательств возрос до 32,37 %, а по тяжким и особо тяжким – до 55,65 %. Больше совершено дистанционных краж, совершенных с использованием или применением расчетных (пластиковых) карт, мошенничеств, преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков и преступлений в сфере компьютерной информации (гл. 28 Уголовного кодекса Российской Федерации 1 ). Раскрываемость киберпреступлений составила 32,5 %, в том числе совершенных с использованием сети Интернет – 31,7 %, расчетных (пластиковых) карт – 38,9 %, средств мобильной связи – 19,3 %. Сохраняет актуальность противодействие преступлениям, совершаемым с использованием ИТТ2.

Как справедливо отметил А. В. Варданян «анализ оперативно-розыскной, следственной и судебной практики показал наличие серьезных проблем в научной обеспеченности цифровых методов предупреждения, раскрытия, расследования дистанционных хищений. В первую очередь, это связано с нехваткой разработок в теории оперативно-розыскной деятельности и, соответственно, науке криминалистики» [9, с. 8].

Фактор угрозы киберпреступности для российского общества не остался без должного внимания руководства страны. Президент Российской Федерации В. В. Путин своим указом от 30.09.2022 № 688 «О внесении изменений в некоторые акты» принял решение о создании в составе структуры Министерства внутренних дел Российской Федерации специализированного оперативного подразделения, призванного комплексно и целенаправленно осуществлять оперативно-розыскное противодействие киберпреступности, – Управление по организации борьбе с противоправным использованием информационно-коммуникационных технологий (далее – УБК).

В целях реализации этого решения приказом Министра внутренних дел Российской Федерации В. А. Колокольцева от 31 марта 2023 г. № 199 «Об утверждении перечня оперативных подразделений органов внутренних дел российской федерации, правомочных осуществлять оперативно-розыскную деятельность» УБК было уполномочено осуществлять ОРД в полном объеме.

Приведенные выше цифры и информация показывают, что в целях совершенствования мер по борьбе с киберпреступлениями остро назрел вопрос о подготовке квалифицированных сотрудников для оперативных подразделений органов внутренних дел по борьбе с противоправным использованием ИТТ3. В центре внимания руководства Министерства внутренних дел – вопросы комплектования профильных подразделений сотрудниками, обладающими глубокими техническими знаниями4.

В современных условиях необходимо проведение тщательного анализа современных проблем борьбы с киберпреступностью, разрешение которых невозможно без осмысления тенденций развития теоретической юридической науки, законодательства и практики его применения. В этой связи логично обратиться к некоторым из них.

Во-первых, до недавнего времени в правовом регулировании общественных отношений Российской Федерации в сфере кибербезопасности наблюдались противоречивые процессы. С одной стороны, из законодательства, в силу его нормативности, требований юридической техники и формальной определенности, постепенно вымываются нравственные начала. В результате принципы справедливости и гуманности в некоторых случаях носят декларативный характер, все чаще правоохранители вынужденно прибегают к ограничению прав граждан (например, право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений). Это влияет на состояние законности и правопорядка, способствует распространению нигилистических идей в обществе. С другой стороны, в ситуации значительного роста киберпреступлений в Российской Федерации законодатель создает правовые условия для повышения эффективности мер противодействия этому противоправному явлению.

Во-вторых, очевидно наличие проблемы отставания уровня знаний в области функционирования сетей передачи цифровых данных, в том числе в теневом сегменте сети Интернет – DarkNet, и необходимость практической подготовки сотрудников оперативных подразделений к противодействию киберпреступности [10, с. 17]. Зачастую, имея юридическое образование, сотрудники полиции ограничены в возможности своевременного и эффективного принятия соответствующих мер защиты граждан от преступлений, совершаемых с использованием ИТТ.

В-третьих, общественные отношения настолько динамичны, что законодатель не в силах спрогнозировать возможные проблемы в будущем, а также своевременно отреагировать на имеющиеся, что особенно актуально для правоохранительных органов в части борьбы с цифровой преступностью [11, с. 17]. В этой связи возникает острая необходимость в совершенствовании законодательства и правоохранительной деятельности, подготовке профессиональных кадров для правоохранительных органов.

В-четвертых, наличие в оперативно-разыскном законодательстве норм, ограничивающих проведение оперативно-разыскных мероприятий разведывательного характера в сети Интернет без отсутствия формальных оснований, предусмотренных ст. 7 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» 5 . В первую очередь это связано с неготовностью общества ограничить личные права в угоду общественным интересам. Так, в российском правоведении на смену существовавших многие десятилетия методологии и догматизму приходит многообразие научных направлений. Появляются первые научные исследования в области цифровых следов преступлений и их использования в уголовном судопроизводстве. В результате стало очевидным, что понятийно категориальный аппарат теоретической юридической науки требует дальнейшего развития. При этом многие современные проблемы правовой реальности носят не только объективный, но и субъективный характер.

Деятельность УБК дает основание полагать, что динамика ежегодного роста киберпреступности и сравнительно низкий процент раскрываемости этих преступлений, отмечающийся в последние годы, впоследствии эффективно купируются. Решению этой задачи будут способствовать подготовка квалифицированных сотрудников для данного подразделения, разработка научно-обоснованных методик и программ, способных решить проблему эффективного оперативно-разыскного противодействия киберпреступности.

Учитывая обстоятельство, что в настоящее время объективно существуют угрозы для динамичного развития цифровой экономики в Российской Федерации, деятельность УБК будет способствовать нивелированию обозначенной проблемы, а подготовка высококвалифицированных сотрудников для этого подразделения, разработка научнообоснованных методик и программ способны решить проблему эффективного оперативно-разыскного противодействия киберпреступности.