Профилактика постгомицидных самоубийств: роль СМИ и интернет-ресурсов

В России в течение двух последних десятилетий регистрируется снижение численности самоубийств, а относительный показатель смертности приближается к нижней границе умеренного уровня (в 2020 г. – 11,3 на 100 тыс. населения) по классификации ВОЗ. Несмотря на отмеченную положительную динамику, количество избравших добровольную смерть значительно и занимает лидирующее положение среди других случаев смерти от внешних причин [1, 2, 3]. Это указывает на важность совершенствования традиционных и внедрения новых мер профилактики, изучения ассоцииро- ванных просуицидальных факторов, а также возможности формирования и/или актуализации индивидуальных и коллективных систем сдерживания [4, 5, 6]. Понимание того, что уровень самоубийств в популяции – потенциально регулируемый показатель, определяет высокую актуальность исследований в самых различных областях медицинских знаний ‒ социальной политики, культуры и других сферах.

Самоубийство – трагичный исход жизни, часто связанный с неразрешением субъективно значимых и психологически сложных для человека ситуаций [7, 8, 9]. Однако личные проблемы индивида, стремящегося по разным моти- вам свести счёты с жизнью, могут вовлекать других людей в трагический круг событий. В случае их желания разделить общую трагическую судьбу может заключаться пакт о совместном добровольном уходе из-за невозможности противостояния окружающему миру [10, 11]. В других ситуациях самоубийству предшествуют убийства близких, а иногда и других людей, нередко имеющих к агрессору лишь косвенное отношение или вообще случайно попавших в его поле зрения. Последний вариант трагедии относится к так называемым пост-гомицидным самоубийствам (ПГСУ).

ПГСУ – сложный и малоизученный феномен, объединяющий под единым термином самые различные формы трагедий, включающих убийство жертвы (жертв) и самоубийство инициатора преступления [12, 13, 14]. Среди неоднородных категорий благодаря СМИ чаще более известными и имеют бόльший социальный резонанс становятся ПГСУ, связанные с расстрелами групп людей в общественных местах (учебные заведения, торговые центры, авиакатастрофа и др.) [15, 16]. Мотивы совершающих эти деяния изначально преступны [17, 18]. На другом конце этого ряда ‒ трагедии, среди причин которых могут быть психологически понятные гуманистические мотивы (убийство из сострадания), указывающие на нелёгкий выбор человека, когда он становится преступником и одновременно жертвой, убивая себя, принимая ответственность за содеянное [17, 19].

В настоящее время ПГСУ – относительное редкое событие. Статистические данные по отдельным регионам мира сильно разнятся, что может быть обусловлено целым рядом причин, в том числе отсутствием данной категории и/или различием в подходах их учёта. Данные, приводимые в отдельных исследованиях, показывают, что в разных странах показатель распространённости ПГСУ, рассчитанный на 1 миллион населения колеблется в пределах от 0,5 до 8,9 случая [13, 18, 20]. В России эта цифра пока не преодолела средний уровень – 3 [21]. Общей тенденцией является рост числа этих преступлений. Приводятся общие характеристик ПГСУ: преобладание в категории преступников мужчин (чаще молодого и пожилого возрастов) [22, 23, 24], более частая направленность агрессивных действий на членов семьи (семейные и супружеские ПГСУ) [18, 23], женщины при совершении ПГСУ чаще убивают своих детей [18, 20], нередко преступление приходится на послеродовый период [25, 26].

Необходимость поиска возможностей предупредить подобные трагедии безусловна, реальные же достижения на текущий момент минимальны. Во многих случаях даже потенциально эффективные и простые меры практически не используются. Среди основных причин – недостаточное понимание механизмов формирования подобного рода девиантного поведения, неоднородность контингентов, факторов и групп риска (как жертв, так и инициаторов преступления/преступников), нередко бездействие лиц, отвечающих за безопасность, психологический климат в микрогруппе, у отдельных индивидов – отсутствие навыков преодоления стресса, элементарного уважения к личности, внимания и человеческого тепла [17, 18].

Отмеченные факторы являются причиной малой изученности ПГСУ в целом, что определяет не только сложности формирования стратегий превенции, но и указывает на важность разработки и внедрения эффективных мер профилактической работы [27].

ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ

Выделить ассоциированные со СМИ и ин-тернет-ресурсами направления и меры профилактики ПГСУ в области общественного здравоохранения.

ОБСУЖДЕНИЕ

Опыт работы в области суицидальной превенции и анализ доступных источников литературы свидетельствуют о том, что, несмотря на указанные сложности, есть возможность выделить ряд направлений, развитие которых может принести определённые успехи в снижении числа бесповоротных трагедий. Принципиально отметить, что ПГСУ – как минимум бивалентный феномен, и традиционные меры, предлагаемые для профилактики только самоубийств, не могут быть в полном и стереотипном формате перенесены на этот тип девиантного поведения. Они также должны предполагать некоторые другие дополнительные действия, реализуемые в работе по превенции убийств, преступлений, преступной деятельности и ряд других, в том числе регулировании законодательной и нормативной базы [17, 28].

Безусловно, каждая из отмеченных ниже мер не универсальна и не может рассматриваться в качестве «контрольного списка» при планировании превентивной работы тем или иным учреждением, ведомством. Вполне обоснованно можно допустить более значимое влияние некоторых из них, в том числе в сочетании с другими действиями, для профилактики отдельных видов ПГСУ [27].

Важно обозначить, что профилактические мероприятия могут быть рассчитаны и эффективны лишь при ориентировании их на изменяемые факторы. Такие базовые, статические социально-демографические характеристики ‒ как пол, возраст и этническая принадлежность, учитывая их неизменный характер, не могут быть изменены профилактическими мерами. Объектом профилактической работы являются условные , подверженные динамическим изменениям (индивидуальные личностные и психопатологические особенности, анамнез агрессивного поведения по отношению к себе или другим), а также ситуативные факторы, действующие в короткий или относительно короткий период времени, например, проблемы в межличностных и семейных отношениях, финансовые трудности и др. [12].

У отдельного виновника трагедии условные и ситуативные факторы сочетаются, но роль отдельных из них, как правило, более значима, в связи с чем направления профилактики преступления и последующего самоубийства, помимо системных действий, должны быть ориентированы и на индивидуальную работу.

Среди наиболее значимых факторов и мер профилактики можно выделить следующие:

1. СМИ, включая интернет-ресурсы, можно отнести к ведущему фактору, потенцирующему распространение ПГСУ в России и мире [29, 30].

ПГСУ как информационный повод имеет достаточно большую ценность для СМИ благодаря тому, что: 1) потенциально способен одномоментно привлечь к событию большое количество самых различных социальных слоёв населения; 2) имеется возможность неоднократного обращения к теме и длительного удержания внимания аудитории; 3) повод сам по себе обычно политически нейтрален, что даёт возможность его использования независимо от внешней ситуации; 4) по причине нейтральности может быть вариантом смещения акцентов с других важных социальных, экономических и/или политических вопросов. Получая в руки подобный ресурс, СМИ часто стараются получить максимальное привлечение аудитории, используя в качестве инструментов механизмы углубления в тему, включая элементы истории подобных событий. Сюжеты быстро наполняются данными об аналогичных преступлениях с подробными описаниями трагедий, количеством жертв, нередко с указанием конкретных фамилий и имён преступников, их других персонифицированных сведений, что категорически запрещено для распространения законами во многих странах мира.

Негативным фактом часто становится открытый непрофессиональный и зачастую низкокачественный разбор и обсуждение подробностей трагедии, особенно личности преступника. Нередко это придаёт его поведению элементы фиктивной героизации, оправдания преступления, а в отдельных случаях искусственно создает перенос вины за содеянное на жертву. Вследствие необдуманности таких действий имена преступников становятся широко известны и часто переходят в категорию эфемерно знаковых, воспринимаемых патологической личностью как пример для подражания и инструмент вхождения в Историю [30, 31].

С учётом этих фактов необходимы качественные изменения работы СМИ и интернет-ресурсов в вопросах освещения случаев ПГСУ. В качестве непосредственных профилактических мер можно выделить следующие направления: 1) обязательное включение в перечень профессиональных компетенций сотрудников СМИ знаний и навыков правил освещения ПГСУ (в том числе самоубийств, убийств, агрессии и др.); 2) обязательное привлечение в качестве консультантов и/или интервьюеров специалистов в области психического здоровья; 3) максимальное сокращение в СМИ количества сюжетов о ПГСУ (в случае, если это не носит массовый характер – семейные и др. – решение вопроса в сторону предпочтительного отказа от выведения в эфир); 4) при создании видеосюжетов лучше всего отказаться или максимально сократить фактический материал, не упоминать реальных ФИО виновников, обеспечивать минимальный разбор подробностей прошлых преступлений; 5) усиление контроля со стороны соответствующих федеральных органов за интернет-ресурсами, предоставляющих информацию о ПГСУ и смежных темах.

Вторым разделом этой работы, на наш взгляд, является необходимость более широкого изучения и использования в системе профилактики индивидуальных интернет-ресурсов преступников и их внешний контроль . Данное направление превентивной работы включает поиск, правомерный и глубокий анализ информации, сообщаемой в сетевой доступ самим потенциальным преступником. В большинстве случаев речь идёт о планируемых преступлениях, как правило, с угрозой большого количества жертв.

Анализ таких случаев ПГСУ указывает на ряд особенностей поведения будущего агрессора, среди которых выкладывание в открытый сетевой доступ информации с подробным описанием сценария, мотивов преступления и прямым указанием жертв, иногда места и точной даты будущей трагедии [15, 28]. Ретроспективный анализ личных страниц в соцсетях многократно указывает на достаточно подробное освещение планов агрессора за достаточно длительный период до события, нередко за несколько месяцев. Самое удивительное, это может происходить на фоне отсутствия каких-либо действий со стороны ближайшего окружения агрессора, включая будущих жертв, на данную информацию, а также её игнорирование другими заинтересованными структурами.

Тем не менее такое поведение в соцсетях позволяет потенциально указать на возможность своевременного выявления большинства подобного контингента, понимания мотивов, сокращения риска и предупреждения трагедии [32, 33]. Вопрос «Кто это должен делать?» в большинстве случаев можно адресовать структурам безопасности учебных заведений. Основание тому – большинство агрессоров, совершающих подобные преступления, являлись учащимися колледжей или студентами вузов в текущее время либо выпускниками или отчисленными в течение последних лет. Чаще всего такие молодые люди не остаются незамеченными сокурсниками и преподавателями благодаря внешним атрибутам, манерам поведения, высказываемым идеям и необычному, часто девиантному поведению. Среди индивидуальных признаков могут быть частая агрессия (вербальная и физическая), предпочтение стиля милитари в одежде, тату, чтение литературы соответствующего содержания, ношение холодного оружия (чаще ножи) и др. Внешними элементами могут быть социальное и материальное неблагополучие, сложности общения с сокурсниками, нередко открытое и неоднократное озвучивание угроз, адресованных отдельному индивидууму и/или группе, и др.

В связи с этим в задачи психологической службы учебных заведений, помимо традиционного очного выявления лиц из групп риска, должны обязательно входить поиск и изучение личных страничек этих молодых людей в соцсетях с предложением им условий и возможности психологической поддержки. При выявлении негативной и угрожающей информации – уведомление сотрудников полиции.

Учитывая, что это может быть учащийся либо студент, ранее окончивший или отчисленный из учебного заведения, целесообразно осуществлять динамический контроль за его девиантной активностью в соцсетях. При выявлении признаков социальной угрозы и/или жизни отдельного человека или коллектива необходимо информирование правоохранительных органов.

Подобная функция сегодня не включена в перечень обязанностей специалистов психологической службы, однако учитывая возможность высокого превентивного эффекта данной меры, она вполне может быть рекомендована с целью совершенствования системы помощи. Временнòй период наблюдения может быть определён при разработке соответствующих нормативных документов, например, в течение последующих 3-5 лет. Предполагая оптимальный вариант развития этой технологии, можно внедрить систему преемственности с передачей информации в психологическую службу того учреждения, в которое молодой человек переходит учиться или работать.

В целом данное направление профилактической работы психологической службы учебного заведения должно включать: 1) формирование групп риска (непризнание или полное отторжение в учебном коллективе, внешние признаки девиантного поведения, социальные и психологические факторы, включая условия жизни и отношения в семье, материальное положение и др.); 2) поиск и изучение страниц в соцсетях лиц из групп риска на предмет девиантного поведения и планирования агрессивных актов; 3) предоставление возможности и условий оказание психологической помощи и сопровождения молодым людям из групп риска; 4) динамическое наблюдение за молодым человеком, покинувшим учебное заведение в течение последующих 3-5 лет или до момента передачи под контроль учреждения, куда он переходит учиться или работать; 5) в случае выявления фактов планирования агрессивных действий в отношении другого человека или группы лиц незамедлительное информирование правоохранительных органов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ПГСУ является самостоятельным, редким и малоизученным видом противоправного поведения, что объективно затрудняет возможность не только четко сформировать предполагаемые направления профилактики, но и определить конкретные меры превентивной работы.

Можно с высокой долей уверенности предположить, что широкое внедрение рекомендуемых мер в работу СМИ и интернет-ресурсов, сотрудничество с масс-медиа специалистов в области психического здоровья в качестве консультантов будут способствовать более качественному и профессиональному подходу при освещении ПГСУ ‒ последовательному, актуальному и надежному. Это позволит снизить негативную информационную нагрузку на население в целом, а также ограничить возможность доступа к ней для лиц с девиантным поведением, потенциально способных воспроизводить данный вид трагедий. С позиций превентивной работы вполне определённый интерес может иметь и акцент на изучении их индивидуальной представленности в интернет-пространстве, характера публикуемого ими материала, его динамики и др.

В целом представленные материалы позволяют высказать лишь первые и достаточно общие рекомендации. Однако перспектива дальнейших исследований, в том числе по практической реализации ряда ключевых направлений и оценке их эффективности, даёт определённые надежды на разработку доказательной научно обоснованной программы профилактики ПГСУ и снижение смертности от этих преступлений в нашей стране.