Прогнозирование летального исхода от тромбоэмболии легочной артерии у пациентов с инфарктом миокарда на фоне рака легких
Журнал: Саратовский научно-медицинский журнал @ssmj
Рубрика: Внутренние болезни
Статья в выпуске: 3 т.22, 2026 года.
Бесплатный доступ
Цель: оценить частоту тромбоэмболии легочной артерии (ТЭЛА) и связанные с ней показатели госпитальной летальности у пациентов с инфарктом миокарда (ИМ) на фоне рака легкого, а также построить модель стратификации риска летального исхода от ТЭЛА с учетом клинических факторов. Материал и методы. Сплошная выборка составила 257 пациентов с ИМ: активное злокачественное новообразование — ЗНО (2-й тип ИМ) — 94 (54,5%), перенесенное (любой тип ИМ) — 62 (45,5%); контроль без ЗНО (любой тип ИМ) — 101. Группы были сопоставимы по полу и возрасту: в активном ЗНО — 71 [66; 81] года, мужчин — 49,5%; в перенесенном ЗНО — 72 [67; 79] года, мужчин — 44,4% (p>0,05). Оценивали: течение ИМ, развитие неблагоприятных конечных точек. Результаты. Госпитальная летальность у пациентов с ИМ была максимальной при активном ЗНО и составила 32,0% против 16,0% при перенесенном ЗНО и 6,9% — в группе без ЗНО (p<0,001). Частота ТЭЛА при активном ЗНО достигала 23,7% против 13,6% при перенесенном ЗНО (p=0,015); шансы развития ТЭЛА были выше в 1,978 раза (95% доверительный интервал 1,132–3,456). В многофакторной модели независимыми предикторами госпитальной летальности от ТЭЛА стали активное ЗНО, ИМ без подъема сегмента ST и острая сердечная недостаточность по Killip III–IV классов; площадь под кривой модели составила 0,812. Заключение. Активное ЗНО, ИМ без подъема сегмента ST и острая сердечная недостаточность по Killip III–IV классов ассоциированы с повышением риска летального исхода от ТЭЛА у пациентов с ИМ на фоне рака легкого. Разработанная модель может использоваться для стратификации госпитального риска, однако требует дальнейшей проспективной валидации.
Короткий адрес: https://sciup.org/149152400
IDS: 149152400 | УДК: 616-006.04 | DOI: 10.15275/ssmj2203353
Differentiation of MORTALITY outcomes of pulmonary artery thromboembolism in patients with myocardial infarction against the background of lung cancer
Objective: to evaluate the incidence of pulmonary embolism (PE) and related hospital mortality rates in patients with myocardial infarction (MI) on the background of lung cancer, as well as to build a model for stratification of the risk of death from PE, taking into account clinical factors. Material and methods. The total sample comprised 257 with MI: active cancer (type 2 MI) — 94 (54.5%), prior cancer (any MI type) — 62 (45.5%), and cancer-free controls (any MI type) — 101. Groups were comparable for sex and age: active cancer — median age 71 [66; 81], 49.5% — male; prior cancer — median age 72 [67; 79], 44.4% — male (p>0.05). The study evaluated the myocardial infarction course and the development of adverse endpoints. Results. The hospital mortality rate in patients with myocardial infarction was maximal in patients with active malignant neoplasm and was 32.0% versus 16.0% in patients with acute respiratory viral infections and 6.9% in the group without acute respiratory viral infections (p<0.001). The incidence of PE with active cancer reached 23.7% versus 13.6% without active cancer (p=0.015); the chances of developing PE were 1.978 times higher (95% confidence interval 1.132–3.456). In the multifactorial model, the independent predictors of hospital mortality from PE were active cancer, MI without ST segment elevation, and Killip III–IV; the area under curve of the model was 0.812. Conclusion. Active malignant neoplasm, MI without ST segment elevation, and severe acute heart failure are associated with an increased risk of fatal pulmonary embolism in patients with MI and concomitant lung cancer. The developed model can be used to stratify hospital risk, but requires further prospective validation.
Текст научной статьи Прогнозирование летального исхода от тромбоэмболии легочной артерии у пациентов с инфарктом миокарда на фоне рака легких
EDN: IKGYWM Original article
Введение. Расчетная ежегодная частота тромбоэмболии легочной артерии (ТЭЛА) во всем мире составляет приблизительно 1 случай на 1 тыс. человек. До 20% пациентов с острой ТЭЛА умирают в течение 90 дней после развития осложнения, хотя основным фактором летальности часто выступает не сама ТЭЛА, а сопутствующее заболевание, повышающее риск ее возникновения [1]. Инфаркт миокарда (ИМ) и онкологические заболевания, особенно их сочетание (в частности, рак легких — РЛ), значительно усугубляют прогноз пациентов: тромботические осложнения, включая ТЭЛА и тромбоз глубоких вен, являются второй по частоте причиной смерти у онкопациентов после инфекций и первой — у пациентов с ИМ [2]. В клинической онкологии тромбозы проявляются артериальными/венозными окклюзиями, мигрирующим тромбофлебитом, небактериальным тром-боэндокардитом, парадоксальными кровотечениями и тромботической микроангиопатией [3].
Цель — оценить частоту ТЭЛА и связанные с ней показатели госпитальной летальности у пациентов с ИМ на фоне рака легкого, а также построить модель стратификации риска летального исхода от ТЭЛА с учетом клинических факторов.
Материал и методы. Пациенты были госпитализированы в ГБУ «Санкт-Петербургский научно-исследовательский институт скорой помощи им. И.И. Джанелидзе» Минздрава России в связи с ИМ, после чего сплошным методом была сформирована
ретроспективная выборка из 156 пациентов с ИМ. Наличие активного или перенесенного ЗНО устанавливалось по медицинской документации. Соотношение центрального РЛ к периферическому составило 1:1 (98 случаев центрального рака и 58 случаев — периферического). Давность установления диагноза в случае активного рака была 2,5±0,5 года, в случае перенесенного — 6,7±1,4 года. Пациенты проходили химиолучевую терапию. Все пациенты разделены на 2 группы по активности ЗНО: активное ЗНО (2-й тип инфаркта) — 94 (54,5%) пациента, перенесенное ЗНО (сняты с онкоучета, любой тип инфаркта) — 62 (45,5%) пациента. Контрольная группа без ЗНО (любой тип инфаркта) — 101 пациент с ИМ, но без ЗНО. Исследование одобрено локальным этическим комитетом в 2023 г. Ведéние пациентов соответствовало стандартам лечения пациентов с ИМ. Возраст не различался статистически: 71 [66; 81] год в группе активного ЗНО и 72 [67; 79] года — в группе перенесенного ЗНО ( p =0,936). Пол: в активном ЗНО мужчин было 46 (49,5%), женщин — 48 (50,5%); в перенесенном ЗНО — мужчин — 32 (44,4%), женщин — 30 (55,6%; p =0,343). ТЭЛА учитывали как конечную точку исследования; в летальных случаях диагноз подтверждали по данным аутопсии.
Статистическую обработку выполняли с использованием методов описательной статистики, расчета отношения шансов (odds ratio — OR), нескорректированного OR — COR (crude odds ratio), скорректированного OR — AOR (adjusted odds ratio), бинарной логистической регрессии и ROC-анализа (receiver operating characteristic). В многофакторную модель включали клинически значимые переменные, характеризующие онкологический статус, тип ИМ и тяжесть острой сердечной недостаточности (СН), а также признаки, ассоциированные с неблагоприятным исходом в исследуемой выборке.
Результаты. Сравнительный анализ показал, что у пациентов с ИМ на фоне активного ЗНО неблагоприятные исходы регистрировались чаще (табл. 1), чем у пациентов с перенесенным ЗНО и у лиц контрольной группы без онкологического анамнеза.
Летальность при ИМ и активном ЗНО составила 32%, при перенесенном — 16%, без ЗНО — 6,9%. Ведущей причиной смерти была ТЭЛА (подтверждена аутопсией; табл. 2).
Частота ТЭЛА также зависела от онкологического статуса [6]. При активном ЗНО ТЭЛА была зарегистрирована у 23,7% пациентов, при перенесенном ЗНО — у 13,6%; различия были статистически значимыми ( p =0,015), а шансы развития ТЭЛА при активном ЗНО были выше в 1,978 раза (95% доверительный интервал — ДИ 1,132–3,456). Для прогнозирования госпитальной летальности от ТЭЛА была построена бинарная логистическая модель. Независимыми предикторами неблагоприятного исхода оказались активное ЗНО (AOR 2,256, 95% ДИ 1,197–4,250; p =0,012), ИМ без подъема сегмента ST (AOR 2,012, 95% ДИ 1,070–3,777; p =0,03), а также тяжелая острая СН по Killip: III (AOR 11,068, 95% ДИ 4,735–25,868; p <0,001) и IV классов (AOR 116,956, 95% ДИ 25,103–545; p <0,001).
Это позволило разработать прогностическую модель госпитальной летальности от ТЭЛА ( n =356; p <0,001, R ² Нагелькерка — 41,2%):
P =------ X 100%,
! + ₽-“ z = -2,838+0,814XактивноеЗНО+0,699XИМ без ST+ +0,381XKillip II+2,404XKillip III+4,762XKillip IV где Р — вероятность, e — математическая константа, иррациональное и трансцендентное число, равное приблизительно 2,71828, z — коэффициент, активное ЗНО — наличие текущего онкологического процесса, ИМ без ST — наличие инфаркта миокарда без подъема сегмента ST, Killip II–IV — классы острой сердечной недостаточности по одноименной классификации.
Для прогнозирования госпитальной летальности от ТЭЛА была построена бинарная логистическая модель. Независимыми предикторами неблагоприятного исхода оказались активное ЗНО (AOR 2,256, 95% ДИ 1,197–4,250; p =0,012), ИМ без подъема сегмента ST (AOR 2,012, 95% ДИ 1,070–3,777; p =0,03), а также тяжелая острая СН по Killip: III (AOR 11,068, 95% ДИ 4,735–25,868; p <0,001) и IV классов (AOR 116,956, 95% ДИ 25,103–545; p <0,001) [6]. Признак Killip II класса не достиг статистической значимости (AOR 1,464, 95% ДИ 0,720–2,977; p =0,292).
ROC-анализ: площадь под кривой (area under curve — AUC) составила 0,812±0,029 (95% ДИ 0,754– 0,870; p <0,001).
Таблица 1
Госпитальная летальность (абс. (%)) в зависимости от активного или перенесенного злокачественного новообразования
|
Показатель |
ЗНО |
Контроль (без ЗНО) |
p |
|
|
перенесенное |
активное |
|||
|
Выжившие |
52 (84,0) |
64 (68,0) |
96 (93,1) |
<0,001* |
|
Умершие |
10 (16,0) |
30 (32,0) |
5 (6,9) |
– |
Примечание. Здесь и далее в табл. 2, 3: статистически значимые отличия — при p <0,05.
Таблица 2
Частота тромбоэмболии легочной артерии (абс. (%)) в зависимости от активности злокачественного новообразования
|
ТЭЛА |
ЗНО |
p |
|
|
перенесенное |
активное |
||
|
Отсутствие |
140 (86,4) |
148 (76,3) |
0,015* |
|
Наличие |
22 (13,6) |
46 (23,7) |
– |
Характеристики предикторов модели летальности
Таблица 3
|
Предиктор |
COR; 95% ДИ |
p |
AOR; 95% ДИ |
p |
|
Активное ЗНО |
2,457; 1,465–4,121 |
0,001* |
2,256; 1,197–4,250 |
0,012* |
|
ИМ без подъема ST |
1,030; 0,636–1,667 |
0,903 |
2,012; 1,070–3,777 |
0,03* |
Класс по Killip
|
II |
1,487; 0,748–2,956 |
0,257 |
1,464; 0,720–2,977 |
0,292 |
|
III |
10,357; 4,627–23,173 |
<0,001* |
11,068; 4,735–25,868 |
<0,001* |
|
IV |
101,494; 22,714–453 |
116,956; 25,103–545 |
Полученные результаты демонстрируют значительно более высокий риск развития ТЭЛА и госпитальной летальности у пациентов с ИМ на фоне активного ЗНО, преимущественно РЛ, по сравнению с группой перенесенного ЗНО и контрольной группой без онкопатологии.
Дискриминирующая способность модели была хорошей: AUC составила 0,812±0,029 при 95% ДИ 0,754–0,870 ( p <0,001). Таким образом, сочетание активного онкологического процесса, ИМ без подъема ST и более тяжелого класса по Killip ассоциировалось с наибольшей вероятностью госпитального летального исхода от ТЭЛА в исследуемой выборке.
Обсуждение . У пациентов с ИМ и активным ЗНО риск развития ТЭЛА и госпитальной летальности был выше, чем у пациентов с перенесенным ЗНО и больных без онкологического анамнеза. Наиболее значимыми предикторами летального исхода от ТЭЛА в исследуемой выборке были активное ЗНО, ИМ без подъема сегмента ST и тяжелая острая СН по Killip III–IV классов.
Госпитальная летальность в группе активного ЗНО составила 32%, что в 2 раза выше, чем при перенесенном ЗНО (16%), и в 4,6 раза выше, чем в контроле (6,9%; p <0,001), что полностью согласуется с данными литературы о повышенной смертности при ТЭЛА у пациентов с онкологическими заболеваниями (15–37% в течение 1–5 лет) [10].
ИМ без подъема ST (OR 2,012; p =0,03) и классы СН по Killip III–IV (OR 11,068 и 116,956 соответственно; p <0,001) оказались независимыми факторами риска летального исхода [6]. Прогностическая модель ( R ² Нагелькерка 41,2%, AUC 0,812, 95% ДИ 0,754–0,870) превосходит базовые шкалы (например, Khorana), интегрируя онко-и кардиопатологию, и предлагает оптимальные пороги P (0,21–0,28) для баланса чувствительности/специфичности.
Несмотря на сходство с данными о 30% вкладе ТЭЛА в смертность онкопациентов, наше исследование уникально комбинацией ИМ и РЛ, где локализация опухоли усугубляет эмболизацию.
Ограничения исследования: ретроспективный дизайн, отсутствие оценки молекулярных маркеров (sP-селектина, D-димера), неоднородность патогенетических механизмов ИМ в исследуемых группах. Включение пациентов с различными типами ИМ ограничивает возможность обобщения полученных результатов, поэтому их применение в конкретной клинической ситуации требует осторожности и учета ведущего механизма развития патологического процесса. Перспективы: проспективная валидация модели с включением профилактики низкомолекулярным гепарином [7].
Заключение. У пациентов с ИМ и активным ЗНО риск развития ТЭЛА и госпитальной летальности был выше, чем у пациентов с перенесенным ЗНО и у больных без онкологического анамнеза. Наиболее значимыми предикторами летального исхода от ТЭЛА в исследуемой выборке были активное ЗНО, ИМ без подъема сегмента ST и тяжелая острая СН по Killip III–IV классов.
Разработанная логистическая модель продемонстрировала хорошую дискриминирующую способность (AUC 0,812) и может рассматриваться как инструмент стратификации госпитального риска летального исхода от ТЭЛА у пациентов с ИМ на фоне рака легкого. С учетом ретроспективного характера исследования модель требует дальнейшей проспективной проверки на независимой выборке.