Рецензия на монографию А. М. Прилуцкого «Дискурсы и нарративы маргинальной эсхатологии» (СПб.: ООО «МЕДИАКРОСС», 2025. 372 с.)

E-mail:             ORCID:

E-mail:           ORCID:

E-mail:             ORCID:

Alexey Mikhailovich Bogachev

Research Fellow at the Center for Prevention of Extremism in Education and Youth Environment at the A. I. Herzen Russian State Pedagogical University.

E-mail:           ORCID:

Введение

Монография Александра Михайловича Прилуцкого «Дискурсы и нарративы маргинальной эсхатологии» представляет собой фундаментальное исследование одного из наиболее малоизученных, но в то же время социально значимых феноменов современной религиозной культуры — православной маргинальной эсхатологии. Автор предлагает комплексное религиоведческо-теологическое и семиотическое осмысление этой проблематики, охватывающее широкий спектр нарративов — от монархических и медицинских до географических и конспирологических. В этом контексте работа выходит далеко за рамки описания отдельных маргинальных верований и предлагает целостную модель анализа религиозных дискурсов, формирующихся в субкультурах радикально-фундаменталистского типа.

Актуальность монографии обусловлена нарастающей популярностью эсхатологических представлений в постсоветском религиозном пространстве. Эти представления оказывают прямое воздействие на социальное поведение верующих, формируя своеобразную «религиозную субполитику» в среде т.н. «альтернативного православия». Как отмечает А. М. Прилуцкий, эсхатологические тексты, циркулирующие в сетевых и общинных пространствах, способны оказывать мощный перлокутивный эффект, побуждая людей к действиям, нередко трагическим. Приведенные им примеры — от печально известных «пензенских отшельников» до изолированных деревенских общин — демонстрируют, что маргинальная эсхатология является не только теоретической темой, но и социально опасным феноменом.

Работа А. М. Прилуцкого знаменует собой значимый этап в развитии отечественного религиоведения. Автор сочетает методы семиотики, герменевтики и дискурс-анализа, выстраивая оригинальную интерпретацию религиозных текстов, ранее не становившихся предметом столь системного осмысления. Книга отличается высоким уровнем концептуальной строгости, ясной структурой и богатым фактическим материалом — свыше 150 источников эсхатологического содержания, включая интернет-публикации, акафисты, агиографические тексты и псевдопрофетические сочинения. Таким образом, перед нами не просто исследование отдельных «сектантских» идей, но попытка реконструкции целостной семиосферы маргинального православного сознания.

Анализ содержания и основных идей

Монография А. М. Прилуцкого имеет четкую внутреннюю структуру, отражающую постепенное развертывание авторской концепции — от общетеоретического определения маргинальной эсхатологии до анализа конкретных нарративных и семиотических феноменов. Уже в Предисловии задается ключевой тезис: маргинальная эсхатология представляет собой не хаотическую совокупность случайных суеверий, а специфическую систему религиозного мышления, основанную на смешении теологических и мифологических представлений. Автор обозначает эту особую форму как «ламинарную эсхатологию», подчеркивая ее слоистый, многосоставный и внутренне противоречивый характер.

В первой главе, «Маргинальная эсхатология: структура, семиотика и семантика дискурса», исследователь предлагает детальное описание феноменологии маргинального религиозного сознания. Он выделяет его характерные черты — радикальный отказ от современного общества, демонизацию технологий, неприятие медицинской помощи, идеализацию патриархальной деревенской жизни и убеждение в повсеместной апостасии церковной иерархии. Эти установки, по мысли А. М. Прилуцкого, образуют устойчивый набор смысловых схем, которые циркулируют в среде религиозных субкультур и воспроизводятся без осознания их противоречивости. Исследователь демонстрирует, что подобные представления могут быть распространены как в неканонических сообществах, так и в пределах официальной церковной среды — что делает границу между «ортодоксией» и «маргиналитетом» размытым.

Важнейшей методологической находкой работы является введение понятия «мифо-теологема» — особой формы религиозного высказывания, объединяющей свойства мифологемы и теологемы. Прилуцкий показывает, что в дискурсе маргинальной эсхатологии именно мифотеологемы становятся основными носителями религиозного смысла, поскольку позволяют адаптировать традиционные догматические идеи к интуитивно-мифологическому мышлению верующих. Так, в тексте соседствуют элементы линейного христианского времени и циклической мифологической тем-поральности, апокалиптические мотивы переплетаются с фольклорными сюжетами о «втором рождении мира», а догматическая символика — с образами «компьютера-антихриста», «восьмого вселенского собора» или «печати зверя».

В следующих главах автор переходит от теоретического анализа к конкретным тематическим блокам: конспирологическим нарративам , медицинским и эпидемиологическим мифам, монархическим мифотеологемам и географическим образам эсхатологического пространства . Каждый раздел демонстрирует, как единые семиотические механизмы — герменевтическое переосмысление, семиотический дрейф, метафори-зация и символизация — порождают целые пласты альтернативной религиозной картины мира. Особенно выразителен анализ «царебожнических» текстов, где фигура Николая II осмысляется как сакральный искупитель и «удерживающий антихриста». Автор показывает, что здесь догматические понятия святости и искупления приобретают мифологический характер, а культ царя-мученика превращается в своеобразный политико-эсхатологический миф.

Завершающие главы посвящены описанию оригинальных концептов — от «пред-печати антихриста» и «эсхатологического голода» до «учения о трех эшелонах». Эти сюжеты, взятые из реальных текстов и проповедей, Прилуцкий рассматривает как проявления творческой мифологизации, в которой религиозные страхи и социальные травмы XX–XXI вв. трансформируются в устойчивые нарративные конструкции. В совокупности они образуют целостную «семиосферу страха» — пространство, где эсхатологические ожидания становятся формой коллективного опыта и средством самоидентификации для религиозных сообществ.

Методологические основы и источниковая база исследования

Методологический аппарат, использованный в монографии, заслуживает отдельного внимания. Прилуцкий демонстрирует редкое для религиоведческой литературы сочетание теологической компетентности и строгого научного анализа. Основой исследования служит семио-герменевтический подход, в котором совмещаются методы семиотики религиозного текста, герменевтики и дискурс-анализа. Это позволяет автору не просто описывать отдельные высказывания маргинального православного дискурса, но и вскрывать внутренние механизмы их смыслопорожде-ния — то, как символы, метафоры и мифологемы взаимодействуют, порождая новую религиозную реальность.

Особое внимание уделено феномену семиотического дрейфа — динамическому изменению баланса между признаками символа и метафоры в религиозном тексте. Этот термин, разработанный в отечественной семиотике, Прилуцкий творчески применяет к анализу религиозных высказываний. Он показывает, что благодаря дрейфу смыслов традиционные богословские понятия утрачивают устойчивость: теологема может трансформироваться в мифологему, а мифологема — обрести видимость теологической глубины. Именно в этом процессе рождается «псевдотрадиционалистская семиосфера» — система, внешне имитирующая церковную традицию, но, по сути, создающая альтернативное религиозное знание.

С методологической точки зрения работа отличается междисциплинарностью. Помимо семиотического анализа, автор использует инструменты когнитивной лингвистики, социальной психологии, истории религий и антропологии, что придает исследованию объем и аналитическую точность. В результате А. М. Прилуцкому удается выстроить сложную типологию мифотеологем, различающихся по соотношению мифологических и теологических уровней смысла. Эта типология (три группы мифотеологем — с преобладанием мифологического, теологического и смешанного значений) становится не только теоретическим достижением, но и удобным инструментом для дальнейших сравнительных исследований в области религиозной семиотики.

Не менее впечатляющей выглядит источниковая база исследования. Автор опирается на более чем 150 текстов эсхатологического содержания — от печатных сборников «пророчеств» и интернет-форумов до агиографических и литургических текстов. При этом он не ограничивается каталогизацией источников, а анализирует их в контексте практик употребления: кто эти тексты читает, как они распространяются, каким образом интерпретируются и актуализируются в религиозной среде. Такой социокультурный ракурс делает книгу важным вкладом не только в религиоведение, но и в современную социологию религии и антропологию знания.

Ценно, что автор осознанно избегает редукционизма: он не сводит маргинальную эсхатологию ни к психопатологии, ни к политическому экстремизму, ни к примитивному невежеству. Напротив, А. М. Прилуцкий стремится понять внутреннюю логику этого мышления, раскрыть его семиотические механизмы и показать, что «иррациональность» здесь подчинена вполне рациональной задаче — сохранению чувства избранности и духовного контроля в мире, переживаемом как угрожающий и хаотичный.

Тем самым автор демонстрирует зрелую методологическую позицию исследователя, способного соединить аналитическую дистанцию и эмпатию к предмету изучения.

Научная новизна и значимость исследования

Научная новизна работы А. М. Прилуцкого проявляется прежде всего в постановке темы: до настоящего времени феномен маргинальной эсхатологии православного происхождения практически не становился предметом системного религиоведческого анализа. Исследования, касавшиеся сектантских эсхатологических движений, как правило, ограничивались описанием их догматических особенностей или социальнопсихологическими объяснениями радикального поведения их последователей. Прилуцкий выходит за рамки этих подходов, рассматривая эсхатологию не как совокупность верований, а как дискурсивную систему — сложное семиотическое пространство, где мифологические, теологические и социальные смыслы переплетаются и порождают новые формы религиозного сознания.

Ключевым теоретическим вкладом автора является разработка понятия «мифо-теологема» и описанная им типология таких структур. Это понятие открывает новые перспективы для анализа религиозного текста в целом, поскольку фиксирует переходное состояние между догматом и мифом, между символом и метафорой, между сакральным и профанным. Благодаря этому Прилуцкий предлагает универсальный инструмент для изучения религиозных нарративов, способный применяться не только к православной, но и к католической, протестантской и даже квазирели-гиозной мифологии.

Не менее значимым является введенное автором понятие «ламинарной культуры», заимствованное из культурологического дискурса и творчески адаптированное для описания современного религиозного состояния. Прилуцкий показывает, что в условиях постмодерна границы между ортодоксией и маргиналией, традицией и модернизмом, религией и оккультизмом становятся проницаемыми. В этом пространстве возникает «ламинарная теология», где разнородные, часто взаимоисключающие смыслы сосуществуют без внутреннего конфликта. Такой подход позволяет не только объяснить устойчивость маргинальных религиозных форм, но и увидеть в них отражение более общего культурного процесса — распада традиционных систем мировоззренческой целостности.

Существенный вклад работы заключается и в интерпретации эсхатологического нарратива как коммуникативного феномена. Автор убедительно демонстрирует, что эсхатологические тексты функционируют не как абстрактные богословские построения, а как средства воздействия, формирующие поведенческие модели верующих. Через анализ перлокутивных стратегий — апелляции к страху, к образам апокалипсиса, к мотивам «близости конца» — А. М. Прилуцкий раскрывает, каким образом маргинальная эсхатология превращается в механизм социального контроля внутри религиозных сообществ. Тем самым исследование вносит значительный вклад в изучение религиозной риторики и перформативности веры.

Отдельного упоминания заслуживает культурно-исторический ракурс книги. Прилуцкий убедительно показывает, что современные эсхатологические страхи не являются случайными, а восходят к историческим травмам и идеологическим кризисам XX в. — революции, репрессиям, распаду империи, технологическим и моральным трансформациям позднего модерна. Его анализ демонстрирует, как эти травмы переосмысливаются в религиозных образах: от мифа о «царе-искупителе» до страха перед электронными технологиями. В этом смысле монография предлагает не только теологическое, но и культурно-психологическое объяснение феномена маргинальной эсхатологии.

Таким образом, книга А. М. Прилуцкого представляет собой важный шаг в развитии религиоведческой и культурологической мысли. Она вводит в научный оборот новые категории, дает оригинальные интерпретации религиозных текстов и предлагает модель анализа, применимую к самым разным типам современного мифотворчества.

Критические замечания и дискуссионные аспекты

Глубокий и оригинальный труд А. М. Прилуцкого вызывает желание обсудить сформулированные им тезисы, в том числе и уточнить некоторые его интерпретации. Кроме того, следует отметить, что чтение монографии позволяет очертить границы дискуссий, которые она открывает.

Во-первых, столь масштабное использование семиотического и герменевтического инструментария неизбежно сопряжено с опасностью «переинтерпретации» материала. Автор виртуозно работает с категориями «знак», «символ», «мифологема» и «теологема», однако порой их понятийные границы остаются подвижными. Переходы от уровня религиозного языка к уровню социальной семиотики не всегда концептуально зафиксированы, что может затруднить использование предложенных категорий в последующих исследованиях. Возможно, автору стоило бы яснее развести аналитические уровни — богословский, культурологический и семиотический — особенно в тех случаях, где речь идет о «ламинарной культуре», понятой как обобщающая модель.

Во-вторых, в книге ощущается нехватка эмпирической социологической перспективы. Несмотря на богатейшую текстовую базу, исследование почти не обращается к данным полевых наблюдений, интервью или статистики, которые могли бы показать, как именно воспринимаются эсхатологические нарративы в реальной среде верующих. Очевидно, что автор сознательно концентрируется на текстуальном анализе, однако включение даже ограниченных этнографических наблюдений сделало бы картину маргинальной эсхатологии более объемной и позволило бы уточнить связи между дискурсом и практикой.

Следует также затронуть и вопрос о границах маргинальности. А. М. Прилуц-кий убедительно показывает, что эсхатологические мотивы проникают и в пространство канонической церковности, однако критерии, по которым проводится демаркация между «альтернативным православием» и ортодоксией, остаются в ряде случаев описательными. Поскольку сам автор подчеркивает проницаемость границ и ламинарность религиозного поля, остается не вполне ясным, где именно проходит линия различия между «каноническим» и «маргинальным» дискурсами. В дальнейшем, вероятно, потребуется более четкое типологическое определение этих зон, возможно — с привлечением институционального анализа и изучения механизмов церковной легитимации.

Стремясь к максимальной точности, автор вводит множество терминов и уровней анализа — от категориального и гиперкатегориального до метафорического и символического. Для специалиста это создает богатое аналитическое пространство, но для менее подготовленного читателя текст местами становится чрезмерно плотным. Упрощение некоторых терминологических описаний, возможно, повысило бы доступность книги для широкого академического круга — философов, культурологов, историков религии.

Тем не менее, даже эти замечания подчеркивают высокий уровень исследовательской амбиции автора. Работа А. М. Прилуцкого не стремится быть «комфортным» чтением: она требует интеллектуального напряжения и аналитической сосредоточенности, вознаграждая читателя глубиной концептуальных выводов. Ее дискуссионные аспекты скорее стимулируют дальнейшие исследования, чем подрывают доверие к авторским позициям. В этом смысле книга выполняет важную функцию — провоцирует академическую полемику и задает новые горизонты осмысления феноменов современного религиозного сознания.

Заключение

Монография А. М. Прилуцкого «Дискурсы и нарративы маргинальной эсхатологии» представляет собой серьезное и во многом новаторское исследование, объединяющее строгость научного анализа и глубокое понимание религиозного опыта. Это не просто работа о крайних формах религиозного мышления, но масштабное размышление о состоянии современной культуры, в которой границы между ортодоксией и маргиналией, верой и страхом, догматом и мифом становятся все более размытыми.

Автору удалось показать, что маргинальная эсхатология — не случайный набор «суеверий» или побочный продукт религиозного невежества, а сложная система смыслов, отражающая экзистенциальную тревогу современного человека, его стремление найти устойчивость в мире, переживаемом как катастрофический. Через призму анализа мифотеологем и ламинарных дискурсов А. М. Прилуцкий выявляет внутренние законы формирования «альтернативного православия» и показывает, что даже в своих искаженных формах оно сохраняет связь с глубинными архетипами религиозного сознания.

Монография отличается высоким теоретическим уровнем, богатством эмпирического материала и методологической изобретательностью. Она объединяет различные исследовательские традиции — от структуралистской семиотики и постгерменевтической философии до современной социологии религии. При этом стиль А. М. Прилуц-кого остается ясным и выразительным, что особенно важно для книги, работающей на пересечении гуманитарных дисциплин.

Работа будет безусловно полезна широкому кругу специалистов — религиоведам, теологам, культурологам, философам, антропологам, а также исследователям массовой культуры и политической мифологии. В ней заложен значительный потенциал для дальнейших сравнительных и междисциплинарных исследований. Кроме того, книга имеет и прикладное значение: понимание механизмов маргинальной эсхатологии позволяет лучше осмыслить процессы радикализации в религиозной среде и разработать более взвешенные подходы к диалогу между Церковью и обществом.

Подводя итог, можно сказать, что монография А. М. Прилуцкого — это выдающийся пример академического исследования, способного соединить философскую глубину, аналитическую строгость и эмпатию к предмету. Она открывает новые горизонты в изучении религиозной мифологии и представляет собой важный вклад в современную гуманитарную мысль.

Теоретическая теология