Ранний неолит бассейна Верхней Волги (по результатам изучения каменной индустрии)

Носители традиций верхневолжской АК также наследуют приемы раскалывания и вторичной обработки камня, характерные для финального мезолита региона (Крайнов, Хотинский, 1977; Крайнов, 1996; Жилин, 1994; Кольцов, Жи- лин, 1999). Динамика каменного инвентаря культуры на протяжении всех этапов ее развития представляется как непрерывный эволюционный процесс (рис. 1). На раннем этапе культуры (7100/7000–6500 uncal. BP) наконечники стрел и режущие орудия изготавливались преимущественно из пластин, но в целом индустрия характеризуется преобладанием отщепа в качестве заготовки для орудий. В это время находки вкладышей и оправ для них становятся единичными. Среди наконечников стрел часто встречаются изделия с контурной, нередко двухсторонней, ретушью. Скребки представляют наиболее многочисленную и разнообразную по типам категорию орудий. Резцов немного, доминируют изделия с резцовой кромкой, сформированной на сломе отщепов. Также среди находок – различные ножи, скобели, сверла, проколки, комбинированные орудия. Деревообрабатывающие изделия изготавливались при помощи оббивки и шлифовки из разных пород камня. Отличительными чертами каменного инвентаря среднего этапа развития верхневолжской АК (6500 uncal. BP) являются: дальнейшее снижение роли пластины; практически полное отсутствие вкладышей и оправ для них; появление наконечников стрел со сплошным ретушированием дорсальной поверхности и увеличение доли шлифованных деревообрабатывающих орудий. На позднем этапе (6400–6000 uncal. BP) находки наконечников стрел и ножей, изготовленных из пластин, становятся исключением. По-прежнему продолжают употребляться наконечники стрел с контурной ретушью. В это время появляются изделия со сплошной двухсторонней ретушью: наконечники стрел, единичные наконечники дротиков и ножи со спинкой, полностью обработанной широкой пологой ретушью (Энговатова и др., 1998. С. 18, 19). Некоторые археологи связывают трансформации индустрии с дефицитом качественного сырья (Лозовский, 2001. С. 268, 269; Жилин и др., 2002. С. 71; Костылева, 2003. С. 214). Еще одной инновацией в раннем неолите становится использование струйчатой ретуши. Данный прием рассматривается как инокультурное влияние (Лозовский, 2003. С. 226, 228).

Автором был проведен типологический анализ каменного инвентаря из ранненеолитических памятников: Алексеевское 1, Сахтыш 2, 2а, 8, Становое 4/II, Шадрино 4, Котчище 1, 2, Озерки 5/II, III, Альба 8, Окаемово 18/7, Давыдковская, Воймежное 1, Замостье 2, Берендеево 2a, Плещеево 1, Ивановское 3, 7.

Состояние источниковедческой базы для изучения раннего неолита Верхневолжского региона не может быть признано удовлетворительным ( Смирнов , 2004). Согласно классическим представлениям об опорных памятниках ( Жилин , 2001. С. 23; Сорокин , 2002. С. 16, 17), большинство известных ранненеолитических стоянок и поселений таковыми считаться не могут. Перечисленные выше памятники были раскопаны с применением различных методик и обладают недостаточно четкой стратиграфией. Однако коллекции из их раскопок доступны для исследования и, в отличие от других 195 известных на сегодня стоянок раннего неолита в регионе, в их культуросодержащих отложениях примесь изделий развитого неолита отсутствует либо крайне незначительна. Возможную мезолитическую примесь на памятниках с несохраняющимися изделиями из органических материалов не стоит принимать во внимание из-за высокой степени сходства находок финальномезолитического и ранненеолитического времени ( Жилин , 1994; Кольцов, Жилин , 1999). Кроме того, присутствие фрагментов

Рис. 1. Керамика и каменный инвентарь верхневолжской АК (по Костылева, 1994; Энговатова и др., 1998)

сосудов верхневолжской АК служит убедительным доказательством возраста памятника. Для торфяниковых поселений возможно выделить стратифицированные участки с залеганием материала in situ.

Результаты нашего исследования показали, что каменный инвентарь со стоянок Котчище 1 и 2, которые Н. Н. Гурина рассматривала в качестве типичных для раннего этапа валдайской АК ( Гурина , 1996. С. 189), не обладает специфическими чертами (макролитоидностью) и чрезвычайно сходен по технико-морфологическим параметрам с изделиями из камня верхневолжской АК (более подробно см.: Цветкова , 2009; 2012). Технология первичного расщепления в обеих индустриях направлена на получение как пластин, так и отщепов. Для стоянок раннего неолита Верхневолжской системы озер характерны наконечники стрел с выделенным черешком либо листовидной формы с подработкой ретушью пера и насада/периметра изделия, изготовленные в основном из пластин. Скребки разнообразны по формам. Наиболее распространен тип концевых скребков из пластин и из отщепов. Многочисленны аморфные скребки. Резцы в основном угловые. Среди деревообрабатывающих орудий многочисленны изделия с толстым и тонким обухом трапециевидной и подпрямоугольной форм. Технология их изготовления предполагает использование двухсторонней оббивки и шлифовки.

Изделия крупных размеров характерны для каменного инвентаря развитого и позднего неолита на Валдайской возвышенности (подробно об этом см.: Цветкова , 2009; 2012). Так же как и скребки «валдайского» типа, крупные рубящие, нуклеусы, продукты расщепления встречены лишь на тех памятниках, где содержится примесь поздней ямочно-гребенчатой керамики (например, Нижние Котицы 1, 5, Залесье 1 и т. д.).

Таким образом, памятники раннего неолита в системе Верхневолжских озер едины в культурном отношении с памятниками верхневолжской АК и являются ее западным локальным вариантом ( Крайнов , 1996. С. 173).

* * *

Анализ типов орудий, характера заготовок, приемов первичного расщепления и вторичной обработки камня верхневолжской АК позволяет говорить о двух различных группах изделий (рис. 2). Для первой (рис. 2, I ), видимо, более ранней, характерны высокая роль пластины (доля орудий из пластин составляет около 30 %) и финальномезолитические приемы обработки камня, например, минимальная модификация заготовок ретушью. Эта черта ярко выражена в облике наконечников стрел с подработкой острия пера и насада/черешка и наконечников стрел с контурной ретушью, занимающей менее 3/4 поверхности пластины-заготовки.

В наиболее чистом виде такими чертами обладают коллекции каменных изделий со стоянок Шадрино 4 ( Крайнов, Костылева , 1988) и Алексеевское 1 ( Цветкова , 2008) в Ивановской обл., Давыдковская ( Сидоров , 1973), Окаемо-во 18 (слой 7) ( Жилин , 1997) в Московской обл., Котчище 1 ( Гаврилова , 1962), Котчище 2 в Тверской обл. На этих стоянках многочисленны нуклеусы для производства пластин и микропластин.

s

Таблица 1. Соотношение потенциальных заготовок пластин и отщепов на памятниках с неорнаментированной/тычково-накольчатой керамикой

Памятник	Пластины		Отщепы
Алексеевское 1	25	16,5 %	126	83,5 %
Давыдковская	554	36 %	987	64,4 %
Котчище 1	127	16,1 %	661	84,9 %
Окаемово 18	19	23,4 %	62	76, 6 %
Шадрино 4	87	17, 4 %	413	74 %

В основном это торцевые и неторцевые одно- и двухплощадочные ядрища конической или цилиндрической формы. Из пластин преимущественно изготавливались наконечники стрел, острия, резцы. Разнообразные пластины с ретушью представлены также в большом количестве.

Таблица 2. Соотношение орудий из пластин и из отщепов на памятниках финального мезолита бассейна Верхней Волги и стоянках верхневолжской АК раннего этапа развития

ПАМЯТНИК	ФИНАЛЬНЫЙ МЕЗОЛИТ					РАННИЙ НЕОЛИТ
	s в 5 в a S О в	%	5 а к © S к t[ © £ о ё	%	о О н S	в в О с	%	8 § = 5 о °	%	о О S
Окаемово 18а	19	54	15	42	35
Окаемово 4	6	35	8	47	17
Окаемово 5	18	53	16	47	34
Ивановское 7 (IIа)	22	22	74	78	96
Ивановское 3	25	31	56	69	81
Алексеевское 1						17	60	11	40	28
Давыдковская						59	20	263	80	322
Окаемово 18						14	50	14	50	28
Шадрино 4						35	36	61	64	96
Котчище 1						30	39	46	61	93

Остальные категории инвентаря – скребки, деревообрабатывающие изделия, проколки, орудия для производства орудий (абразивы, отбойники, ретушеры, сланцевые пилы по камню) и др. – не обладают специфическими чертами. Каменный инвентарь этой группы сопровождается, как правило, находками неорнаментированной и/или тычково-накольчатой керамики (ранней верхневолжской/посуды «котчищенского типа»). По черепу лося, залегавшему в основании ранненеолитического культурного слоя на поселении Окаемово 18, получена дата 6800 ± 60 uncal. BP (ГИН-8416) (Жилин, 1997. С. 167). Более ранним возрастом – 7030 ± 100 (GIN-8378) – датирована обработанная доска из «верхневолжского» слоя с неорнаментированной керамикой и крайне не- многочисленной коллекцией предметов из камня поселения Становое 4 (Жилин, 2002. С. 109).

Вторая группа изделий характеризуется использованием отщепа в качестве основной заготовки и приема сплошного ретуширования наконечников стрел/ копий/дротиков и ножей (рис. 2, III) . Изделия, обладающие этими чертами, встречены только на тех памятниках, где присутствуют находки керамики с «пунктирным», «гребенчатым», «ямочным» и другими элементами орнамента, отличными от «тычково-накольчатого». Среди них можно назвать поселения Сахтыш 2, 8 ( Костылева , 1984; 1986) в Ивановской обл., Ивановское 3, 7 ( Жилин и др. , 2002), Берендеево 2а ( Жилин, Крайнов , 1982) в Ярославской обл., Воймежное 1 в Московской обл. ( Энговатова , 1997), Озерки 5/II в Тверской обл. и др. Для этих памятников известны 49 радиоуглеродных дат. Большинство из них нельзя назвать надежными. Анализ датировок верхневолжской АК, выполненный Н. Е. Зарецкой и Е. Л. Костылевой, показал, что «большинство дат… получено по необработанной древесине, разрозненным остаткам фауны млекопитающих или вмещающему ранненеолитические находки слою (торфа или сапропеля)… Кроме того, зачастую сама привязка датируемых образцов к культурному слою представлялась сомнительной» ( Зарецкая, Костылева , 2008. С. 5). Таким образом, достоверными могут считаться только даты, полученные по нагару с верхневолжских сосудов и обработанной «органике» из верхневолжского слоя торфяниковых поселений, но никак не перекрывающих или подстилающих ранненеолитические отложения. Этим критериям соответствуют даты, полученные из поселений Воймежное 1 по обработанному дереву (6430 ± 40 – ГИН-5926) и углю из очага (6550 ± 100 – ГИН-6868) ( Энговатова , 1997. С. 107); Сахтыш 8 по углю (6960 ± 60 – Ле-1382) ( Тимофеев и др. , 2004. С. 91); Озерки 5/II по щепкам (6450 ± 160 – ГИН-7215) ( Жилин , 2006. С. 23) и Ивановское 7 по обугленному дереву (6670 ± 70 – И ГАН-92) ( Тимофеев и др. , 2004. С. 93). Даты из Озерков 5 и Воймежного 1, полученные по обработанному дереву, рассматриваются в работе Н. Е. Зарецкой и Е. Л. Костылевой как полученные по образцам, отношение которых к верхневолжской АК сомнительно ( Зарецкая, Костылева , 2008. С. 7). На поселениях Ивановское 7 и Сахтыш 8 представлены все типы верхневолжской посуды. Единственная достоверная дата по углю из очага происходит из поселения Воймежное 1. Согласно ей, время появления инвентаря второй группы может быть соотнесено со 2 этапом развития верхневолжской АК.

Таким образом, типологический анализ каменной индустрии верхневолжской АК показал наличие внутри нее двух групп инвентаря, в основе выделения которых лежит характер основной заготовки для производства орудий. Изделия-маркеры первой группы – наконечники стрел, резцы, вкладыши, острия, ножи – изготавливались из пластин и микропластин посредством минимальной модификации заготовки. Наконечники стрел, острия и ножи второй группы изготавливались при помощи двухсторонней обработки. Их технологически правильнее, по мнению Е. Ю. Гири и Б. А. Бредли, называть «бифасами» ( Аникович и др. , 1997. С. 153). Преобладающей заготовкой стал отщеп вместо пластины, а вкладыши в этой группе не представлены вовсе.

Изделия-«бифасы» и технология их производства по представлениям технологов имеют альтернативу в виде способа изготовления орудий посредством получения сколов определенного вида: «в подавляющем большинстве случаев таким образом изготавливались призматические пластины» ( Аникович и др. , 1997. С. 153). Эти технологии сосуществовали и развивались параллельно друг другу ( Там же . С. 160). Логично сделать вывод, что две группы каменного инвентаря в рамках верхневолжской культуры характеризуют две различные альтернативные друг другу технологические традиции. По результатам естественнонаучного датирования можно говорить об их последовательном существовании. Так, каменная индустрия отщепового характера с изделиями-«бифасами» появляется в Верхневолжском регионе около 6500 uncal. BP и сменяет индустрию плас-тинчато-отщепового характера с преимущественными изготовлением орудий-маркеров из пластин ( Энговатова и др. , 1998).

Результаты изучения ранненеолитической глиняной посуды бассейна Верхней Волги свидетельствуют о неоднородности этого керамического комплекса. Верхневолжская АК характеризуется традициями изготовления неорнамен-тированной керамики и глиняной посуды с «тычково-накольчатым», а также «пунктирным», «ямочным», «гребенчатым» и другими элементами орнамента. Считается, что «накольчатый» и «гребенчатый» орнаменты генетически связаны и представляют собой этапы в развитии керамического производства верхневолжской культуры ( Костылева , 1987; 1994). Однако Е. Л. Костылева отмечает, что керамика раннего (неорнаментированная и «накольчатая») и позднего («гребенчатая») этапов развития культуры имеет мало сходных черт, которые бы свидетельствовали об их генетической связи ( Костылева , 1994. С. 53).

На сопредельных Верхневолжскому региону территориях «накольчатая» и «гребенчатая» ранненеолитическая керамика рассматривается большинством исследователей как генетически разнородные явления (см., напр., Халиков , 1969; Третьяков , 1978; Габяшев , 1978; Смирнов , 1988; Васильев, Выборнов , 1988). Такой позиции придерживается и Ю. Б. Цетлин, основываясь на результатах анализа керамических комплексов ранненеолитических памятников Верхнего Поволжья ( Цетлин , 1980; 1996; 2008).

Важно отметить, что смена технологических традиций в каменной индустрии синхронна появлению «гребенчатой» керамики. Существование различных технологических традиций в каменной индустрии единой археологической культуры, с одной стороны, и генетически разнородных традиций производства и орнаментации глиняной посуды – с другой, позволяет говорить о необходимости проверки и переоценки концепции верхневолжской ранненеолитической культуры. Последовательное существование разных традиций обработки камня, каждая из которых сопровождается разнородной керамикой, не оставляет сомнения в том, что они не должны более объединяться в единую археологическую культуру, известную как «верхневолжская ранненеолитическая культура». По нашему мнению, они отражают разнокультурные явления в раннем неолите региона. В связи с этим возникают новые проблемы, наиболее актуальной из которых является вопрос об облике каменной индустрии и ее культурном статусе на памятниках с накольчато-гребенчатой керамикой (рис. 2, II ).

Таким образом, ранний неолит бассейна Верхней Волги не однороден в культурном отношении, как считалось ранее. Его периодизация, разработанная Е. Л. Костылевой (1987; 1994) по результатам анализа керамики и дополненная данными изучения каменной и костяной индустрий ( Энговатова и др. , 1998), по-прежнему сохраняет свое значение как хронологическая последовательность смены типов керамики и орудий из камня и кости. Однако их генетическая преемственность не подтверждается ни результатами исследований керамики, ни данными типологического анализа каменного инвентаря.

Автор выражает искреннюю благодарность д. и. н. М. Г. Жилину и к. и. н. Е. Л. Костылевой за возможность использовать неопубликованные материалы с поселений Озерки 5 и Сахтыш 2а.