Развитие уголовной политики России в борьбе с современными гибридными угрозами

Введение . Современные геополитические реалии, характеризующиеся усилением гибридных угроз и трансформацией форм международного противостояния, обусловили необходимость адаптации российского правового поля. СВО побудила осуществить масштабные изменения в законодательстве, направленные на формирование адекватных механизмов противодействия вызовам национальной безопасности.

Актуальность настоящего исследования определяется несколькими ключевыми факторами, прежде всего беспрецедентными масштабами и темпом нормотворческой активности. В период СВО в Уголовный кодекс РФ внесено свыше 20 важных поправок, а также введено несколько десятков новых статей. Кроме того, актуальность обусловлена необходимостью научного осмысления этой динамики с позиций эффективности правового регулирования. Наконец, особую значимость приобретает разработка системных рекомендаций по дальнейшему совершенствованию законодательства в условиях нарастающего геополитического противостояния (Папулов, 2025; Сизова, 2023).

Научная дискуссия по вопросам адаптации уголовного права к современным вызовам активно развивается в трудах ведущих отечественных исследователей. Так, С. Е. Нарышкин в выступлениях акцентирует внимание на системном характере современных угроз национальной безопасности, требующих адекватного правового реагирования1. В. Л. Махнин, А. С. Коржевский, В. Ю. Григорьев обосновывают центральную роль военной безопасности в структуре национальных интересов России в условиях трансформации миропорядка, задавая тем самым стратегический контекст для законодательных новаций (Григорьев, 2022; Коржевский, 2020; Коржевский, Махнин, 2022). А. А. Долгополов исследует уголовную политику государства и проблемы ее реализации (Долгополов и др., 2023). В свою очередь, Н. В. Щедрин рассматривает уголовное право в качестве разновидности социального управления (Щедрин, 2018).

Научная новизна исследования заключается в следующем:

• –    разработка концепции матричного подхода к криминализации деяний, угрожающих национальной безопасности, как универсального инструмента систематизации уголовно-правовых норм;

• –    комплексный анализ и систематизация уголовно-правовых новелл, принятых в период СВО, как целостного феномена адаптации права к гибридным вызовам;

• –    формулирование конкретных законодательных предложений по модернизации Уголовного кодекса РФ в сфере безопасности государства.

Методологическую основу работы составили: сравнительно-правовой анализ, структурнофункциональный метод, системный подход, анализ правоприменительной практики и законодательной динамики, а также метод моделирования правовых конструкций (матричный подход). Предметом исследования выступают изменения в Уголовном кодексе Российской Федерации, принятые в период проведения специальной военной операции, а также механизмы их систематизации и оптимизации. Целью настоящей статьи является комплексный анализ динамики нормотворческой деятельности России в период СВО, выявление ключевых тенденций законодательных изменений и разработка научно обоснованных предложений по оптимизации правового регулирования в сфере национальной безопасности.

В рамках настоящего исследования используются следующие ключевые понятия:

• –    динамика нормотворческой деятельности – процесс изменения законодательства во времени, характеризующийся интенсивностью, направленностью и системностью правовых нововведений;

• –    матричный подход к криминализации – метод унификации уголовно-правовых норм, основанный на выделении общих стадий, форм и способов противоправной деятельности (подготовка, финансирование, содействие, пропаганда) с последующим их применением к различным категориям преступлений;

• –    гибридные угрозы национальной безопасности – комплексные вызовы, сочетающие военные, информационные, экономические и политические методы воздействия, требующие адекватного правового реагирования;

• –    экстерриториальность уголовного закона – принцип, согласно которому действие национального уголовного законодательства распространяется на деяния, совершенные за пределами государства, если они затрагивают его безопасность.

Динамика нормотворческой деятельности в условиях СВО . В XXI в. национальная безопасность России подвергается воздействию новой системы угроз, обусловленных гибридными войнами, объединяющими военные, политические, экономические и информационные методы давления. Эта трансформация требует адекватного правового реагирования (Коржевский, 2020).

Законодательство как ключевой элемент государственного управления регулирует общественные отношения, формирует правовой ландшафт для органов власти и правоохранительных структур, создает необходимые условия и предсказуемую среду для обеспечения национальной безопасности. Учитывая беспрецедентный характер гибридных угроз последних лет, а также в связи с обнажившимися правовыми коллизиями в ходе СВО законодательная деятельность в этот период была сосредоточена на расширении и модернизации норм в сфере обеспечения государственной и общественной безопасности. Были модернизированы традиционные составы, такие как государственная измена (ст. 275 УК РФ) (Симонова и др., 2024) и шпионаж (ст. 276 УК РФ), а также криминализированы новые виды преступлений, такие как конфиденциальное сотрудничество с иностранными структурами (ст. 275.1 УК РФ) и оказание помощи противнику (ст. 276.1 УК РФ). Эти изменения демонстрируют практическую значимость, о чем свидетельствуют регулярные сообщения о задержаниях по данным статьям2.

Значительные изменения произошли в информационной сфере. Введение составов преступлений за распространение фейков о деятельности армии (ст. 207.3 УК РФ) и дискредитацию силовых структур (ст. 280.3 УК РФ) создает правовые основания для противостояния информационно-психологическим операциям противника. Параллельно совершенствовались нормы о киберпреступлениях (ст. 274, 274.1 УК РФ) и диверсионной деятельности (ст. 281.1–281.3 УК РФ).

В сфере экономической безопасности законодательные изменения сосредоточились на противодействии санкционному давлению. Криминализация исполнения иностранных санкций на территории России (ст. 201 УК РФ) и усиление контроля за внешнеэкономической деятельностью создают правовой каркас экономического суверенитета.

Анализ законодательной динамики позволил выявить ключевые тенденции: расширение перечня криминализируемых деяний, ужесточение санкций и адаптацию к реалиям гибридного противостояния. Однако на фоне этих достижений проявились и системные проблемы, такие как фрагментарность новелл, недостаточная разграниченность смежных составов, отсутствие общей согласованности изменений и громоздкость названия статей по дискредитации с узким подходом к описанию признаков преступления.

Международный опыт адаптации правового регулирования . Для более полного понимания задач, стоящих перед Россией, целесообразно обратиться к международному опыту реформирования законодательства в сфере национальной безопасности. Изучение зарубежных моделей демонстрирует, что ведущие мировые державы активно развивают законодательство в ответ на новые вызовы.

Опыт Соединенных Штатов Америки показателен принятием документа Patriot Act после терактов 11 сентября 2001 г.3 Этот инструмент экстерриториальности в американском законодательстве демонстрирует высокую эффективность в борьбе с транснациональными угрозами, хотя и критикуется за создание правовых коллизий. В дальнейшем США активно развивали киберзаконодательство, создав нормативную базу для защиты критической инфраструктуры (Кре-мянская, Кузнецова, 2024).

Китайская Народная Республика демонстрирует системный подход. Принятый в 2015 г. закон о национальной безопасности охватывает не только военные и политические аспекты, но и информационные, экономические и технологические4. Китай уделяет особое внимание контролю над интернет-пространством и вводит строгие требования к иностранным компаниям в сфере хранения данных.

Европейский союз идет по пути гармонизации законодательства стран-участниц. Ключевым документом стал Акт о кибербезопасности (EU Cybersecurity Act), направленный на унификацию стандартов защиты цифровых систем и формирование общеевропейского агентства по вопросам киберугроз5.

Практика Израиля, находящегося в условиях постоянной угрозы террористических атак, представляет уникальный случай. Израильское законодательство предусматривает превентивные меры, включая возможность задержания подозреваемых без предъявления обвинений, а также гибкие механизмы контроля за информационными потоками. При этом модель сочетает жесткие меры безопасности с развитой системой парламентского и судебного контроля.

Для России полезным может быть заимствование ряда элементов: экстерриториальности закона (опыт США), широкого подхода к национальной безопасности (Китай), гармонизации стандартов киберзащиты (ЕС) и комплексного сочетания жестких мер с контролем (Израиль). При этом имплементация должна учитывать национальные особенности и конституционные гарантии.

Направления работы по адаптации уголовного права Российской Федерации . Современные вызовы, обострившиеся в период СВО, обосновали необходимость глубокой модернизации уголовного законодательства. Анализ правоприменительной практики показывает, что существующая система не в полной мере соответствует реалиям гибридного противостояния, о чем свидетельствуют многочисленные пробелы и коллизии (Кумышева, 2022).

В сфере государственной безопасности предлагается принципиальный пересмотр основных статей. Для ст. 275 УК РФ (госизмена) рекомендуется исключить требование о формальной фиксации связи с иностранными спецслужбами, сосредоточив внимание на содержании действий и субъективных признаках. Статью 276 УК РФ (шпионаж) следует дополнить с учетом современных методов разведывательной деятельности, включая киберразведку.

Необходим пересмотр ст. 275.1 УК РФ: следует добавить в ее диспозицию любое умышленное содействие, направленное против безопасности РФ, независимо от наличия формального соглашения о конфиденциальности. Также требуется глубокая модернизация ст. 276.1 УК РФ, предусматривающая закрепление ее экстерриториального действия для противодействия трансграничным угрозам.

Важным предложением является разработка нового состава преступления «саботаж», направленного на криминализацию современных форм дезорганизации работы государственного аппарата и критически важных объектов (Максименко и др., 2024). Диспозиция должна охватывать широкий спектр действий, включая умышленное сокрытие информации, организацию враждебной деятельности в интернете, склонение третьих лиц к противоправным деяниям, а также активное противодействие правоохранительным органам.

Помимо злоупотреблений правом на необоснованные обращения, которые также могут интерпретироваться как саботаж или действия, направленные на парализацию деятельности государственных органов, значительной проблемой остаются анонимные обращения, содержащие оскорбления и угрозы, в том числе требующие реализации заранее определенного алгоритма мер, преимущественно отвлекающих от выполнения служебных обязанностей и приводящих к неоправданной потере времени и задействованию ресурсов. В данном ключе целесообразно разработать механизм, позволяющий принимать процессуальные решения по факту установления личности нарушителя или его возвращения в страну, при этом сроки давности должны приостанавливаться на основании принципа нахождения лица в розыске.

Ключевым аспектом является создание упрощенного механизма для лишения гражданства и других правовых статусов, а также проведение государственной оценки в целях предоставления справедливой компенсации за изымаемое по решению суда недвижимое имущество и одновременного выдворения лиц, предпринявших враждебные действия.

Центральным предложением является применение матричного подхода к криминализации деяний. Этот подход, прототипом которого выступает эволюция антитеррористического законодательства (ст. 205 УК РФ и далее), предполагает унификацию уголовно-правовой реакции по ключевым стадиям и формам противоправной деятельности (подготовке, совершению, созданию структуры и участию в ней, вербовке, склонению, ресурсной, технической и информационной поддержке или содействию, пропаганде, оправданию, призыву, сокрытию или несообщению о преступлении) и его распространение на другие категории преступлений.

Дополнительным важным аспектом реформы является расширение перечня отягчающих обстоятельств. В него предлагается включить: совершение преступлений с использованием информационно-телекоммуникационных сетей или специализированных технических средств (в том числе киберразведки и дистанционной вербовки, СВУ, БПЛА); статус должностного лица; репутационные издержки федеральных органов исполнительной власти или страны (Титов, Шевченко, 2015); совершение преступлений в условиях специального правового режима или повышенной общественной опасности (например, в период СВО или в местах массового скопления людей); причинение ущерба обороноспособности или безопасности государства; а также посягательства на несовершеннолетних, граждан с ограниченными возможностями или лиц, находящихся в уязвимом положении (Конфликты низкой интенсивности…, 2018).

Важно отметить, что на данном этапе публичная пропаганда диверсий не подлежит криминализации, несмотря на то что такая деятельность рассматривается как отягчающее обстоятельство согласно п. «с» ст. 63 УК РФ, введенному Федеральным законом № 586 от 29 декабря 2022 г. Публичные призывы к действиям, угрожающим безопасности государства, выделены в отдельную статью 280.4 УК РФ, однако их несистематическое размещение в рамках правового регулирования усложняет комплексную защиту от диверсионной деятельности и создает правовую дисгармонию.

Кроме того, необходимо учесть использование террористических методов в геополитической борьбе и вооруженных конфликтах, что предполагает законодательное закрепление признания таких действий как актов терроризма, независимо от субъекта преступления.

Наименования статей 207.3 и 280.3 УК РФ, регулирующих распространение фейковых сведений и дискредитацию силовых структур соответственно, содержат перечень конкретных объектов правонарушения, что сужает сферу применения защитных норм к иным органам, формированиям и группам, задействованным в реализации задач специальной военной операции. В связи с этим предлагается оптимизировать формулировки, заменив перечисление на обобщенное понятие «силовые структуры Российской Федерации», с конкретизацией в диспозициях норм через открытую формулу «и иные органы, обеспечивающие интересы Российской Федерации». Такое преобразование усилит системность и универсальность статей, гармонизируя их с принципами юридической техники и приоритетами государственной политики в области национальной безопасности.

Дополнительно необходимо оптимизировать систему индивидуализации уголовного наказания через дополнения перечня отягчающих обстоятельств совершения преступления условиями действия специального правового режима или острой общественной опасности, при которых установлены особые меры охраны национальных интересов, а также использованием специальных навыков работы в информационно-телекоммуникационных сетях или со специальными техническими средствами (включая киберразведку, приемы дистанционной вербовки и беспилотные летательные аппараты).

Новизна . Научная новизна статьи заключается в проведении комплексного и системного анализа масштабной нормотворческой деятельности Российской Федерации, инициированной в условиях СВО, как целостного феномена адаптации правового поля к вызовам гибридного противостояния. Мы не просто констатируем факт интенсивного законотворчества, но и предлагаем оригинальную концепцию матричного подхода к криминализации деяний, представляющих угрозу национальной безопасности. Данный подход предполагает универсализацию уголовно-правовой реакции по ключевым стадиям и формам противоправной деятельности и его применение к различным категориям преступлений.

Это позволяет формировать упреждающее и систематизированное правовое поле, устраняя необходимость в постоянных точечных поправках и обеспечивая полноту уголовного запрета. В исследовании также разработаны конкретные законодательные инициативы и обоснована необходимость создания в Уголовном кодексе РФ специализированного раздела, объединяющего нормы о преступлениях против безопасности государства в условиях вооруженных конфликтов и специальных правовых режимов.

Заключение . Исследование позволяет сделать следующие выводы:

• 1)    в период СВО уголовное законодательство РФ претерпело масштабную трансформацию, направленную на противодействие гибридным угрозам: были криминализованы новые формы противоправной деятельности, ужесточены санкции за государственные преступления, расширены основания ответственности в информационной и экономической сферах;

• 2)    несмотря на высокую интенсивность нормотворчества, сохраняются системные проблемы: фрагментарность норм, недостаточная разграниченность смежных составов, коллизии в квалификации;

• 3)    предлагаемый матричный подход к криминализации деяний позволяет унифицировать уголовно-правовое регулирование, снизить потребность в точечных поправках и обеспечить системность правового реагирования;

• 4)    ключевыми направлениями совершенствования УК РФ являются: уточнение диспозиций статей о государственной измене и шпионаже, введение состава «саботаж», расширение перечня отягчающих обстоятельств, оптимизация формулировок статей о дискредитации силовых структур;

• 5)    успешная реализация предложенных мер требует сохранения баланса между безопасностью государства и защитой прав личности, а также консолидации усилий законодателя, правоприменителей и научного сообщества.