Psychosomatic aspects of neuroendocrine pathology
Автор: Popov A.D., Zuevskaya T.V.
Журнал: Социальные и гуманитарные науки: теория и практика @journal-shs-tp
Рубрика: Психология
Статья в выпуске: 1, 2017 года.
Бесплатный доступ
Studied parameters of homeostasis, the state of adaptation mechanisms and nonspecific resistance at the stages of pregnancy in 154 women with obesity and 90 - underweight. Complex clinical and laboratory techniques have revealed the nature of the hypothalamic changes in body weight. The control group was 107 pregnant women with normal weight-height correlation. Screening of pregnant women includes a study of metabolic parameters, evaluation of adaptive reactions. At the surveyed patients during pregnancy revealed different adaptive strategies: excessive and prolonged sympathetic-adrenal activation in women with altered body weight throughout gestation, in the control group expressed less stress coping mechanisms was observed only in the first and third trimester. Gestational complications, metabolic status and dissonance disbiotic nonspecific resistance factors significantly more frequently recorded in the study group. It is advisable to carry out activities for the enhancement of adaptive responses in women with obesity and underweight in step preconception preparation
Metabolic syndrome, adaptation, pregnancy, obesity, lack of body weight, gestational complications
Короткий адрес: https://sciup.org/147228508
IDR: 147228508
Текст научной статьи Psychosomatic aspects of neuroendocrine pathology
нальными и метаболическими расстройствами, изменениями массы тела.
Цель работы . Оценить состояния гомеостаза на этапах гестации и исходы беременности у женщин с сочетанными нейроэндокринными расстройствами (НЭР), имеющих ожирение и дефицит массы тела.
Методы исследования. Динамическое клинико-лабораторное обследование проведено у 297 пациенток (проспективное исследование – у 244 женщин, ретроспективный анализ – у 53 беременных). Группу сравнения составили 107 беременных с нормальными массо-ростовыми соотношениями (у 36 – проспективное исследование, у 71 – ретроспективный анализ медицинских документов).
Использованы современные методы оценки клинического состояния и механизмов адаптации: психологические, морфологические, электрофизиологические, гормональные, биохимические, в том числе функциональная компьютерная кардиоинтер-валография; определение активности полиаминов; исследование суточной экскреция катехоламинов; естественной резистентности организма.
Сформированы 2 клинические группы: 154 беременных с НЭР при избыточной массе тела (1-я группа, индекс массы тела (ИМТ) 31,12 ± 0,40 кг/м²) и 90 – с дефицитом массы тела (2-я группа, (ИМТ) 18,96 ± 0,12 кг/м². Беременные контрольной группы имели ИМТ 22,37 ± 0,13 кг/м².
Результаты. Абсолютное большинство родителей (87 %) пациенток с НЭР имели артериальную гипертензию, сочетавшуюся с атеросклерозом, ожирением, сахарным диабетом, депрессивными состояниями, что позволяет предполагать наследственное закрепление некоторых свойств организма, в частности высокой реактивности, клиническим проявлением которой являются «болезни адаптации».
Клиническая картина у обследованных групп беременных существенно различалась. Лица контрольной группы были гармонично сложены с равномерным распределение подкожного жира: размер А (окружность грудной клетки) морфограммы по методу И. Декура и И. Думика составил 77,39 ± 0,24 см. Жен- щины первой клинической группы отличались тучностью, имели ИМТ = 31,12 ± 0,40 кг/м2, что в 1,4 раза превышало контрольные показатели (р<0,05). В зависимости от степени ожирения группа распределилась следующим образом: ИМТ 26–29,9 кг/м² – 84 (55 %); 30–39,9 кг/м² – 57 (37 %); ИМТ 40 кг/м² и более – 13 (8 %) человек. Толщина подкожной жировой клетчатки была увеличена везде, но особенно в области верхних отделов туловища, шеи, передней брюшной стенки, что отразилось на характере морфограмм. 98 % пациенток имели увеличение размера А до 93,54 ± 1,39 см (р < 0,05). У беременных второй группы выявлено несоответствие роста и массы тела: среднее значение ИМТ у них составило 18,96 ± 0,12 кг/кв.м, что в 1,2 раза ниже, чем в контроле (р < 0,05). В морфограмме констатировано увеличение размера А у 92 % лиц, его среднее значение составило 82,26 ± 0,69 см (р <0 ,05). У женщин основной клинической группы, несмотря на полярные показатели ИМТ, выявлено перераспределение подкожной клетчатки и увеличение размера А, отражающие гипоталамическую природу («гипоталамический тип») изменений массы тела (4,13). У каждой третьей беременной группы контроля на коже живота определялись единичные, негрубые, светлые «полосы растяжения», появившиеся во время гестации. Большинство лиц этой группы имели чистую, эластичную, умеренно влажную и теплую кожу на разных участках тела; волосяной покров на голове и типичных местах, ногти – без изменений. У всех лиц первой и второй групп имелись множественные грубые стрии на животе, коже молочных желез, пояснице, плечах и бедрах, ягодицах, в сочетании с участками гиперхромии и пиодермии. Формировались они задолго до беременности. У каждой шестой пациентки выявлены ксантомы. Сухость, шелушение, снижение кожной температуры, бледность и пастозность сочетались с ломкостью и выпадением волос, деструкцией ногтей. Эти изменения встречались в 1,5 раза чаще у женщин с дефицитом массы тела.
Анализ лабораторных показателей у лиц основных групп выявил значительные колебания показателей общего белка, преимущественно на нижней границе нормы с развитием диспротеи-немии (таблица 1). Качественные и количественные параметры 502
липидного обмена в пределах возрастной нормы в контрольной группе зарегистрированы у 87 % обследованных и лишь у 17 % лиц с ожирением и 36 % с дефицитом массы (р = 0.025). Уровень общего холестерина был повышен у 52 % беременных первой группы и составил 6,21 ± 0,13 ммоль/л, во второй группе повышен у 62 % и составил 5,95 ± 0,20 ммоль/л, что достоверно отличалось от показателей контрольной группы 4,96 ± 0,31 ммоль/л (р < 0,05). Повышение содержания липидов происходило за счет атерогенных фракций, о чем свидетельствуют высокие показатели коэффициента атерогенности: 3,09 ± 0,12 в 1-й группе, 2,98 ± 0,26 во 2-й группе, по сравнению с 2,02 ± 0,23 в контроле (р < 0,05). У женщин с ожирением регистрировался 4-й тип дислипидемии в 75 % случаев, 2-й и 3-й типы – у 25 %. У лиц с дефицитом массы тела соотношение 4-го типа со 2-м и 5-м типами составили 56 % и 44 %, что свидетельствует у них о более выраженных качественных изменениях липидного обмена. В контрольной группе выявлен только 4-й тип дислипидемии у 13 % женщин (р = 0,025). У беременных с НЭР, независимо от массы тела, выявлены количественные и качественные изменения липидного обмена, причем более грубые у лиц с дефицитом веса.
Содержание глюкозы в крови в первом триместре в первой группе составил 4,55 ± 0,18 ммоль/л, во второй - 4,72 ± 0,19 ммоль/л, по сравнению с 4,02 ± 0,17 ммоль/л в контроле (р > 0,05, р < 0,05, соответственно, см. табл. 1). Транзиторная глюкозурия (при исключенном сахарном диабете) имела место только у беременных с измененной массой тела во 2 триместре, причем в первой группе у 18 (12 %) человек, во второй – у 3 (3 %) человек. Достоверно более высокие показатели уровня глюкозы в крови в первом триместре, транзиторная глюкозурия и наследственная отягощенность по сахарному диабету у беременных основной группы отражают особенности метаболизма углеводов у лиц с ожирением и дефицитом массы тела, причем у первых эти изменения грубее.
Таблица 1. Метаболические показатели в течение беременности у женщин с НЭР и контрольной группы
№ группы |
Триместр |
Общий белок, г/л |
Глюкоза, ммоль/л |
1 (n = 97) |
1 |
70,32 ± 1,37* |
4,55 ± 0,16* |
2 |
67,80 ± 0,57* |
4,34 ± 0,08 |
|
3 |
64,4 ± 0,48* |
4,48 ± 0,11* |
|
2 (n = 44) |
1 |
69,21 ± 0,71* |
4,72 ± 0,19* |
2 |
67,5 ± 0,95* |
4,44 ± 0,15 |
|
3 |
65,66 ± 0,77* |
4,35 ± 0,13 |
|
3 (n = 27) |
1 |
74,08 ± 1,49 |
4,02 ± 0,17 |
2 |
72,52 ± 1,20 |
4,29 ± 0,15 |
|
3 |
69,16 ± 1,42 |
4,02 ± 0,14 |
Контрольная группа формирует портрет более спокойных, уверенных в своих силах, хладнокровных, эмоционально стабильных людей.
Исследование стратегии преодоления трудностей по методике coping-механизмов проводилось в поведенческой, эмоциональной и познавательных сферах (табл. 2).
В поведенческой сфере беременные с НЭР используют способы преодоления: обращение (53 %), активное избегание (33 %), альтруизм (20 %), компенсация (20 %), но очень редко – конструктивная активность (7 %).
В контрольной группе беременные чаще прибегали к сотрудничеству (60 %), конструктивной активности (40 %), обращению (40 %), редко встречался альтруизм и отступление (по 7 %). В познавательной сфере для беременных основной группы характерны смирение и диссимуляция (по 33 %), реже проблемный анализ, относительность и сохранение самообладания (по 20 %). Для беременных контрольной группы преобладали проблемный анализ (60 %) и сохранение самообладания (40 %).
В эмоциональной сфере беременные с НЭР преодолевали трудности с оптимизмом (53 %), протестом и подавлением эмоций (по 27 %), агрессивностью (7 %). В контрольной группе преобладал оптимизм (87 %), реже выявлена покорность (27 %) при отсутствии агрессивности (р < 0,05).
Таблица 2. Частота использования coping-механизмов беременными основной и контрольной групп
Варианты coping-механизмов |
Количество отетов % |
|
Беременные с НЭР |
Беременные контрольной группы |
|
В поведенческой сфере |
||
1. Отвлечение |
13 |
40 |
2. Альтруизм |
20 |
7 |
3. Активное избегание |
33 |
13 |
4. Компенсация |
20 |
20 |
5. Конструктивная активность |
7 |
40 |
6. Отступление |
13 |
7 |
7. Сотрудничество |
13* |
60 |
8. Обращение |
53 |
40 |
Окончание табл. 2
Варианты coping-механизмов |
Количество отетов % |
|
Беременные с НЭР |
Беременные контрольной группы |
|
В когнитивной сфере |
||
1. Игнорирование |
7 |
20 |
2. Смирение |
33 |
20 |
3. Диссимуляция |
33 |
13 |
4. Сохранения самообладания |
20 |
40 |
5. Проблемный анализ |
20* |
60 |
6. Относительность |
20 |
27 |
7. Религиозность |
13 |
20 |
8. Растерянность |
13 |
7 |
9. Придача смысла |
7 |
13 |
10. Установка собственной ценности |
13 |
27 |
В эмоциональной сфере |
||
1. Протест |
27 |
7 |
2. Эмоциональная разгрузка |
20 |
20 |
3. Подавление эмоций |
27 |
7 |
4. Оптимизм |
53* |
87 |
5. Пассивная кооперация |
20 |
13 |
6. Покорность |
7 |
27 |
7. Самообвинение |
7 |
7 |
8. Агрессивность |
7 |
0 |
Примечание . * р < 0,05
Таким образом, беременные с нейроэндокринными расстройствами преодолевают стрессовые ситуации с помощью обращения, смирения, диссимуляции и оптимизма, в то время как в контрольной группе преобладают сотрудничество, проблемный анализ и оптимизм, что формирует более рациональную и конструктивную стратегию поведения.
Математическая обработка по программе корреляционного анализа выявила существенные взаимосвязи между различными факторами применяемых методик. У беременных с НЭH наибольшее число корреляционных связей выявлено по шкалам спонтанной агрессивности и депрессивности.
Шкала спонтанной агрессивности имеет положительную взаимосвязь со шкалами депрессивных (r = 0,590), невротических (r = 0,652), истерических (r = 0,645) расстройств, со шкалой де- реализации (r = 0,660) и со шкалой «соперничество», как способе поведения в конфликтных ситуация. Течение беременности у лиц сравнительной группы сопровождалось двумя периодами напряжения адаптационных механизмов в первом и в конце третьего триместра, хронологически совпадающих с формированием гестационной и родовой доминант. Большая часть беременности протекала в условиях функционирования механизмов долговременной адаптации (преобладание реакций тренировки и активации – более 60 %, нормотония и асимпатикотоническая реактивность вегетативной нервной системы при оптимальных показателях катехоламинов в моче и полиаминов в эритроцитах), а потому с минимальными энергетическими тратами.
Приспособление к беременности у женщин с НЭР на всех этапах происходило при значительном и длительном напряжении регуляторных механизмов (реакции острого и хронического стресса до 90 %; выраженная симпатоадреналовая активация: преобладание симпатического тонуса и симпатикотонической реактивности вегетативной нервной системы, повышение в 3–6 раз уровня катехоламинов в суточной моче; двукратное увеличение в эритроцитах концентрации спермина и спермидина, отражающих высокую метаболическую активность клетки), характерных для процессов срочной адаптации и компенсации.
Проведение патогенетического лечения (психо-, физио-, бальнео-, фитотерапия, эфферентные методы, адаптогены: витамин Е и γ-оксимасляная кислота) с первого триместра беременности у женщин с НЭР позволило снизить количество преждевременных родов в 4 раза, тяжелых форм гестоза – в 6,5 раза, более чем в 2 раза снизить перинатальные поражения центральной нервной системы и смертность новорожденных.
Выводы.
-
1. У женщин с НЭР при ожирении и дефиците массы тела в течение беременности выявлены однонаправленные компенсаторные реакции и гестационные осложнения, идентичные параметрам «метаболического синдрома».
-
2. Беременные с гипоталамическим ожирением и дефицитом массы тела изначально формируют группу риска по невынашиванию, гестозу, аномалиям родовой деятельности и репродуктивным потерям.
-
3. Проведение комплексного лечения пациенток с измененной массой тела в критические периоды беременности позволило существенно снизить репродуктивные потери и количество тяжелых гестационных осложнений.
Библиографии ческий список
-
1. Анохин П.К. Очерки по физиологии функциональных систем. М.: Медицина, 1975. 447 с.
-
2. Вегетативные расстройства: клиника, лечение, диагностика / под ред. А.М. Вейна. М.: Мед. информ. агентство, 1998. 752 с.
-
3. Гаркави Л.Х., Квакина Е.Б., Уколова М.А. Адаптационные реакции и резистентность организма. Ростов н/Д: Изд-во Ростов. ун-та, 1990. 224 с.
-
4. Гундаров И.А., Матвеева С.В. Недостаточная масса тела как фактор риска смерти от сердечно-сосудистых заболеваний // Терапевтический архив. 2000. № 1. С. 72–74.
-
5. Козлов А.И., Вершубская Г.Г. Медицинская антропология коренного населения Севера России. М.:Изд-во МНЭПУ, 1999. 288 с.
-
6. Крыжановский Г.Н., Магаева С.В., Макаров С.В. Нейроиммунопатология. М.: Медицина, 1997. 284 с.
-
7. Передеряева Е.Б., Пшенникова Т.Б., Донина Е.В., Макацария А.Д., Капанадзе Д.Л. Течение беременности у женщин вметаболиче-ским синдромом с учетом патогенетической роли тромбофилии// Акушерство, гинекология, репродукция. 2014. № 1. С. 60–67.
-
8. Хромылев А.В. Метаболический синдром и беременность // Ожирение и метаболизм. 2014. № 2. С. 23–27.
-
9. Lakshmy R. Metabolic syndrome: Role of maternal undernutrition and fetal programming // Reviews in Endocrine and Metabolic Disorders.
2013. Sep. Vol. 14, no. 3. P. 229–240.