Раннесредневековые (древнеуйгурские) этнические связи Прибайкалья с Центральной Азией (на примере группы булагатских племен «Обогони олон»)

В исследовании этногенеза составных частей бурятского этноса одним из важнейших факторов является исследование этнонимии на микроуровне. Подобное исследование позволит прояснить возможное происхождение некоторых бурятских племен. Крупной группой племен в составе идинских и балаганских булагатов являются потомки Обогона , в общебулагатской родословной находящегося на уровне внука Тугалака, происходящего от его сына Сагана. Рассмотрим такие персонализированные этнонимы, как хогой , онгой , онхотой , холтубай и ирхидэй .

Обогон является весьма примечательным персонажем для исследования части идинских и бала-ганских булагатов и непосредственно связан с происхождением группы булагатских племен, расселившихся по обе стороны Ангары, с центром в районе Осинского острова. В фольклоре существует несколько версий происхождения Обогона [Балдаев, с. 130-132], в любом случае он вписан в общебу-лагатскую концепцию. Буряты, относящиеся к этой группе, носят общее наименование «Обогони олон».

Этноним хогой употребляется также в формах хугуй / хоогой . По мнению Г. Сухбаатара, этнические общности куулар , куу-кижи и хогой являются осколками древней общности хэгу ( 紇骨 ), известной во времена Сяньби [Сүхбаатар, с. 39]. На наш взгляд, в названии племени можно выделить др.-тюрк. quγu ‘лебедь’ [Древнетюркский словарь, с. 464], что позволяет отнести его к категории тотемных наименований. По-видимому, в отличие от тюркских этнонимов куулар и куу-кижи в прибайкальском этнониме, носители которого рано перешли на монгольский язык, не произошло стяжение гласных как во многих монгольских словах (например, в п.-монг. daγaqu ‘следовать’, qaγa ‘вдребезги’, ǰ iγasun ‘рыба’ и др.).

Тем не менее вероятна и этимологизация этнонима на монгольской языковой основе. Так, согласно версии А.Г. Митрошкиной, производящая основа бурятского антропонима Хоогой представляет собой фонетический вариант адъективной формы бур. хуа, ухаа ‘каурый, светло-рыжий – о коне ’, оформленный суффиксом -гой. Исследователем приводится ценный ряд однокоренных личных имен: Хоогшан (от бур. хуагша(н) ‘каурая – о самках животных ’), Хоодии , Хоодой , Хоодор , а также Хуаа , Хуаадай , Хуаасай [Митрошкина, с. 120, 126], в которых суффиксы -дай , -дой , -дии , -дар , - сай прида-

Работа выполнена при поддержке междисциплинарного интеграционного проекта СО РАН № 92.

ют производным оттенок неполноты качества. Подобно тому, как этноним хогой возник в результате утраты долготы гласного (< хоогой ), можно предположить, что название ходой (ветвь племени һэнгэдэр , Баргузинский район РБ) также восходит к обозначению каурой масти: ходой <  хоодой <  хуаадай .

Как отмечает В.И. Рассадин, бур. хуаа , ухаа (метатеза), монг. хуа , ухаа , калм. хо , орд. χō ‘каурый, светло-рыжий’, ср.-монг. qo’ahcin ‘серая, белесая – о масти самки ’ имеют более древнюю форму * quβa , зафиксированную в старомонгольском языке: quva в том же значении ‘каурый, рыжеватый, песочного цвета’. С этой лексемой, видимо, сопоставимо слово quba ‘янтарь; янтарного цвета’ (ср. бур. хуба , монг. хув , калм. хув id.). Семантическая филиация обусловила и закрепила разницу в фонетическом развитии [Рассадин, с. 41-42]. Выделение праформы * qub позволяет сблизить этноним хо-огой с бур. хубхай ‘белый; блёклый; бледный’, монг. хувхай ‘засохший, высохший; побелевший и увядший на воздухе’, п.-монг. qubqai ‘засохший, увядший’.

В «Этимологическом словаре алтайских языков» для протомонг. * kubakaj ‘бледный, засохший’ в качестве параллели приводится прототюрк. * Kuba / * Koba ‘желтоватый, сероватый’ [Starostin et al., 2003, р. 695]. Учитывая тот факт, что тюрк. қув ‘желтый – о траве , бледно-желтый, желтовато-бурый; блёклый, бледный; серый’ распространено в тюркских языках северо-западной и северо-восточных групп, Л.С. Левитская предполагает о его относительно позднем проникновении в тюркские языки из монгольских: монг. xywa ‘бледно-желтый, соломенно-желтый’. При этом так же, как и в монгольских языках, qubqai фигурирует в значениях ‘белый’, ‘бледный’ и ‘засохший’, в некоторых современных тюркоязычных словарях қув ‘белый, бледный’ и қув ‘сухой’ чаще приводятся в одной словарной статье, хотя иногда рассматриваются как омонимы [Этимологический словарь… 2000, с. 97].

Рассматривая этноним холтубай / холтуба с позиции тюркских языков, его можно представить в виде сложного слова, состоящего из двух основ: qol ‘рука; ответвление, рукав’ и собственно tuba , указывающей на связь с древними туба / тоба . В таком случае значение холтуба можно интерпретировать как ‘ответвившиеся туба / тоба ’. Этноним кол встречается среди тувинцев в форме кол/qol . Подобная интерпретация позволяет предположить о том, что носители этнонима являются осколком древней общности тоба , непосредственно связанной с древнеуйгурским миром.

Данные монгольских языков позволяют реконструировать производящую адъективную основу qaltar и словообразовательный суффикс - bai : qaltar + - bai → халтабай → холтобой . Как видно, в лексеме произошло усечение конечного согласного r производящей основы с тем, чтобы облегчить суффиксу присоединение к основе. В качестве основного значения п.-монг. qaltar выступает ‘разнообразие в цвете, масти’: qaltar morin ‘гнедая лошадь с белой грудью и беловатым рылом’, qaltar noqai ‘собака с желтыми пятнами на рыле’ [Kowalewski, 1849, p. 800], бур. халтар ‘светло-гнедой – о масти лошади ; с рыжими полосами на ногах и морде – о собаке и пр. ’, монг. халтар ‘мухортый, гнедой с желтоватыми подпалинами, темно-гнедой с белой мордой или со светлой гривой’, калм. халтар ‘мухортый’. Второе значение п.-монг. qaltar ‘грязь, нечистота’, монг. халтар ‘грязный, запачканный’ в бурятском языке не представлено.

В современной бурятской антропонимике представлены фамилия Халтубаев , а также личные имена Халтубай , Халтагшаан , Халтагшан , Халтар и Халташха [Митрошкина, с. 93]. Суффикс - бай достаточно активен в сфере личных имен: Ашибай от аша ‘внук; милость, благодеяние’, Олзобой от олзо ‘находка’, Ханхабай от ханха(гар) ‘большой и нескладный – о человеке ’ и др.

Этимологизация этнонима онгой также возможна средствами как тюркских, так и монгольских языков. В первом случае исходными для данной формы могут являться прилагательные др.-тюрк. oŋa ‘легкий, подвижный’, либо oŋaj / oŋγaj ‘легкий, непринужденный; верный, определенный’ [Древнетюркский словарь, с. 367-368], подразумевающее значение ‘легкий – о коннице ’. Если же учесть отан-тропонимическое происхождение этнонима, то его можно возвести к образному корню * ongγ , давшему бур. онгогор ‘разинутый – о рте ; с приоткрытым ртом – о ребенке ’, в которых в дальнейшем развились значения ‘ротозей, разиня; простофиля’, ‘бессмысленный, бестолковый’, ‘раскрытый, зияющий’, п.-монг. ongγuyiqu / ongγayiqu ‘раскрываться, отворяться’ [Kowalewski, p. 352]. Ср. также бур. онгойжо һууха ‘сидеть, открыв рот; перен . сидеть, сложа руки’ и пр.

Фонетический вариант этого корня *ongq с тем же значением мог дать имя Онхоодой, перешедшее в сферу этнонимии: Онхоодой → Онходой → Онхотой. В «Словаре бурятских личных имен» встречается широкий спектр однокоренных имен Онхо, Онхой, Онхон, Онхоог, Онхоот, Онхосой, Онхоос-хо, которые А.Г. Митрошкина считает производными от монг. он ‘насечка, зарубка на конце стрелы’ [Митрошкина, с. 66]. Данная версия вызывает затруднения с точки зрения морфемного состава имен, в которых отчетливо выявляется корень *ongq. Помимо выражения образной характеристики он также дал и конкретное значение: п.-монг. ongqu ‘лодыжка, упавшая бабка’ [Kowalewski, p. 351] < ‘нечто вогнутое’ (ср. монг. онхор ‘углубление’), которое могло стать мотивом номинации. В современных языках находим монг. онх ‘катание, кувыркание бабки’, онх босох ‘бабка, ставшая торчком на верхний конец’, калм. оңх ‘стойка «на попа» при игре в альчики’.

Г.Н. Румянцев ставил вопрос о возможной связи названия онхотой с онкот – древним названием тунгусов [Румянцев, с. 84]. Но по имеющимся у нас материалам выясняется, что этноним онхотой встречается только среди бурят. Возможно, предками онхотоевцев были носители этнонима онкот , распространенного среди тюркоязычного и монголоязычного населения Алтая и Прихубсугулья. Очевидно, что носители этнонима онхотой либо были монголоязычными, либо омонголились уже в средневековье.

Этноним ирхидэй / эрхидэй созвучен другому этнониму – иркит . Но в отличие от носителей последнего – саянских тюрков, ассимилированных бурятами в XVIII–XIX вв., носители этнонима ирхи-дэй стали носителями монгольского языка в средневековье, когда в ходу был этногендерный аффикс - тай . О раннем вхождении в состав булагатов указывает и наличие его в общеплеменной генеалогии. Этноним ирхидэй отражает то, что его носители происходят от иркинов , широко распространенных среди тюрков Алтая и Саян. Время вхождения иркинов ~ ирхидэй в прибайкальскую демосоциальную общность, по-видимому, относится к эпохе курыкан.

Простота трактовки этнонима иркин ~ иркид от тюркского титула иркин , по нашему мнению, несколько уводит в сторону от действительного его происхождения. Скорее всего, титул восходит к основе * irk / erk ‘сила, воля, могущество’, а этноним – к глаголу irk -, значение которого ‘собирать, скапливать’ [Древнетюркский словарь... с. 179, 212]. То же в п.-монг. irgen ‘гражданин’ [Kowalewski, p. 326], мо. иргэн , бур. эргэн , калм. иргн ‘народ; гражданин; население’. Авторы «Этимологического словаря алтайских языков» сближают протомонг. форму *ir- , * irgen ‘заполнять, толпиться; народ’, восстановленную на основе бур. iraj- ‘стоять рядами, шеренгами’, iralza- ‘мелькать – о множестве предметов, находящихся в движении ’ и прототюрк. * irk - ‘собирать(ся)’ [Starostin et al., 2003, p. 622].

Близкие этнонимы иркит и ирхидэй означают буквально ‘собранные, скопленные’, что отражает искусственное происхождение иркинов из полиэтнической общности, объединенной в единый организм. Носители этого этнонима сейчас разобщены, и то, что даже среди бурят имеются его вариации, указывает на его древность.

В качестве других версий можно добавить происхождение этнонима от п.-монг. erke , монг. эрх , бур. эрхэ , калм. эрк ‘избалованный, капризный, своенравный’ либо от п.-монг. erekei , монг. эрхий , бур. эрхы , калм. эркə ‘большой палец’. Протомонг. * herekei сопоставляется с «Птунг. * peru - ‘большой палец’, Птюрк. * erŋek ‘палец, большой палец’» [Starostin et al., р. 1138]. «А. фон Габен рассматривает тюрк. еренгек ‘большой палец’ в качестве производного, образованного от основы ер ~ ерен ‘муж, мужчина’ с помощью уменьшительного аффикса -ғақ / -қақ и т.д., и внутреннюю форму рассматриваемого производного передает в виде ‘человечек’. Так же у К. Брокельмана и М. Рясянена» [Этимологический словарь… 1974, с. 299].

Таким образом, группа этнонимов, связанная своим происхождением с одним из персонажей об-щебулагатской родословной, отражает возможную связь с древнеуйгурским временем. Однако проведенный анализ не исключает формирования этих групп в Прибайкалье на основе существующего тюрко-монгольского населения Курыканской эпохи. В любом случае совпадение ряда этнонимов отражает этнические связи средневекового Прибайкалья с Алтае-Саянским и Прихубсугульским регионами в указанный период.