Региональные аспекты противодействия распространению криминальной субкультуры в молодежной среде

Хармаев Ю. В., Махаков Б. Д. Региональные аспекты противодействия распространению криминальной субкультуры в молодежной среде // Вестник Бурятского государственного университета. Гуманитарные исследования Внутренней Азии. 2021. Вып. 3. С. 16‒22.

Представленные вашему вниманию теоретические рассуждения имеют скорее цель не на получение ответов, а на постановку проблемы, где центральный и ключевой вопрос будет касаться именно региональных (подчеркнуто нами. — Ю. Х., Б. М.) особенностей противодействия распространению криминальной субкультуры среди молодежи. Прежде чем говорить об особенностях противодействия каким-то явлениям, следует изначально вкратце остановиться на про- блеме распространения криминальной субкультуры в регионе, в частности в Забайкалье.

Однако вначале хотелось бы остановиться на одном наблюдении. Оно связано с желанием отдельных представителей и правоохранительных органов, и средств массовой информации, общественников, которые, уловив некоторую сенсационность в определенных вопросах на злобу дня, обязательно желают «отметиться» своими рассуждениями, обладая при этом лишь поверхностными представлениями, порой лишь только для того, чтобы отдать дань моде. Примерно похожая ситуация наблюдалась и в нашем регионе года 3–4 назад, когда очередное повышение активности представителей криминальной среды в силу разных причин вознесли до новостей федерального уровня. В социальных сетях, региональных, центральных СМИ и других новостных лентах можно было встретить заголовки о неком «забайкальском варианте АУЕ1 и др.». Весь этот искусственно поднятый ажиотаж невольно привлек внимание обширной аудитории, в первую очередь молодежи, наиболее активных пользователей и получателей такого рода информации. Полагаем, что любую актуальную на сегодня тему не стоит превращать в определенную «страшилку» или «модный мем», а исследования по ним не должны строиться в исключительно эмоциональной и обличительной плоскости. Следует больше трезвых и научных рассуждений, качественных и профессиональных подходов, основанных на принципах научности, объективности и профессионализма. Согласны с позицией А. З. Бадмаева, который справедливо отмечает, что «ажиотаж… способствует появлению поверхностных, небрежных, искажающих действительность, а порой просто вводящих в заблуждение текстов» [2, с. 55].

В предыдущих работах мы неоднократно останавливались уже на специфике и особенностях сочетания криминальной субкультуры и менталитета граждан, проживающих в Сибири [8, с. 11; 9, с. 239; 10, с. 38].

Как видно из указанных нами публикаций, не последнюю роль в культивировании модели поведения отдельных граждан, в частности приверженцев и последователей криминальной субкультуры, сыграла пенитенциарная политика государства. Реализация таких видов уголовных наказаний, как ссылка и каторга, в истории Российской империи, а также трансформация уже советских уголовных наказаний в контексте гулаговской системы наказаний напрямую влияет на распространенность криминализации отдаленных от центра окраинных территорий. Чрезмерная концентрация уголовно-преступного элемента в отмеченных территориях страны непременно влияет на морально-нравственный климат в регионе. Известные правоведы (Н. М. Ядринцев, Л. И. Петражицкий, Д. А. Дриль и др.) в дореволюционной России уже тогда были озабочены указанной выше проблемой. Они справедливо отмечали, что это не что иное, как «перенесение “нравственного яда” из одного региона в другой», или «концентрация костяка правонарушителей в одном месте и последующее негативное влияние на местное население» и т. д. [10, с. 40]. К немаловажным факторам в указанном контексте можно отнести и территориально-географическое расположение Бурятии, где в соседних субъектах (Иркутская область и Забайкальский край) существовали и существуют все разновидности исправительных учреждений (включая до 2011 г. тюрьму строгого режима в г. Тулуне). Концентрация в одном месте особо опасных рецидивистов, криминальных авторитетов и «воров в законе» не прошло бесследно для распространения и навязывания криминальной субкультуры для региона и соседей (Бурятии и Забайкальского края). Хотя и ставят себе в актив представители региональных правоохранительных органов отсутствие собственного «доморощенного» «вора в законе» и отнесение исправительных колоний Бурятии к категории «красных», это не говорит о том, что местная уголовнопреступная среда не придерживается «понятий» и «наказов» соседних преступных «авторитетов».

Анализ показывает, что в связи с изменениями в расстановке сил внутри криминальной системы как Республике Бурятия, так и в соседних регионах произошла смена криминальных интересов многих лидеров крупных организованных преступных формирований. Прогнозируя дальнейшее развитие криминальной ситуации в Забайкалье можно сделать заключение, что процессы разделения сфер влияния будут продолжаться, при этом основные направления криминальной деятельности организованных преступных групп останутся прежними. В связи с этим вновь поднимается вопрос о восстановлении подразделений по борьбе с организованной преступностью с ее прежними функциями, компетенциями и полномочиями [11, с. 279].

Также среди выводов из предыдущих исследований были отмечены следующие положения: криминальная субкультура как социальное явление была, есть и будет, пока существует преступность. От общества, государственных институтов, включая его правоохранительные органы, зависят ее распространенность, актуальность и масштабы.

Ценным представляется положение о том, что криминальная (тюремная) субкультура была во все времена, особенно активизируется и становится заметной в условиях нестабильности в социально-экономической, политической жизни общества. Как и любые социальные процессы, проблемы, связанные с преступной идеологией, совершенствуются и изменяются в соответствии с изменениями, происходящими в самом обществе.

Факторы, такие как усиливающееся социальное расслоение, высокий уровень безработицы, бедность немалого числа населения, двойные стандарты и другие негативные явления сегодняшнего дня, которые невозможно скрыть и утаить в век интернета и социальных сетей, только увеличивает поток стремящихся найти «справедливость» в неофициальных и неформальных структурах, в том числе таких как криминальная среда. Запретить и искоренить это явление задача невыполнимая, но минимизировать влияние в общественной жизни, особенно на молодежь, представляется возможным.

Как нам видится, вновь «изобретать велосипед» особой нужды на сегодня нет. Достаточно вспомнить и обратить внимание на имеющийся отечественный, в том числе и наш региональный, опыт по разрешению аналогичных проблем в недалеком прошлом в городе Улан-Удэ. Полагаем, что эту практику следует применять с учетом новейших условий и современных технологических достижений в обществе.

В качестве примера напрашивается ситуация, характерная для нашего региона и имевшая место в столице Республики Бурятия на протяжении ряда лет, почти перед самым распадом СССР. Тема молодежных территориальных группировок достаточно подробно рассмотрена представителями разных отраслей знаний (исторических, социологических, философских, культурологических, криминологических и других) [1, с. 90; 2, с. 55; 3, с. 170; 4, с. 132; 5, с. 104; 7; 8]. В ходе подготовки материала были проанализированы имеющиеся труды на указанную тематику, проинтервьюированы лица, непосредственно участвовавшие и испытавшие на себе ту атмосферу молодежных баталий середины 60-х и конца 80-х гг. двадцатого столетия. Авторов всегда интересовал вопрос, что явилось тем событием, которое повлияло на «затухание» и в последующем на исчезновение молодежных территориальных группировок в бурятской столице. В частности, А. З. Бадмаев обращает внимание на особую роль изменившихся общественнополитических и социально-экономических преобразований в стране, связанных с распадом советского государства и появившихся у молодежи совершенно иных перспектив, и, по его мнению, «идея территориальных группировок в новых условиях изжила себя… «делить асфальт» стало не актуальным» [2, с. 62]. По мнению Н. А. Халудоровой, одни городские группировки постепенно влились в криминальные структуры, а другая часть молодежи выбрала преимущества рыночных отношений, и «рынок побудил молодежь сменить дух «рыцарей» на дух «буржуа», открывающий путь в предпринимательство» [7]. Несколько упрощенной, на наш взгляд, видится причина распада молодежных группировок, отмеченная Н. И. Карбаиновым, который указывал «в 1990-е годы противостояние между «чавами» и «чуваками» потеряло прежний смысл… благодаря появлению образа нового «врага» — сельского «головара»» [4, с. 147]. Тем самым у автора проскальзывает мысль, что основная причина появления группировок в Улан-Удэ лежит в межэтнической плоскости (бытовом национализме, «уличные войны» между «русскими» и «бурятскими» группировками сменились «войнами» между «городскими» и «сельскими») [4, с. 147]. Из статьи К. Б.-М. Митупова «Группировки семидесятых: воспоминание-комментарий к статье А. Бадмаева» видим, что практически все молодежные территориальные группировки города того времени постепенно переходили от безвредных сообществ к «шайкам» с криминальными запросами, а также кризис идеологической сферы государства повлиял на постепенный уход молодежи от междоусобных территориальных противостояний [5, с. 109]. В ходе беседы с ветераном органов внутренних дел Л. Д. Бутухановым, непосредственно имевшим правоприменительный опыт взаимодействия с представителями молодежных территориальных группировок, был получен предельно лаконичный ответ. Существующие группировки практически все находились под оперативным контролем, в тех случаях, когда совершались уголовно наказуемые деяния, проводились адекватные мероприятия (от рейдов и массовых задержаний вплоть до проведения оперативно-разыскных мероприятий по развенчанию лидеров и привлечения их к уголовной ответственности)1.

Профессор Гарвардского университета Джозеф Най, являясь основоположником концепции «мягкой силы» в международных отношениях, определял данное явление как совокупность методов, объединяющих притягательную силу экономического роста и благосостояния населения страны, творческую силу нации, привлекательную внешнеполитическую стратегию, культуру, науку [6, с. 39; 12, с. 61]. Почему бы концепцию «мягкой силы» не применить во внутренней политике государства, в частности социальной? Определить задачу — найти ту альтернативу, то привлекательное и более полезное для молодого поколения. Сделать более привлекательными и желанными стиль и модель поведения молодежи в обществе, отрицающую криминальную субкультуру как «ущербную», «отсталую», «немодную». Иными словами, использование «мягкой силы» в социально-правовой сфере по привлечению молодого поколения в более благополучных целях, которые могут быть полезными и востребованными ими.

Давно подмечено, что если государство поддерживает социальную политику на должном уровне, отмеченные выше проблемы не заявляют о себе так остро. Комплексный подход, государственное отношение к проблеме, своевременное реагирование — все это в конечном итоге позволит влияние криминальной субкультуры сойти на минимум.

В последние годы на социальные проекты выделяется достаточно средств из федерального и региональных бюджетов, что может послужить возможностью для использования и привлечения инструкторов, преподавателей, волонтеров для занятий с подростками в детских домах, интернатах, ССУЗах. Прекрасные результаты, показанные на международных соревнованиях бурятских лучников, борцов, боксеров и представителей других видов спорта, а также победы наших земляков во всероссийских конкурсах в различных направлениях — яркий пример для того, чтобы быть успешными молодыми людьми, отличная мотивация для построения их будущей карьеры.

Как и в начале 90-х XX в., необходимо учитывать и использовать преимущества территориального, географического расположения региона. Близость к быстро-развивающимся юго-восточным странам (Китай, Япония, Южная Корея и др.), их технологиям позволит в перспективе огромному числу несовершеннолетних Забайкальского региона видеть альтернативу лучшей участи приложения своих сил и возможностей.

В XXI в. мы не должны забывать, что развитие и распространение любого социального явления сегодня невозможны без социальных сетей, интернета. Профилактика распространения криминальной субкультуры в молодежной среде возможна в рамках повышения правовой культуры и правосознания населения, в том числе силами студентов юридических вузов страны.