Раскольников и «Наполеоновы» (к теме раскола в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»)

Тема рас^ола является одной из центральных в романе Ф.М. Достоевс^о^о «Прест^пление и на-^азание». К^льт^роло^ичес^ий аспе^т этой темы представлен в нашей работе [5].

Но в произведении Достоевс^о^о тема р^с-с^о^о рас^ола и се^тантства связана с др^^ой важной для творчества писателя темой – наполео-новс^ой, ^оторая ^же давно вызывает интерес ^ исследователей.

В литерат^роведении считается, что «в с^дьбе Рас^ольни^ова имя Наполеона, “нар^шителя по-ряд^а вещей”, рас^роется во всей своей идейной полноте» [12, с. 251]. «Достоевс^ий видит и изображает этот мистичес^ий распад самодов-леюще^о дерзновения, вырождающе^ося в дерзость и даже в мистичес^ое озорство. По^азывает, ^а^ п^стая свобода ввер^ает в рабство – страстям или идеям. И ^то по^^шается на ч^ж^ю свобод^, тот сам и по^ибает. В этом тайна Рас^ольни^ова, “тайна Наполеона”…» [17, с. 296–297].

Наполеоновс^ая тема «Прест^пления и на^аза-ния» была затрон^та в работах В.Я. Кирпотина [10], Ю.Ф. Каря^ина [9], И.Л. Вол^ина [6], В.В. Борисовой [4], Б.Н. Тихомирова [16] и др. Вызывают интерес появившиеся в последнее время иссле- дования на эт^ тем^ Н.Н. Подосо^орс^о^о [14] и Ю.А. Ж^^овой [8].

Нас наполеоновс^ая тема в романе «Прест^п-ление и на^азание» интерес^ет толь^о в том ас-пе^те, в ^отором она сопряжена с темой рас^ола. До настояще^о времени в работах, посвященных «Прест^плению и на^азанию», эти две темы исследователи не связывали.

Наше предположение о связи наполеонизма Рас^ольни^ова с почитанием ^^льта Наполеона ^ рас^ольни^ов основывается на том, что ^ р^с-с^их се^тантов с^ществовала особая се^та «наполеоновых», о чем есть ^поминание в «Письмах о рас^оле» П.И. Мельни^ова-Печерс^о^о [11, с. 238].

Крат^ие описания се^ты «наполеоновых» есть в работах Н.В. Варадинова, Г. Протопопова, И.П. Липранди, из^чавших р^сс^ий рас^ол XIX в. (см. [14, с. 211]). Для всех этих авторов ^лавным источни^ом посл^жили материалы дела об этой се^те, ^оторые хранились в Департаменте общих дел Министерства вн^трениих дел. А.А. Панчен^о отмечает, что местонахождение это^о дела ^становить не ^далось [13, с. 234].

В статье «Наполеоновс^ая тема в романе Ф.М. Достоевс^о^о “Прест^пление и на^азание”» Н.Н. Подосо^орс^ий сообщает о том, что се^та «наполеоновых» возни^ла в 1840-е ^оды в Мос^ве и что Г. Протопопов отнес «наполеонитов» (то же, что и «наполеоновы». – Е.А. ) ^ «^р^бо-мисти-чес^им» р^сс^им се^там (хлысты, с^опцы, с^а-^^ны и монтаны), ^оторые он отделял от «мисти^о-рационалистичес^их» се^т («моло^ане, общие, д^хоборы и немоля^и») [14, с. 211].

Далее исследователь замечает, что Достоев-с^ий при работе над романом «Прест^пление и на^азание» мо^ воспользоваться толь^о тр^дом Н.В. Варадинова, та^ ^а^ работы др^^их авторов (Протопопова и Липранди) были оп^бли^ованы в 1867–1868 ^^. Вот что писал о наполеоновс^ой се^те Варадинов в 1863 ^.: «В Мос^ве возни^ла се^та Наполеоновс^ая: последователи ее (особенная отрасль хлыстов) по^лонялись бюст^ Наполеона, ^а^ с^опцы портрет^ Селиванова, собирались с большою тайною в особой ^омнат^е, все^да запертой; при входе в эт^ ^омнат^ они ^ланялись бюст^ Наполеона, садились за стол, читали и тол^овали о Наполеоне, ^оворя, что со смертию е^о ^ончился ве^ и люди стали м^читься, а не жить; та^им образом проводили по нес^оль^о часов; сборища их бывали ночью перед праздни-^ами; Наполеона почитали выше всех святых, приводя в до^азательство, что прибытие е^о в Россию ознаменовано явлением звезды, ^оторая являлась толь^о еще раз при Рождестве Иис^са Христа…» [Цит. по: 14, с. 211]. К слов^ с^азать, ^ Достоевс^о^о толь^о в «Прест^плении и на^а-зании» в един^ю сфер^ идей сплетаются имена Наполеона, Ма^омета, Иис^са Христа, Петра І. Совсем не сл^чайно все они «встречаются» в образе Родиона Рас^ольни^ова.

Анало^ичные сведения об этой рас^ольничьей се^те содержатся в работе В.В. Андреева «Рас^ол и е^о значение в народной р^сс^ой истории», вышедшей в 1870 ^. [2]. Правда, истори^и расходятся в определении времени возни^новения се^ты. Андреев ^бедительно по^азывает, что се^та «наполеоновых» появилась в Пс^ове и Белосто^е в 1822 ^., а в 1845 ^. ее последователи обнар^жи-лись в Мос^ве [2, с. 291].

В.В. Андреев определяет причины возни^но-вения се^ты почитателей Наполеона на р^сс^ой почве: «Происхождение этой се^ты необходимо сопоставить с идеею свободы и освобождения от ^репостно^о права, ^оторою Наполеон старался действовать на ^рестьян при вторжении в Россию. Обо^отворение Наполеона явилось вследствие тех же причин, ^а^ие произвели вообще хлыстов-щин^. Если хлыстовс^ое ^чение с е^о ожиданием ^ряд^ще^о Ис^^пителя было создано ожиданием освобождения в среде за^репощенно^о земства, то надежда, возложенная не^оторыми из ^ресть-янства на Наполеона ^а^ на б^д^ще^о их освободителя от неволи, вместе с союзом, с^щество-вавшим межд^ мос^овс^ими федосеевцами и Наполеоном в 1812 ^., произвели наполеонов-щину как секту» [2, с. 292].

Андреев замечает, что пре^лонение перед Наполеоном было свойственно представителям и др^^их рас^ольничьих се^т – моло^анам и д^хоборам: «Моло^ане выслали 5 челове^ в белых р^бахах приветствовать Наполеона, но сделали это, ^о^да он ^же отст^пил, и посланцы их были схвачены на Висле. Д^хоборцы та^же запасались большими белыми одеждами в ожидании пришествия Наполеона, ^оторый, по их мнению, должен был создать на земле царство Давида» [Там же].

След^ет с^азать о том, что се^та «наполеоновых» является самой за^адочной се^той, порожденной р^сс^им рели^иозным рас^олом. Но, опираясь на статьи выше^помян^тых исто-ри^ов, об одном фа^те можно с^азать совершенно ^веренно: в основе ^^льта этой се^ты лежало почитание Наполеона. В.В. Андреев писал: …«наполеоновы» «верят в Наполеона ^а^ в Бо^а <…> Найдены были ^ них изображения Наполеона, возносяще^ося на небо. Эти изображения были на^равированы на почтовых листах в Париже и пересылались, в пор^ ^осподства самых стро^их ценз^рных правил, вложенными в ^ни^и, доставлявшиеся из-за ^раницы р^сс^им ^ни^о-продавцам, от ^оторых они вместе с ^ни^ами переходили ^ последователям наполеоновой се^ты» [2, с. 291].

Современный исследователь р^сс^о^о рас^ола А.А. Панчен^о предпола^ает, что ^^льт се^ты «наполеоновых», «по-видимом^, в^лючал и ^а-^ие-то э^статичес^ие элементы. Возможно, впрочем, что политичес^ая мифоло^ия этой се^ты ^енетичес^и восходит ^ с^опчес^ой адаптации сюжета о с^рывающемся императоре» [13, с. 198].

В литерат^роведении общепризнано, что одним из двойни^ов Рас^ольни^ова является Ми^ол^а-^расильщи^, причем одни исследователи считают этих ^ероев идейными анта^о-нистами [7], а др^^ие, признавая их противоположность, в то же время отмечают в их хара^те-рах не^отор^ю близость [3]. В связи с последним фа^том интересно то, что Достоевс^ий сделал этих ^ероев земля^ами (Ми^ол^а, ^а^ и Рас^оль-ни^ов, – выходец из Рязанс^ой ^^бернии, мест, ^де селились рас^ольни^и и се^танты). На это обращали внимание литерат^роведы [3, с. 44, 193]. Можно предположить, ^а^ справедливо замечает Н.Н. Подосо^орс^ий, что в ^раничащ^ю с Мос^овс^ой Рязанс^^ю ^^бернию мо^ли про-ни^н^ть и сведения о наполеоновс^ой се^те,

^оторая была обнар^жена в 1840-е ^^. в Мос^ве [14, с. 212]. То^да может быть не лишено оснований предположение о том, что Ми^ол^а имел ^онта^ты и с се^той «наполеоновых».

В литерат^ре о Достоевс^ом Ми^ол^а-^ра-сильщи^ рассматривается ^а^ челове^, принадлежащий ^ се^те бе^^нов и испытавший на себе влияние их идеоло^ии [3].

Порфирий Петрович, испытывая ^важение ^ Рас^ольни^ов^, сравнивает е^о с маляром Ми-^ол^ой, взявшим на себя ^бийство стар^хи-процентщицы, чтобы «пострадать» за свои ^рехи: «Я вас почитаю за одно^о из та^их, ^оторым хоть ^иш^и вырезай, а он б^дет стоять да с ^лыб^ой смотреть на м^чителей, – если толь^о вер^ иль Бо^а найдет»1. По-видимом^, здесь Порфирий Петрович сравнивает теоретичес^ий фанатизм Рас^ольни^ова с рели^иозным фанатизмом р^с-с^их се^тантов.

Тр^дно не со^ласиться с расс^ждениями Подо-со^орс^о^о: «Рас^ольни^ Ми^ол^а, ^оторый берет на себя вин^ Рас^ольни^ова, невольно занимает и место последне^о в ^ачестве потен-циально^о властелина, ^отором^ все разрешается, ибо ^бийство стар^хи в романе рассматривается именно ^а^ становление современно^о Наполеона. Достоевс^ий мо^ сознательно преломить та^ое ори^инальное явление, ^а^ ^^льт Наполеона ^ р^сс^их рас^ольни^ов, в истории свое^о ^ероя, наделенно^о соответств^ющей фамилией. Появление в те^сте двойни^а ^лавно^о ^ероя – рас^ольни^а Ми^ол^и – лишь ^силивает это предположение» [14, с. 212].

Д^ховный мир петерб^р^с^о^о ст^дента соотнесен в романе не толь^о с д^ховным миром современно^о ем^ по^оления, но и с образами историчес^их фи^^р прошло^о. Рас^ольни^ов сравнивает себя с Ма^ометом, Наполеоном, ^ото-рые являются для р^сс^о^о юноши 1860-х ^^. символом ^райне дерзостно^о «прест^пания» социальных и человечес^их за^онов.

Д^мается, что параллели Рас^ольни^ов – Наполеон и Рас^ольни^ов – Ми^ол^а не сл^чай-ны в те^сте Достоевс^о^о. По-видимом^, автор^ были известны тон^ости в понимании и различении рас^ольничьих се^т, среди ^оторых и была се^та «наполеоновых». Поэтом^ хочется обратить внимание на не^оторые историчес^ие аллюзии, возни^ающие при чтении романа.

Например, Н.Н. Подосо^орс^ий в своей статье ^поминает, что «святым Наполеоном был объявлен святой Неополи, принявший м^ченичес^^ю смерть недале^о от Але^сандрии Е^ипетс^ой в период ^онений на христиан при императоре Дио^летиане» [14, с. 213]. В связи с этим интересна след^ющая пере^лич^а: р^сс^ий святой Ни^олай Ч^дотворец был за^лючен со мно^ими христианами в темниц^ и перенес «тяж^ие страдания, претерпевая ^олод, и жажд^, и теснот^ темничн^ю» [15, с. 186], во времена ^онений то^о же императора Дио^летиана.

В свете этих ассоциаций невольно возни^ает след^ющая мно^ослойная параллель: Ми^ол^а – Ни^олай Ч^дотворец – св. Неополи – Наполеон (о параллели Ми^ол^а – Ни^олай Ч^дотворец с^азано в нашей статье, рассматривающей житийный аспе^т образа Ми^ол^и [1]).

Подосо^орс^ий отмечает особ^ю важность в «Прест^плении и на^азании» топонима «Е^ипет», ^оторый ^поминается в романе неодно^ратно [14,с. 213]. Незадол^о до свершения ^бийства Рас^ольни^ов^, ^а^ пишет И.Л. Вол^ин, неожиданно привиделся Е^ипет: «Ем^ все ^резилось, и все странные та^ие были ^резы: все^о чаще представлялось ем^, что он ^де-то в Афри^е, в Е^ипте, в ^а^ом-то оазисе. Караван отдыхает, смирно лежат верблюды; ^р^^ом пальмы раст^т целым ^р^^ом; все обедают. Он же все пьет вод^, прямо из р^чья, ^оторый т^т же, ^ бо^а, течет и ж^рчит. И прохладно та^, и ч^десная-ч^десная та^ая ^ол^бая вода, холодная, бежит по разноцветным ^амням и по та^ом^ чистом^ с золотыми блест-^ами пес^^…» [6, с. 56].

Описание Е^ипта ^а^ места прославления христианс^их святых содержат и слова Свидри-^айлова о сестре Рас^ольни^ова, ^оторые можно отнести та^же и ^ самом^ Рас^ольни^ов^: «Знаете, мне все^да было жаль, с само^о начала, что с^дьба не дала родиться вашей сестре во втором или третьем столетии нашей эры, ^де-ниб^дь дочерью владетельно^о ^нязь^а или там ^а^о^о-ниб^дь правителя, или про^онс^ла в Малой Азии. Она, без сомнения, была бы одна из тех, ^оторые претерпели м^ченичество, и ^ж, ^онечно бы, ^лы-балась, ^о^да бы ей ж^ли ^р^дь рас^аленными щипцами. Она бы пошла на это нарочно сама, а в четвертом и в пятом ве^ах ^шла бы в Е^ипетс^^ю п^стыню и жила бы там тридцать лет, питаясь ^ореньями, востор^ами и видениями» [6, с. 365].

Возни^ающий здесь мотив п^стыни имеет любопытные пере^лич^и в те^сте. Например, Порфирий Петрович, сообщая о мно^их фа^тах сложной д^ховной био^рафии Ми^ол^и, расс^а-зывает о том, ^а^ ^рестьянс^ий парене^ хотел бежать в п^стыню. Известно, что бе^ство в п^с-тыню ^азалось бе^^нам последним испытанием на^ан^не ^ончины мира: «Кр^тило ^оре, давила ^р^чина молодца, – он бежал бе^^ном в п^стыню» [18, с. 550] . В житии р^сс^о^о святителя Ни^олая читаем о том, что после свое^о дол^о^о пребывания в Иер^салиме он «намеревался ^далиться в п^стыню, но был остановлен свыше Божественным ^ласом» [15, с. 181].

Нам представляется, что мотив п^стыни в «Прест^плении и на^азании» ^а^ бы переплетает вполне ощ^тимые в ^онте^сте романа линии: Наполеон – святой Неополи – Ни^олай Ч^до-творец; Рас^ольни^ов – Наполеон – «наполеоновы» – Ми^ол^а; Д^ня – Рас^ольни^ов – Ми^ол^а.

Та^им образом, роман «Прест^пление и на^а-зание» пронизан мно^очисленными аллюзиями, направляющими мысли читателя на определенные историчес^ие реалии.

Во-первых, в ряд ассоциаций, связанных с образом Рас^ольни^ова, попадают люди, облеченные высшей светс^ой властью: первый император России Петр І (сам Рас^ольни^ов, на наш вз^ляд, по своей с^ти и социальном^ положению является преобразователем, порожденным эпохой петровс^их реформ и отчетливо ориенти-р^ющимся на западноевропейс^ие идеи, на образцы европейс^о^о пере^стройства мира1), первый император Франции Наполеон Бонапарт – и два родоначальни^а разных мировых рели^ий: Иис^с Христос и Ма^омет.

Во-вторых, в «Прест^плении и на^азании» прис^тств^ют ^он^ретные реалии, связанные с темой р^сс^о^о рас^ола – ^лавной, на наш вз^ляд, темой романа, во^р^^ ^оторой формир^ются все идеи произведения: и философс^ие, и идеоло^и-чес^ие, и социальные, и рели^иозные – и ^оторая повлияла на принцип построения хара^теров и принцип создания двойни^ов.