Риски религиозного экстремизма в политико-конфессиональных процессах (на примере Татарстана)

А ктуальность заявленной темы проявляется в том, что политикоконфессиональные процессы в Российской Федерации носят противоречивый, конкурентный характер. Противоборство тенденций межрелигиозного мира и экстремизма особенно остро проявляется в ареале распространения ислама, к которому относится Республика Татарстан. Среднее Поволжье – центр богословской исламской мысли и секулярного исламоведения в России. От тенденций развития мусульманского сообщества Татарстана – стратегически важного региона России – во многом зависит будущее российских мусульман в целом.

Цель статьи – определить риски религиозного экстремизма в политикоконфессиональных процессах на примере Республики Татарстан с начала нулевых годов по настоящее время.

Исследования по теме проводятся с 1990-х гг. Сформировались признанные научные школы в Институте истории АН РТ и Казанском (Приволжском) федеральном университете. Можно отметить целый ряд ученых, выполнивших важнейшие работы по проблеме [Галлямов 2007; Гильманов, Мавляутдинов 2010; Набиев, Хабутдинов 2005; Мухаметшин 2007; Сафиуллина-Аль-Анси 2014; Сулейманов 2013; Сызранов 2013; Хабутдинов 2000]. Вместе с тем рост религиозного экстремизма еще недостаточно изучен. В работах казанских экспертов проявляется идеализация конфессиональных процессов в Татарстане. И напротив, федеральные эксперты зачастую преувеличивают уровень рисков религиозного экстремизма в республике ¹ . Тема требует объективного и системного исследования.

Здесь целесообразно применить парадигму конструктивизма. Политизация религии, потенциально приводящая к радикализму и экстремизму, может быть понята как целенаправленное формирование групповой идентичности, навязывание верующим «образа врага» и архаизированных представлений о политическом устройстве общества. Субъектами политизации религии выступают региональные политико-административные, конфессиональные и этнические элиты, интеллигенция, т.е. социальные группы, обладающие ресурсами влияния на религиозные сообщества и контролирующие поведение масс.

Республика Татарстан является одним из крупнейших по населению и экономическому потенциалу субъектов РФ. Согласно итогам Всероссийской переписи 2010 г. население Татарстана составило 3 786,5 тыс. чел., из них татары – 2 012,6 тыс. (53,2%), русские – 1 501,4 тыс. чел. (39,7%), башкиры – 13,7 тыс. чел. (0,4%) и др. Народы, традиционно исповедующие ислам (татары, башкиры, азербайджанцы и др.), в совокупности составили в республике 54% жителей, указавших этническую принадлежность. Важно то, что в крупнейших городах (Казань, Набережные Челны, Нижнекамск) этнический состав равновесен, а татары преобладают в сельских районах. За 1989–2010 гг. удельный вес татар, а следовательно и мусульман, несколько вырос ¹ .

Татарстан занимает 6-е место среди субъектов федерации по валовому региональному продукту на душу населения (23 290 долл. в 2009 г.), немного отставая от г. Санкт-Петербурга (Башкортостан – на 24-м месте в рейтинге, а Дагестан – на 70-м). Удельный вес горожан в структуре населения достиг 75,6% ² . Татарстан имеет весомый символический капитал. В Казани сложился не только центр секулярного востоковедения, но и центр исламского религиозного образования российского масштаба. Мусульмане региона традиционно привержены ханафитскому толку (мазхабу), которому свойственна умеренность.

Стратегия развития Татарстана, проводимая в постсоветский период, носила секулярный характер. Во время претензий региональных элит на государственный суверенитет (1990-е гг.) акцент делался на этничность, а не на религию в качестве интегратора татар. Один из идеологов правящей республиканской элиты Р.С. Хакимов пропагандирует евроислам (называемый также татарским исламом, неоджадидиз-мом – просветительством в духе Исмаила-бея Гаспринского). Он объясняет формирование евроислама прочными традициями джадидизма, высоким уровнем образования, светским характером общества ³ . Л.А. Баширов считает, что татарский ислам сближается с Западом, европейской цивилизацией. Татарский ислам, в отличие от северокавказского, в силу географической и исторической специфики значительно больше контактировал с иными конфессиями и с традиционным исламом Средней Азии. Это обусловило развитие у татар не только конфессиональных и моральных ценностей ислама, но и либерализма. Как полагает Л.А. Баширов, «опыт приблизил “татарский” ислам к современной Европе (Западу), где уже сформировался так называемый евроислам, т.е. особый вариант ислама, носителями которого выступают представители европейских народов (боснийские славяне, турки) и активно обживающие эту часть мира выходцы из исламских стран. “Татарский ислам” – это один из вариантов евроислама, способный стать духовным мостом между исламскими этносами России и Европы» [Баширов 2000: 76].

Социологические исследования Р.Н. Мусиной (1990–2011 гг.) показывают высокий уровень религиозности татар. Считают себя верующими 84,4% опрошенных в 2011 г. татар-горожан (N = 1 600 чел.). Среди верующих татар 93,1% назвали себя мусульманами, а ощущают значительную близость и единение с «людьми своей веры» 95,3%. Этот уровень выше среднероссийского. Но их религиозность поверхностна: только 8% татар строго выполняют все предписания и обряды ислама [Мусина 2013: 112-114]. Степень политизации в массовой выборке невелика. Р.Н. Мусина, сравнив данные опросов 1994 и 2011 гг., пришла к выводу, что межконфессиональная дистанция по шкале Богардуса уменьшилась в 1,5–2 раза. 77% опрошенных татар-горожан доверяют православным, готовы принять их в качестве сослуживцев, соседей, друзей. Треть заключаемых браков в республике – межконфессиональные [Мусина 2014: 260]. Таким образом, в Татарстане сложился высокий уровень толерантности мусульман.

Одновременно налицо противоположная тенденция – рост религиозного радикализма. Он вызван объективными причинами: социальным расслоением, притоком мигрантов из стран Центральной Азии и Азербайджана, с Северного Кавказа, борьбой за власть внутри уммы в регионе. В качестве субъективных факторов роста радикализма можно назвать рост числа паломников к святым местам ислама; приезжающих из-за рубежа обучающихся в зарубежных исламских религиозных центрах приверженцев салафизма и нетрадиционных экстремистских течений, таких как «Хизбут-Тахрир аль-Исламия», «Нурджулар», Исламское государство, и пр. Так, ливанский проповедник Камаль аль-Зант, представитель международной экстремистской организации «Ихван аль-Муслимун» (Братья-мусульмане), проработал в Казани 20 лет, прикрываясь благотворительной деятельностью ¹ . По оценке журнала «Эксперт» в 2012 г. в Саудовской Аравии обучались 120 татар, а в 2011 г. туда отправились без уведомления Духовного управления мусульман 20 чел. ² Татары – граждане России замечены в рядах Исламского государства в Сирии и Ираке (от 400 до 2 тыс. чел.), среди террористов в Дагестане ³ .

Негативные процессы назревали давно, но они не получали должный отпор. Более того, секулярный национализм части чиновников и бизнес-элит на почве противостояния федеральному центру смыкается с религиозным радикализмом. Так, проводится курс властей республики на ассимиляцию православной части татар (кряшены). В выступлениях руководителей РТ широкое распространение радикализма отрицается.

Еще в 1993 г. дирекция медресе «Йолдыз» в г. Набережные Челны заключила договор о содействии образованию с саудовской организацией «Тайба», что привело к целенаправленной пропаганде экстремизма. В 1999 г. выпускник медресе Д. Сайтаков опознан среди террористов, совершивших взрывы домов в Москве. Учащиеся «Йолдыз» проходили «практику» в лагере террористов Ш. Басаева и Хаттаба в Чечне [Добаев 2015: 115]. Одним из них был Р. Хабибуллин (Фатих-хазрат), который продолжает пропаганду среди молодежи в Нижнекамске ⁴ . Структуры подготовки экстремистов под прикрытием медресе раскрыты в начале нулевых годов в Нижнекамске, Альметьевске и других городах.

По мнению председателя Совета улемов Российской ассоциации исламского согласия Ф. Салмана, оживленные контакты северокавказских и поволжских экстремистов происходят в период руководства Духовным управлением мусульман Татарстана муфтия Г. Исхакова (1999–2011) ⁵ .

Переход радикалов от пропаганды к противоправным действиям состоялся в 2003 г., когда были совершены первые теракты на газопроводах в сельской местности. В ноябре 2010 г. подразделения МВД Татарстана ликвидировали в Нурлатском районе вооруженную банду террористов, организовавших там свою опорную базу [Сулейманов 2013: 177]. Район отличается повышенной долей чувашей, ранее не приверженных исламу. Лидер террористического образования «Имарат Кавказ» Д. Умаров в 2010 г. объявил о создании вилайета Идель-Урал и назначил руководить им наместника – «амира» Р. Мингалеева (псевдоним – Мухаммед) ⁶ . Состоялось срастание с еверокавказской и поволжской ветвей террористического подполья.

Высшим проявлением религиозного экстремизма стали совершенные в Казани 19 июля 2012 г. теракты. Был убит заместитель муфтия Татарстана В. Якупов – руководитель учебного отдела ДУМ РТ, тяжело ранен муфтий республики И. Фаизов (полномочия 2011–2013 гг.), последовательно проводивший защиту государственных интересов. Весной 2013 г. Фаизов был вынужден уйти в отставку после клеветнической кампании, а нового муфтия К. Самигуллина аналитики считают более лояльным по отношению к салафитам ¹ . Летом 2012 г. прихожане казанской мечети «Аль-Ихлас» провели митинги с символикой запрещенной экстремистской партии «Хизбут-Тахрир аль-Исламия». Ее имам Р. Сафин организовывал эти акции под флагами «будущего халифата». Сторонники партии дважды демонстративно организовали «мусульманский автопробег» по улицам Казани ² . По оценкам, в республике насчитывается около 3 тыс. приверженцев салафизма ³ .

Президент Татарстана Р. Минниханов в январе 2013 г. подписал указ о создании республиканского Совета по межнациональным и межконфессиональным отношениям. В совет под председательством президента РТ вошли председатель Государственного совета РТ, вице-премьер республиканского правительства, министры, главы городов, религиозные лидеры различных конфессий. Казанский приход «Аль-Ихлас» – духовный центр хизбутов ликвидирован решением Верховного суда Татарстана, высланы из региона арабские радикальные проповедники. В итоге операций правоохранительных служб ликвидированы первый и второй «амиры Татарстана».

Но органы власти не решились арестовать экстремистов Нижнекамска и других городов Закамья. Духовное управление мусульман Татарстана отказало в поддержке ректору нижнекамского медресе «Рисаля» Р. Исламгалиеву, пытавшемуся обучать мусульман-традиционалистов. Учебный процесс сорван имамом соборной мечети Нижнекамска Ю. Давлетшиным, который является сторонником радикализма и имеет большое влияние ⁴ . Духовный лидер салафитов – имам соборной мечети «Кул Шариф» в Казани Р. Юнусов, против которого возбуждено уголовное дело, – свободно посещает мечети и общается с молодежью, его проповеди печатаются в государственных типографиях.

Экстремисты изменили тактику. Самозваный амир Татарстана Абдуллах заявил о намерении убить президента России ⁵ , а затем в начале 2013 г. – о переименовании вилайета Идель-Урал в эмират Булгаристан, о переходе к точечным ударам по промышленным объектам и убийствам сотрудников силовых структур ⁶ . Осенью 2013 г. было совершено 7 поджогов православных храмов в Татарстане, предприятие «Нижнекамскнефтехим» было обстреляно самодельными ракетами. По заключению прокуратуры республики, виновны в преступлениях молодые жители г. Чистополя, исповедующие салафизм ⁷ .

Президент Татарстана Р. Минниханов взял под личный контроль расследование этих преступлений, квалифицированных как теракты. Духовное управление мусульман Республики Татарстан и Татарстанская митрополия Русской православной церкви выступили с совместным заявлением: «Призываем верующих и всех жителей республики сплотиться в борьбе с проявлениями религиозного радикализма и бездуховности, направив свои усилия на нравственное возрождение и созидательный труд»1. Мусульмане Татарстана передали в епархию собранные на восстановление церквей деньги.

Сделаем выводы. Соотношение тенденций конфессионального конфликта и мирной интеграции общества в политико-конфессиональных процессах в Татарстане с начала нулевых годов развивается по негативному сценарию. Рост религиозного экстремизма вызван объективными причинами: социальным расслоением, притоком мигрантов из стран Центральной Азии, Азербайджана и с Северного Кавказа, борьбой за власть внутри уммы в регионе. В качестве субъективных факторов роста радикализма можно назвать рост числа паломников к святым местам ислама; приезжающих из-за рубежа обучающихся в зарубежных исламских религиозных центрах приверженцев салафизма и нетрадиционных экстремистских течений, таких как «Хизбут-Тахрир аль-Исламия», «Нурджулар», Исламское государство. Сформировалось экстремистское подполье, представленное салафитами и «Хизбут-Тахрир». Оно получает негласную поддержку со стороны части региональных и местных элит. Требуется кардинальный поворот политики противодействия религиозному экстремизму; нужна последовательная поддержка умеренных направлений в исламском сообществе со стороны федеральных и региональных властей.