"Роспись томских воевод" - летописное сочинение или приказный документ?

XVII век в истории русской духовной культуры отмечен, в частности, интенсивным развитием провинциального (регионального) летописания, прежде всего в Азиатской России. Наряду с ее столицей – Тобольском, где возникло «Сказание» Саввы Есипова, главным образом посвященное «Ермаковой одиссее», велся свод «о поставлении городов и острогов в Сибири по взятии ее…», одним из центров сибирского летописания (подчас даже в первых десятилетиях этого века [9: 9]) считается Томск. Основанием для такого заключения явился рапорт Нарымской воеводской канцелярии от 15 апреля 1761 года (составленный в ответ на анкету Г. Ф. Миллера), где приводится известие Томского летописца о строительстве в течение 1590/91, 1591/92 и 1593/94 годов Пелы-ма, Березова, Сургута, Нарыма и Томска [9: 61], [11: 69, 87]. Об этом мы читаем, однако, в Сибирском летописном своде (далее – СЛС) нескольких редакций (где упоминается о сооружении названных городов и в 1592/93 году)1, списком которого, а вовсе не самостоятельным памятником, и мог быть летописец, про который из Нарыма сообщили в Санкт-Петербург. Зато, как установлено Н. А. Дворецкой, существовал Томский вид Нарышкинской редакции (далее – НР) СЛС. В 5 из 6 списках данного вида «Истории о Сибирстей земли (земле) и о царстве (царствии), и к нему принадлежащих (приналежащих) странах…» за ним следуют послание тобольского митрополита Игнатия в Красноярск и «Роспись томских воевод» (далее – Р) [7: 26–28]. (Утверждения, будто Томский вид НР СЛС включает Р [3: 241], а послание Игнатия входит в состав этого свода [1: 29, 30], [4: 171–172]2, неточны).

Р «Из начала как Томской город почал быть и воеводы московские учали приезжать в лето 7100 году»³ (далее, однако, говорится, что «воеводы в Томской учали ездить со 113 (1604/05. – Я. С. ) году») представляет собой перечень администраторов, сменявших друг друга в городе, «срубленном» «на Томе реке… на горе над Ушайкою речкою», вплоть до появившихся в Томске 2 августа 1699 года стольников Г. М. и Л. Г. Петрово-Соловово, «товарищем» которых был подьячий с приписью С. Великосельский. Заключительное известие Р должно считаться припиской, сделанной до 1702 года, когда преемником Великосельского (в том же чине служившего вместе с воеводой В. А. Ржевским, о чем в Р умалчивается) стал «присланный» из Посольского приказа подьячий А. Симанов (два года спустя его перевели «на Верхотурье», а «томлянин» С. И. Великосельский вновь оказался воеводским «товарищем») [2: 177]⁴.

В отличие от СЛС в Р не сказано о письменных головах Томска, отсутствуют данные о ряде воевод, дьяков, подьячем И. Селетцыне [12: 90– 95]5, воеводы Осип Тимофеевич Хлопов и Федор Григорьевич Шишкин называются Осипом Васильевичем и Федором Ивановичем соответственно, а Петр Андреевич Козловский – Иваном Семеновичем, пропущено имя дьяка Маркова (Алексей) [2: 175, 176].

В Р немало известий, которых мы не встретим в СЛС, да и нередко в других источниках. Так, сказано о том, что приехавшие 14 сентября на место, где предстояло возвести крепость, «воеводы головы» Г. Писемский и В. Тырков (точнее, последний являлся тобольским сыном боярским, а Писемский – письменным головой, в том же чине накануне служившим в Сургуте) «город обложили в 17 день» (вернее, это случилось 27 сентября [5: 404]). Указание на то, что «атаман Иван Пущин (служивший в Томске с 1609 года. – Я. С.) сидел (управлял. – Я. С.) год» вслед за воеводами В. В. Волынским и М. И. Новосильцевым, не имеет аналогий ни в летописях, ни в документах. (Согласно одному из них, в 1612/13 году «воеводцкое Михайлово место Новосильцово… в Томском городе» занял В. Ф. Тырков [8: 59, 62]). Если верить Р, умершего в Томске дьяка Б. И. Патрикеева сменил М. Н. Ключарев (об этом известно и документально6). Последний в СЛС значится как дьяк в «перемене» воевод М. П. Волынского и Б. А. Коковинского (1649– 1652 годы), а о кончине Патрикеева идет речь лишь в Книге записной (далее – КЗ) – старшей из сохранившихся редакций «Описания о поставлении городов и острогов в Сибири по взятии ее …»7. (Н. Н. Покровский, Л. Е. Морозова и Н. Д. Зольникова называют КЗ Томской. Но она явно создана в Тобольске, хотя единственный сохранившийся список этой летописи хранится в Научной библиотеке Томского государственного университета.) В Р упоминается о смерти дьяка П. Михайлова – сослуживца стольника Н. О. Нащокина и А. Ф. Болтина – в 1651/52 году. В КЗ, где сообщается о кончине этого дьяка (без даты), он отнесен к «перемене» И. Н. При-имкова-Ростовского (1656–1659 годы), в других редакциях свода о том, что П. Михайлова в Томске не стало, умалчивается8. Лишь из Р мы узнаем о том, что дьяк Ф. Леонтьев «сидел» в Томске с 13 июля 1678 года, а «отпущен» обратно в 1681/82 году (в КЗ говорится о приезде Ф. Н. Леонтьева в город на Томи в 1677/78 году). Дьяк В. Г. Шпилкин, по данным составителя Р, скончался 12 декабря 1674 года. В Головинской редакции (далее – ГР) СЛС смерть этого дьяка приурочена к 1674/75 году, в остальных разновидностях памятника о ней сказано без обозначения времени9. В Р мы не прочтем, подобно КЗ, что князь Д. И. Щербатый получил назначение в Томск в 1643/44 году, а когда умер, то на воеводстве его сменил родной брат Осип (в следующем году). По данным Р, «товарищем» Д. И. Щерба- того являлся А. А. Молвянинов, затем «переменный» И. Н. Бунаковым. В СЛС же Молвянинов представлен сослуживцем (с 1639/40 года) князя С. В. Клубкова-Мосальского10. В отличие от большинства редакций этой летописи в Р не сообщается о том, что И. Ф. Монастырев до того, как 24 августа 1671 года (в КЗ говорится про 22 августа) стал томским воеводой, управлял Нарымом либо еще и Кетском, в 1680/81 году тобольского письменного голову стряпчего И. Ф. Суворова перевели на воеводство в Томск, откуда он отправился в поход против киргизов. Как повествуется в КЗ, при воеводе князе С. В. Клубкове-Мо-сальском «была служба на киргиз в Томском со всех городов», которую (после «отказа» ратных людей младшему тарскому воеводе Я. О. Тухачевскому) «дослужил» второй томский воевода И. С. Кобыльский. В Р, подобно ГР и НР СЛС, Кобыльский упоминается только как «товарищ» Клубкова-Мосальского11. Согласно ГР, стольник князь А. М. Кольцов-Мосальский был назначен в Томск 4 (в одном списке говорится про 1) мая 1683 года; судя по Р, этот воевода стал выполнять свои обязанности с 25 июля того же года. В Р нет и встречающихся в КЗ и ГР известий о сосланных в Томск и «поставлении» туда протопопа12. В отличие от большинства разновидностей свода в Р даже не говорится об образовании в Сибири нового разряда с назначением на воеводство в Томск в 1628/29 году князя П. И. Пронско-го13. (Указ об образовании этого разряда появился в конце 1628 года.) Учтем также, что в Р (что соответствует документальным данным) сказано о пятилетнем «сидении» В. В. Волынского и М. И. Новосильцева в Томске начиная с 1607/08 года, тогда как «слогатель» КЗ упоминает о назначении туда указанных воевод (которые якобы вместо заложенного годом прежде острога выстроили рубленый город) в 1601/02 году14. Данные наблюдения заставляют отказаться от мысли о том, что сведения Р восходят к СЛС, она является выборкой из какой-то редакции последнего, точнее, «Описания о поставлении городов и острогов в Сибири по взятии ее…», вроде известных Г. Ф. Миллеру перечней березовских, верхотурских и нарымских воевод.

Видимо, Р была составлена по документам томской приказной избы. Недаром за 1666, 1680–1699 годы в Р с точностью до дня, что несвойственно СЛС, определяется время пребывания воевод в заложенном Г. И. Писемским и В. Ф. Тыркове городе. (Лишь относительно начала «сидения» Д. И. Хрущова и Н. А. Вельяминова в КЗ указаны дни – 4 января 1666 и 4 августа 1667 годов, в других редакциях свода названы 1665/66 и 1667/68 годы соответственно, а в Р – 1665/66 и следующий годы15.) Вспомним также, что благодаря Р известно про дни смерти дьяка В. Г. Шпилкина и приезда в Томск дьяка Ф. Н. Леонтьева. Вначале же (относительно И. Пущина, Г. Ю. Хрипунова и И. Б. Секерина, Ф. В. Бо-барыкина) упоминания о продолжительности

«сидения» в Р не сопровождаются датами, приведенными, когда речь идет о Г. И. Писемском, В. Ф. Тыркове, В. В. Волынском, М. И. Новосильцеве, князе И. Ф. Шаховском, М. И. Ради-лове и их преемниках, что, видимо, объясняется наличием либо отсутствием таких сведений в документах, которыми располагал ее составитель.

С Р, ранее принимавшейся за городовую летопись [12: 95], [13: 77], нетрудно сблизить сопутствующий в Долговском списке «Краткому описанию о Сибирстей земли и о похождении атамана Ермака» и Основной редакции «Повести» Саввы Есипова перечень тобольских воевод, письменных голов и дьяков за 1589/90– 1630/31 годы (с постоянными указаниями на хронологию их службы), краткий летописец двинских воевод и «летописец устюжским воеводам» последней четверти XVII века [7: 13]16, которые имеют параллели и в позднем нижегородском летописании. Собственно городская тематика в этих произведениях не получила отражения. Так, в Р, напомним, упоминается лишь о закладке Томска в сентябре 1604 года. В городовых же летописях «встречаются реалии обычной городской жизни», отражены многие ее стороны, включая строительство и стихийные бедствия [6: 241, 242 и др.]. К примеру, в КЗ, которую Д. Я. Ре-зун признавал старшей среди таких летописей Сибири, повествуется о сооружении, главным образом в Тобольске, укреплений, церквей, приказ- ной палаты, сысках, присягах новым государям, появлении и возвращении ссыльных, поездках в Китай.

Есть основания уподобить Р своеобразной справке (выписи) о воеводах, письменных головах, детях боярских, которые часто сменяли друг друга в качестве тюменских «седоков» в середине XVII века17. Эту справку, составленную, вероятно, в тобольской «съезжей избе», можно считать примером того, как, по выражению Д. Я. Резуна, служебный документ превращается «в протооснову исторического произведения» [11: 58]. Р, где строго выдержан хронологический порядок изложения, систематически определяется продолжительность «сидения» томских «градодержателей», зачастую с датировками (вплоть до обозначения дней). Поэтому, думается, Р следует признать летописным сочинением, которое, как и СЛС, особенно его поздних редакций, начиная с ГР, играло роль своеобразного административного справочника. Стало быть, она свидетельствует о том, что на протяжении XVII века в Сибири, помимо есиповского «сложения» и его многочисленных вторичных разновидностей, «Описания о поставлении городов и острогов…», возникла и такая форма повременных записей (знакомых и Европейской России), как использовавшийся, надо думать, в первую очередь в административной практике перечень местных воевод, письменных голов, дьяков и подьячих с приписью.

Solodkin Ya. G., Nizhnevartovsk State University (Nizhnevartovsk, Russian Federation)