Раскол в современной международной социал-демократии: как и почему он произошел

Введение . В мае 2013 г. в международном социал-демократическом движении произошли события, которые пошатнули его позиции в современном мире. Социалистический интернационал – международную организацию современной социал-демократии – фактически покинул целый ряд партий социал-демократического толка из Германии, Швеции, Дании, Норвегии, Нидерландов, Швейцарии, Польши, Новой Зеландии и других стран. Некоторые из них, в частности, СДПГ, Социал-демократическая партия Дании, были соучредителями Социнтерна в 1951 г. Лейбористская партия Великобритании, находившаяся в составе этой структуры с 1951 г., понизила свой статус с полноправного члена до наблюдателя. Партии, покинувшие Социнтерн, объявили о создании альтернативной организации – Прогрессивного альянса, который, по замыслу учредителей, должен объединить социал-демократические и демократические партии и движения всего мира во имя прогресса, решения глобальных проблем и будущего процветания. Часть партий и объединений, состоящих в Социнтерне, присоединились к Прогрессивному альянсу, не покидая пока прежнюю организацию. По числу членов Прогрессивный альянс стремительно догоняет Социнтерн – в настоящее время он объединяет уже около 140 партий, движений, международных организаций.

Цели и ценности, которые провозглашает Прогрессивный альянс, в целом имеют сходство с идеологическими установками Социалистического интернационала, в основе которых лежат принципы свободы, демократии, социальной справедливости, солидарности, прав человека. Отсутствует здесь главная идея, объединявшая социал-демократические партии и движения на протяжении многих десятилетий – идея «демократического социализма», общества, в котором будут реализованы данные принципы.

25–27 ноября 2022 г. в Мадриде состоялся XXVI Конгресс Социалистического интернационала, который был призван придать новый импульс деятельности организации. На нем было переизбрано руководство – новым президентом стал лидер испанских социалистов Педро Санчес, а генеральным секретарем ‒ Бенедикта Ласи из Ганы. Также на заседании Конгресса вручили награды «Солидарность» тем партиям-членам, которые своевременно и в полном объеме оплатили членские взносы1. С некоторых пор эта проблема стоит на повестке дня в деятельности Социнтерна2.

На фоне такой удручающей картины неизбежно возникает вопрос: как получилось, что некогда влиятельнейшее международное объединение, такое как Социалистический интернационал, оказалось в подобном политическом и организационном кризисе?

На протяжении десятилетий с момента своего основания в 1951 г. Социалистический интернационал планомерно расширял свое идеологическое влияние в различных регионах мира. Пик этой активности пришелся на вторую половину 1970-х – начало 1990-х гг., в период, когда президентом Социнтерна стал немецкий социал-демократ Вилли Брандт. За это время была проведена большая работа: регулярно организовывались миссии, встречи с представителями тех или иных политических сил. Социнтерн внес весомый вклад в продвижение процессов разрядки, а также сделал шаги навстречу различным антиколониальным движениям.

В начале 1990-х гг. в связи с крушением социалистического лагеря международная социал-демократия праздновала историческую победу: опыт построения социализма в странах Центральной и Восточной Европы потерпел неудачу. Казалось, что сама история подтвердила правоту социал-демократии: без свободы и демократии невозможно построение справедливого общества. Падение железного занавеса открывало новые перспективы для международного социал-демократического движения в данном регионе. Действительно, достаточно быстро здесь начался процесс формирования новых социал-демократических партий, поддержку которым оказал Социнтерн.

Социал-демократическая идеология, рупором которой выступала данная организация, несомненно, находила отклик среди политиков и обычных избирателей в различных регионах мира. 1990-е гг. стали апогеем политического влияния Социалистического интернационала. Число его членов неуклонно росло за счет политических сил из стран Азии, Африки, Латинской Америки, Центральной и Восточной Европы, бывших республик Советского Союза, провозглашавших свою приверженность принципам «демократического социализма». Принадлежность к Социнтерну служила своеобразным знаком качества для социал-демократических партий и объединений во всем мире. Членство в Социнтерне означало международное признание той или иной политической партии в качестве социал-демократической.

Однако первые признаки кризиса международной социал-демократии уже давали о себе знать в 1980–1990-е гг., и именно эти нерешенные проблемы в 2013 г. привели ее к расколу, пошатнув политическое влияние Социнтерна в мире. Причины произошедшего, на наш взгляд, лежали как в идеологической, так и в политической плоскости.

Кризис современной социал-демократической идеологии . В 1980–1990 гг. западноевропейская социал-демократия столкнулась, по словам некоторых исследователей, с кризисом собственной идентичности (Работяжев, 2019: 133). Влияние социал-демократических партий в ряде стран Западной Европы сокращалось, многие из них годами находились в оппозиции, а те политические партии социал-демократического толка, которые пребывали у власти, были вынуждены фактически проводить неолиберальную политику.

Социально-экономические и политические процессы, происходившие в мире, неизбежно ставили перед социал-демократией новые вызовы, на которые она пыталась найти ответы в идеологическом поле.

С одной стороны, с переходом к постиндустриальному обществу социал-демократия столкнулась с размыванием собственной избирательной базы – число наемных рабочих, которые традиционно голосовали за социал-демократов, неудержимо сокращалось. Вместе с тем западноевропейские страны далеко продвинулись в создании государства всеобщего благосостояния, в котором сформировалась внушительная прослойка среднего класса, состоящая из мелких и средних предпринимателей, менеджеров, служащих, интеллигенции, интересы которых необходимо было учитывать социал-демократам в своих предвыборных программах. С другой стороны, технологическая революция, а также глобализация социально-экономических процессов заставляли движение искать ответы на новые вызовы как в идеологическом поле, так и в практике политического управления.

Наконец, международная социал-демократия, испытавшая в начале 1990-х гг. эйфорию от крушения коммунистических режимов в СССР и Восточной Европе, столкнулась с дискредитацией самой идеи социализма.

Идеологический кризис вылился в интенсивные дискуссии среди западноевропейской социал-демократии в 1980–1990-е гг. В новых исторических условиях для многих представителей этого движения становилось очевидным, что прежняя предлагаемая ими модель развития, в значительной степени опиравшаяся на кейнсианство и предполагавшая рост государственных расходов на поддержание потребительского спроса, уже не подходит для решения тех задач, которые стояли перед европейскими государствами на рубеже XX–XXI вв. В этой связи среди западноевропейских социал-демократов активизировалось правое крыло, которое склонялось к включению неолиберальных подходов в идеологию и практику современной социал-демократии.

В ходе дискуссий среди европейской социал-демократии в 1980–1990-е гг. выдвигались концепции «либерального социализма», «экосоциализма», «функционального социализма», причем эти настроения особенно усиливались в связи с пребыванием социалистов у власти и необходимостью прагматично подходить к решению социально-экономических проблем (Западная социал-демократия…, 1998: 3, 21).

Квинтэссенцией идеологических поисков правого крыла европейской социал-демократии стало заявление Т. Блэра – Г. Шрёдера «Европа: третий путь – новая середина» 1999 г., в котором лидеры немецкой и британской социал-демократии призвали, не отказываясь от базовых принципов свободы, социальной справедливости, равенства и солидарности, включить в идеологию и практику движения некоторые основополагающие идеи неолиберализма: сокращение государственного вмешательства в экономику, государственных расходов, налогов на капитал, чтобы стимулировать приток инвестиций и развитие предпринимательской деятельности и индивидуальной инициативы1. Авторы заявления призвали «преодолеть мнимое противоречие между политикой предложения и политикой спроса» во имя достижения макроэкономической стабиль-ности2. Справедливости ради стоит отметить, что речь здесь не шла о безоговорочной поддержке свободного рынка: «Мы поддерживаем рыночную экономику, но не рыночное общество»3.

Большое внимание в заявлении было уделено инвестициям в человеческий капитал, особенно образованию и профессиональной подготовке граждан4. Эти меры, по мнению авторов, были призваны повысить конкурентоспособность Европы в условиях глобализации и обеспечить ей технологический прорыв, подобный американскому5. Как справедливо отметил Н.В. Работя-жев о сторонниках «третьего пути», они «окончательно отказались от представлений о демократическом социализме как особой социально-экономической модели и взяли курс на воплощение своих ценностей в рамках рыночно-капиталистической системы» (Работяжев, 2019: 134).

Позиция Т. Блэра – Г. Шрёдера, изложенная в данном заявлении, вызвала критику со стороны ряда лидеров европейской социал-демократии, в частности, лидера французских социалистов Л. Жоспена, который заявил, что социалисты должны «сохранять критическое отношение к капитализму» и не забывать о тенденции к «росту неравенства как между нациями, так и внутри них»1.

Тенденция к сдвигу вправо в идеологии этого политического течения проявилась и в том, что партии данной направленности на рубеже XX–XXI вв. фактически отказались использовать понятие «социализм» (Великая, Гуселетов, 2010: 61). На практике западноевропейская социал-демократия, находясь у власти, скорее следовала по «третьему пути» (Работяжев, 2013: 109). Не стала исключением и восточноевропейская социал-демократия, оформившаяся после крушения коммунистических режимов при прямой поддержке Социалистического интернационала. Социал-демократы стран Центральной и Восточной Европы, оказавшиеся у власти, фактически продолжили политику неолиберальных сил по восстановлению капитализма, о чем они открыто и заявляли2.

Вместе с тем глобализация порождала все новые проблемы, которые необходимо было решать социал-демократии на рубеже веков. Серьезным вызовом стали мировые экономические кризисы 2000–2001 гг., 2007–2008 гг., 2020–2022 гг. (последний был вызван пандемией). Усиливалось неравенство между странами Севера и Юга. Серьезной проблемой для государств Европы стали недостаточно контролируемые миграционные потоки, ставившие под удар политику мультикультурализма, традиционно поддерживаемую социал-демократами. Как следствие, симпатии избирателей все больше смещались в направлении евроскептиков и тех политических движений, которые отстаивали сохранение европейской идентичности. Как и прежде, на повестке дня международной социал-демократии стояли вопросы обеспечения международной безопасности, особенно локальные военные конфликты конца XX – начала XXI в., подрывавшие стабильность того или иного региона земного шара.

Новые вызовы требовали от социал-демократии выработки скоординированного ответа, что, в свою очередь, предполагало учет позиций различных партий и движений социал-демократического толка из разных регионов мира, объединившихся в рамках Социалистического интернационала.

Несмотря на декларируемые цели преодоления отсталости Юга, призывы к западным государствам финансово и технологически помочь странам третьего мира, которые были отражены в документах конгрессов Социнтерна3, сложившаяся глобальная система взаимоотношений развитых стран и отсталых регионов планеты не получила здесь должной оценки. Между тем эта система по сути так и осталась неоколониальной, позволяя странам Севера через неравноправный торговый обмен пользоваться ресурсами, полученными в результате жесткой эксплуатации населения Юга, где до сих пор не изжиты различные формы подневольного труда, в том числе детского и подросткового4.

Так, например, в своих резолюциях, касающихся политической ситуации в Кот-д’Ивуаре, Социнтерн высказывал озабоченность соблюдением здесь демократических процедур во время выборов, но приверженцы свободы и солидарности отнюдь не акцентировали внимание на применении рабского труда детей и подростков в сельском хозяйстве страны, которая выступает крупнейшим экспортером какао-бобов, в том числе в Европу5.

Некоторое оживление интереса к социал-демократической идеологии наблюдалось в период экономического кризиса 2008 г. Однако несмотря на негативные последствия потрясений – рост безработицы, снижение доходов – социал-демократия так не смогла усилить свое политическое влияние. Более того, кризис показал, что «у социал-демократии нет убедительной альтернативы неолиберализму» (Работяжев, 2019: 132).

Сдвиг вправо европейской социал-демократии, начиная с 1990-х гг., имел двоякие последствия. С одной стороны, многие западноевропейские социал-демократические партии не избежали фракционной борьбы, а в некоторых из них началось дробление – так, в 1993 г. от Французской социалистической партии откололось более левое крыло во главе с Ж.-П. Шевенманом, образовавшее отдельное объединение, позже получившее название «Республиканское и гражданское движение». С другой стороны, избиратели демонстрировали разочарование деятельностью социал-демократов в период их нахождения у власти, что привело к снижению электоральной поддержки, особенно в ряде стран Центральной и Восточной Европы. Между тем в 2010-е гг. у социал-демократов появились соперники из левого лагеря, более последовательно критикующие неолиберализм, и некоторые из них, такие как движение «Непокоренная Франция», в перспективе могут увести за собой часть электората социал-демократов.

В целом социал-демократия в начале XXI в. так и не вышла из идейного кризиса, который начался в 1980-е гг. и ознаменовался заимствованием некоторых неолиберальных идей. Обращает на себя внимание и тот факт, что Социнтерн приостановил в 2003 г. выпуск своего печатного органа – журнала «Socialist affairs», на страницах которого лидеры международной социал-демократии могли представлять свою позицию по тем или иным политическим вопросам.

Политический и организационный кризис Социнтерна . 1990–2000-е гг. ознаменовались стремительным увеличением рядов Социалистического интернационала. После XIX конгресса Со-цинтерна, который проходил в Берлине в сентябре 1992 г., организация насчитывала 85 партий, обладавших статусом полноправных или консультативных членов, а также наблюдателей. К 2003 г., когда состоялся очередной конгресс в Сан-Паулу, их число уже составляло 155 (Швейцер, 2004: 136). Социнтерн был представлен теперь на всех континентах, в различных регионах мира. Членство в авторитетной организации предполагало не только международное признание партии в качестве социал-демократической, но и возможность установить контакты с лидерами партий, в том числе и правящими. В исторических условиях, когда СССР прекратил свое существование, для многих партий и движений не только из бывшего социалистического лагеря, но и из стран Латинской Америки, Азии, Африки, Социнтерн до войны в Ираке 2003 г. олицетворял собой центр прогрессивных сил, стоящих на позициях «демократического социализма». Со своей стороны, Социнтерн еще во времена руководства В. Брандта принял решение оказать поддержку революционно-освободительным движениям из стран третьего мира. Так, например, в 1980-е гг. были установлены постоянные контакты с рядом революционных партий Латинской Америки (Pedrosa, 2015: 4). В их числе находился и Сандинистский фронт национального освобождения, которому на XX конгрессе в Нью-Йорке в 1996 г. был присвоен статус полноправного члена Социнтерна.

Несмотря на наличие определенных требований к партиям, стремящимся вступить в состав Социнтерна – многие из них, прежде чем стать полноправным членом, должны были сначала числиться в качестве наблюдателей, а затем в качестве членов с консультативным статусом – неуклонное увеличение рядов рано или поздно должно было подорвать изнутри единство данной международной организации. Расплывчатость идеологических установок самого объединения позволяла подвести основу для международного сотрудничества с партиями, которые были лишь отчасти близки к социал-демократической идеологии (Швейцер, 2004: 138).

Наконец, разные политические интересы на международной арене тех государств, из которых происходили социал-демократические партии-члены, неизбежно вели к усилению внутренних противоречий в Социнтерне, что показал XXII Конгресс Социалистического Интернационала, проходивший 27–29 октября 2003 г. в Сан-Паулу. Представители партий из стран третьего мира обрушились с критикой в адрес европейской социал-демократии, обвинив ее в военной интервенции в Ирак (Швейцер, 2004: 138). Показательно, что лидеры европейских социал-демократических партий Т. Блэр, Г. Шрёдер, Й. Перссон, К. Симитис, занимавшие в Социнтерне должности вице-президентов, на конгресс не явились1, видимо, чтобы избежать неудобных объяснений.

Следующим испытанием на прочность Социнтерна стала т. н. «арабская весна» 2010-х гг. В январе 2011 г. волнения в Тунисе привели к свержению президента З.А. Бен Али, а в феврале этого же года на фоне волнений в Египте в отставку ушел глава государства Хосни Мубарак. Оба лидера, бессменно находившиеся у власти ‒ З.А. Бен Али с 1987 г., а Х. Мубарак с 1981 г. – возглавляли партии-члены Социнтерна, что сильно ударило по репутации международного центра социал-демократии.

В сложившейся ситуации стало очевидно, что требуются реформы внутри самого Социн-терна. Лидер СДПГ Зигмар Габриэль на страницах Frankfurter Rundschau 3 марта 2011 г. дал крайне негативную оценку деятельности Социнтерна, заявив, что данная международная организация «закостенела в формальностях и обладает незначительным влиянием, особенно среди современных демократических движений»1. Также он отметил, что давно назрела полная реформа – возможно, даже переучреждение – Социалистического интернационала, и в первую очередь необходимо исключить те партии, «которые когда-то начинали как движения за свободу, но давно сбились с этого пути»2. «Позорно, – заявил З. Габриэль, – что это исключение обычно происходит только после того, как демократические движения уже одержали победу»3. Необходимо отметить, что, действительно, 17 января 2011 г. руководством Социнтерна в лице президента Г. Папандреу и генерального секретаря Л. Аялы было спешно принято решение о прекращении членства Демократического конституционного объединения Туниса,4 а 31 января этого же года – Национальной демократической партии Египта5.

На заседании Совета Социнтерна, проходившем в Афинах 1–2 июля 2011 г., был поставлен вопрос о реформе самой организации. Для подготовки предложений по реформе Социалистического интернационала учреждалась рабочая группа в составе трех вице-президентов ‒ Э. Хейналуома, Б. Паредес, Н. Чекруни6.

22 января 2012 г. немецкий журнал «Der Spiegel» сообщил, что СДПГ прекращает финансирование Социнтерна – ежегодный членский взнос в размере 100 000 британских фунтов выплачиваться не будет. Не удовлетворившись изгнанием Демократического конституционного объединения Туниса и Национальной демократической партии Египта, немецкие социал-демократы теперь требовали исключения никарагуанских сандинистов7.

XXIV конгресс Социнтерна, проходивший с 30 августа по 1 сентября 2012 г. в Кейптауне, вопреки надеждам на переформатирование деятельности организации, стал началом размежевания в международной социал-демократии. В соответствии с решениями Совета Социнтерна, заседавшего в январе 2012 г. в Сан-Хосе (Коста-Рика), проводилось обновление руководящего состава. Действующий президент Социнтерна Г. Папандреу был снова переизбран, иных кандидатов на эту должность не было8. Судя по словам З. Габриэля, президента Социнтерна и не собирались заменять другой кандидатурой, Г. Папандреу пользовался авторитетом в международном социал-демократическом движении9. Борьба развернулась в связи с переизбранием генерального секретаря, должность которого уже несколько десятилетий занимал чилийский социал-демократ Луис Аяла. Европейские партии выдвинули своего альтернативного кандидата – бывшего лидера Социал-демократической партии Швеции и вице-президента Социнтерна Мону Салин. Однако Луис Аяла снова сохранил за собой пост генерального секретаря Социнтерна.

Трудно сказать, чем руководствовались европейские лидеры Социнтерна, когда выдвигали Мону Салин в качестве альтернативного кандидата. Для социал-демократии из развивающихся стран, скорее всего, было предпочтительнее видеть на этой должности уже опытного социал-демократа из Латинской Америки, чем Мону Салин, чья политическая карьера была отмечена мелкими злоупотреблениями во время пребывания у власти10 и которая, вероятно, не имела большого авторитета в международном социал-демократическом движении. Вполне возможно, что ряд партий Социнтерна был заинтересован не столько в реформировании организации, сколько в скорейшем размежевании с ней. Главная претензия движущей силы раскола – руководства СДПГ – к Со-цинтерну состояла в следующем: в его составе слишком много недемократических партий11.

В декабре 2012 г. партии, настроенные на выход из Социнтерна, организовали конференцию в Риме, на которой было принято решение о создании Прогрессивного альянса1. 22 мая 2013 г. в Лейпциге по инициативе СДПГ около 70 социал-демократических партий из различных регионов мира провозгласили образование новой международной организации – Прогрессивного альянса. Журнал «Der Spiegel» прямо указал на то, что участники альянса стремятся ослабить позиции Социалистического интернационала2. Süddeutsche Zeitung писала, что З. Габриэль, критиковавший деятельность Социнтерна, назвал данную организацию не только неэффективной, устаревшей и неспособной к реформам, но и коррумпированной3. Тогда же в письме к партиям-членам Социн-терна президент Г. Папандреу призвал сохранять единство международного социал-демократического движения, отметив, что личным и клеветническим нападкам никогда не было места в Социалистическом интернационале, тем более совершенно недопустимы обвинения в коррупции4.

В ноябре 2013 г. на заседании Совета Социнтерна в Стамбуле Г. Папандреу в своем докладе заявил: «Нашему движению необходимо бороться за демократическую социалистическую Европу. …Это еще одна причина для нашего движения быть единым и сильным. Разделения и такие инициативы, как «Прогрессивный альянс», не помогут нам выиграть выборы и не укрепят наши ценности»5.

Образование Прогрессивного альянса тем не менее не привело к массовому выходу партий из Социнтерна. Некоторые из присоединившихся к альянсу партий пока сохраняют членство в прежней структуре и не отказываются от данной площадки для диалога с представителями тех или иных социалистических и социал-демократических партий в мире. Однако раскол, взаимные обвинения лидеров международной социал-демократии, безусловно, не способствовали укреплению авторитета Социнтерна на международной арене.

Выводы . Таким образом, к расколу в современном социал-демократическом движении привел комплекс причин идеологического, политического, организационного характера. Аморфность социал-демократических идеологических установок и вместе с тем необходимость реагировать на вызовы начала XXI в. привели к усилению центристских настроений в рядах социал-демократов, часть из которых продолжила идеологическое движение вправо, присоединившись к Прогрессивному альянсу, что, в свою очередь, несет в себе риск утраты собственной идентичности. Эта же идеологическая неопределенность помешала социал-демократам четко определить: с какими политическими силами в мире им по пути, а какие не соответствуют принципам международной социал-демократии. Это привело к просчетам, связанным с членством в Социалистическом интернационале тех или иных движений.

Позиция Социнтерна по ряду вопросов, связанных с обеспечением международной безопасности, временами непоследовательная и не отвечающая декларируемым социал-демократическим ценностям, вела к еще большему расколу внутри организации и разочарованию в ее деятельности со стороны отдельных левых сил в мире.

Вместе с тем мы предлагаем рассмотреть снижение роли Социнтерна в свете кризиса современного глобального миропорядка, построенного на экономическом и политическом неравенстве между Севером и Югом. Социал-демократия, особенно западноевропейская, идеологически ничего нового не смогла предложить в начале XXI в., поскольку давно стала частью политической системы западных государств, поддерживающих сложившуюся систему неравноправных международных отношений, и не была настроена на ее радикальное изменение, несмотря на декларативные заявления Социалистического интернационала.

В то же время не будем забывать, что социал-демократия всегда демонстрировала высокую гибкость и приспособляемость к новым историческим условиям. Вполне возможно, что, пережив внутренние противоречия, она еще сумеет заявить о себе, а «партии-беглянки» вернутся в Социалистический интернационал, на что очень надеется новый президент Социнтерна Педро Санчес (Гуселетов, 2023: 81).