Рыболовный крючок финального палеолита со стоянки Черноозерье II. Презентация изделия

Интерес к потреблению рыбы древний человек начал проявлять очень рано. Несмотря на то что ее добыча требовала определенных навыков, в том числе и технической подготовки, костные остатки ихтиофауны фиксируются

на стоянках, возраст которых достигает более 2 млн л. н. Потребление рыбы в эпоху палеолита подтверждают результаты изотопного анализа зубного камня отдельных представителей европейских и азиатских групп Hoтo sapiens ; остеологические остатки различных видов рыб и разнообразные примеры их утилизации (от пошива одежды из шкуры рыбы до набора бус из ее позвонков); их изображения как в наскальном искусстве, так и в формате мобильной пластики известны на стоянках Франции, Италии, Испании ( Stewart , 1994; Braun, Harris et al ., 2010). Недостает, пожалуй, самого ожидаемого – рыболовного инвентаря. Кости рыб оказались более устойчивыми к тафономическим испытаниям, чем орудия их добычи, к примеру, интересующие нас рыболовные крючки. Причина данного дисбаланса отчасти объяснима:

– не требуется большого количества усилий, как и специфического сырья, для его изготовления. Все, что для этого нужно, всегда находилось «под ногами», и в контексте материалов стоянки выделить «праформы» и «комплектующие» крючков непросто;

– для того чтобы обеспечить пропитание группы (обычно обращающей внимание на различные источники пищи), не нужно большое количество крючков; к тому же рыбу ловят не только крючками;

– данные орудия, как правило, небольших размеров, что включает их в список предметов «обязательного сопровождения» человека;

– его утрата, как правило, случалась в стихии, которую археолог не может охватить своим пристальным вниманием (ныне это русла древних высохших рек и озер либо древняя береговая линия, скрытая под водой).

Доисторические рыболовные снасти столь редки в коллекциях палеолитических памятников, что данный материал принято считать технологическим маркером мезолита и последующих эпох, когда его обнаружение становится регулярным. Но согласно данным, ловля рыбы на крючок практиковалась на различных континентах уже в период верхнего палеолита ( Борисковский , 1953; Рогачев , 1955; Ошибкина , 1991; OʼConnor et al. , 2011; Zohar, Biton , 2011; Conard et al. , 2013; Fujitaa et al. , 2016; Starkovich et al. , 2018; Langley et al. , 2021; Pedergnana et al. , 2021; Bicho, Esteves , 2022). Незначительное количество палео-литических/эпипалеолитических рыболовных крючков позволило провести их типологическую упорядоченность. Цельнокроеные палеолитические крючки включаются в группы «V», «U», «Ј» и «С» типов, с вариациями переходов и дополнительных деталей. Известны замечания о материале и технике их производства, реконструкции процессов использования, анализе следов утилизации. В материалах памятников, как правило, они представлены редкими единичными находками, но есть и группы изделий, зафиксированные в одном культурном горизонте, иллюстрирующие внутреннее типологическое разнообразие (рис. 3: Б, В ) ( Pedergnana et al. , 2021).

Отечественные сибирские материалы пока слабо вписаны в данную проблематику. Палеолитические цельнокроеные рыболовные крючки, происходящие с территории Западной Сибири, автору данного сообщения остаются неизвестны. На юге Западного Забайкалья они обнаружены в финально-плейстоценовых отложениях стоянки Усть-Кяхта 17 (3-й культурный горизонт) и Усть-Кяхта 3 (1 слой); фрагменты четырех крючков известны из раннеголоценовых отложений стоянки Студеное 1 (гор. 10–11) (Ташак, 2005. С. 57–58; Павленок, 2014. С. 17; Константинов, 1994. С. 80–81; см. рис. 3: В). Благодаря обилию остеологического материала (костей рыб), сопровождающего многие сибирские памятники, и редким фрагментам изделий, предупреждающих о существовании крючков, можно предположить, что палеолитические сибиряки использовали рыболовные снасти (Аксенов, 1980. С. 56–57; Ошибкина, 1991. С. 203).

Таким образом, появление новых типологически и тематически близких артефактов в археологической коллекции Сибири является событием, достойным обсуждения. Данное сообщение посвящено презентации фрагмента костяного артефакта № 500 (ЧЗ II.22.500), напоминающего крючок для ловли рыбы, обнаруженного на стоянке Черноозерье II (Саргатский район Омской области) в ходе полевых работ сезона 2022 г. Его презентация сопровождается поиском аргументов, обосновывающих данную ему предварительную функциональную интерпретацию.

Методы

Отмеченная редкость обнаружения подобных изделий требует приемлемого алгоритма их презентации. Она проведена с опорой на морфологию современного рыболовного крючка и, частично, стратегию презентации материала стоянки Иордан Дурейят (ЈRD) (р. Верхний Иордан, долина Хула, Северный Израиль) ( Pedergnana et al. , 2021), где была обнаружена самая многочисленная на данный момент серия подобного типа изделий (рис. 3: Б ). Описанию подлежит материал изготовления, технология, форма, полнота и особенности фрагментации, следы износа. Аргументация интерпретации изделия выстраивается на его сопоставлении с типологически разнообразными фрагментами крючков финально-палеолитического/ранне-голоценового возраста и специфики следов износа на его поверхности.

Артефакт зафиксирован при помощи макросъемки, проведенной камерой Canon EOS 850D (размеры матрицы 22,3 × 14,9 мм, разрешение 24,2 млн пикс.) и макрообъективом Canon EF 100 mm f/2.8 Macro USM (с использованием удлинительных колец для Canon EOS) при косо направленном внешнем освещении. Для усиления контрастности следов износа поверхность изделия напылялась оксидами магния (жженая магнезия – MgO) марки МГ-95. Обработка снимков проведена методом стекинга в программах Canon EOS Utility и Helicon Focus.

Зафиксированные повреждения поверхности изделия соотнесены с результатами, полученными в ходе экспериментального моделирования процесса ловли рыбы на костяной крючок, представленными Е. Ю. Гирей, Й. Мэгро, И. Клементе Конте, В. М. Лозовским, О. В. Лозовской в сборнике «Замостье 2. Озерное поселение древних рыболовов эпохи мезолита-неолита в бассейне Верхней Волги» ( Гиря и др ., 2013. С. 110–119) и замечаниями на данный счет в ряде других произведений.

Основная часть

Стоянка Черноозерье II расположена в южной части Западносибирской равнины, на левобережной части долинного комплекса р. Иртыш. Долина Иртыша состоит из поймы и серии надпойменных террас, урез реки в районе стоянки ныне составляет 62,5 м над у. м., высота поймы 5–7 м, первой надпойменной террасы, где расположен памятник, 9–12 м над урезом воды. Черноозерская грива сформировалась на останце первой надпойменной террасы и возвышается над ее поверхностью на 1–3 м. Максимальная абсолютная высота гривы составляет 77 м над у. м. (рис. 1) ( Осинцева и др ., 2020. С. 338).

Описываемая грива обладает цокольным строением. Цоколь сложен аллювиальными осадками первой надпойменной террасы – тонкозернистыми песками, супесями, суглинками с включениями гравия и мелкой гальки ( Осинцева , 2017). Прибровочная возвышенная часть террасы представляет собой древний прирусловой вал преимущественно песчаного состава. Он стал основанием для накопления эоловых отложений, дав начало развитию продольной береговой дюны. В формировании отложений гривы принимали участие тонко- и мелкозернистые пески, супеси и суглинки желто-серого и желто-бурого цвета (Геологическая карта, 1975), а также алевритовые частицы, принесенные ветром во взвешенном состоянии из далеко расположенных источников – «холодный» лесс, который накапливался в перигляциальных условиях во время похолодания и усиления интенсивности ветра, связанного с сартанской фазой зырянского оледенения¹. Накопление эоловых осадков происходило в период 14,9 ± 1,5 кал. тыс. л. до н. э. (OSL cal BC, L-Eva 1975) по 11 ± 1,2 кал. тыс. л. до н. э. (OSL cal BC, L-Eva 1972). В процессе сложения гривы наблюдались периоды умеренной динамики переноса частиц и оптимальных условий для формирования почвенных горизонтов (относительное потепление и увлажнение климата). На данный момент выделено два из них: сформированный около 15–14 кал. тыс. л. до н. э. и 11–10,5 кал. тыс. л. до н. э. ( Осинцева и др. , 2022), нас будет интересовать последний из обозначенных, включающий культурные отложения.

Изделие под № 500 (ЧЗ II.22.500) обнаружено в кв. 1998/138, на глубине -155 см от условного нуля в отложениях 5-го слоя (культуросодержащий

Рис. 1. Ландшафтно-географическое положение стоянки Черноозерье II и гипсометрические данные Черноозерской гривы (ее расположение отмечено красным квадратом)

горизонт). Биотические нарушения (норы, каналы корневых систем и проч.), способные обеспечить вертикальную транспортировку материала, в периметре обнаружения артефакта не зафиксированы ( Шмидт , 2023. С. 54. Рис. 67; 90; 93).

Происхождение кости установить сложно. Слабо заметный осевой изгиб сохранившейся части говорит лишь об использовании стенки диафиза трубчатой кости крупного животного. Коричневато-серый окрас (заметный сквозь слаборазвитые пятна дендритов) выделяет ее среди прочих находок. Размеры: 20,15 × 7,84 × 2,21 мм. Изделие нарушено в двух зонах, соответствующих зонам головки и лба крючка; таким образом, утрачена информация о способе его крепления к бичеве и форме острия (рис. 2; 4).

Сохранившийся фрагмент изделия демонстрирует плавные переходы к нескольким формам сечений: подовальная в верхней части цевья (за счет снятия острых граней заготовки), пентагональная с несколькими приостренными внешними кантами (при остальных более сглаженных) в нижней зоне цевья и затылке, подвытянутая гексагональная в зоне нарушения поддева и лба изделия (рис. 2). Технологический порядок получения усложненной формы связан с сочетанием вырезания заготовки из стенки диафиза, остругивания граней со смещением некоторых кантов по оси изделия, сглаживания кантов в отдельных

Рис. 2. Фото изделия № 500 (ЧЗ II.22.500), интерпретируемого фрагментом рыболовного крючка и сечения его основных зон. Фото И. В. Шмидт местах. Продуманному смещению граней внешней стороны изделия в зоне цевья и затылка мастер уделил особое внимание. В результате внешняя сторона изделия получила «ребро прочности» (см. рис. 2 и 4: Б). Внутренняя (трабекулярная) сторона изделия тщательно выскоблена, следы остеонов основательно стесаны до гладкой структуры компакты (рис. 4: А). Наиболее сложной для обработки оказалась зона поддева, где сохранились незаглаженные следы грубой резки и выскабливания на обеих сторонах изделия. Предмет узок и неширок, сырая кость (обработка сухой кости вряд ли была удобна/возможна) не давала уверенной точки упора для большого пальца, по направлению к которому двигалось скоблящее орудие. Сам участок поддева короток, обрабатывающее орудие либо срывалось с линии снятия, либо прерывисто колебалось между стенками зева, оставляя негативы предыдущих снятий плохо заглаженными. Не исключен и некоторый дефект заготовки в зоне поддева, выравнивание которого не являлось производственной задачей (рис. 4: А).

Сохранившиеся технологические следы говорят о том, что внутренняя линия петли поддева формировалась без обращения к сверлению, облегчающему формирование полости между жалом и цевьем; древние мастера часто использовали данный прием (см., напр.: Cristiani et al. , 2016; Langley et al. , 2021). Тем не менее и внутренний вырез петли, и внешние контуры поддева близки U-форме.

Скобление/выравнивание поверхности изделия производилось ретушированным орудием, оставившим на ней слабоволнистый рельеф. Направление снятий осевое, с незначительными отклонениями в векторах проходов. Местами (в зоне цевья и на внутренней поверхности в зоне поддева, см. рис. 4: А )

следы протектора инструмента контрастные, что говорит об отсутствии финальной полировки изделия.

Артефакт может быть отнесен к группе Ј-образных крючков с сильно вытянутой петлей – параметры ширины зева, судя по сохранившимся зонам и реконструкции линии жала, вряд ли были более 5 мм. Специфика формы и ее нарушений сближает черноозерский крючок с образцами 9 и 14 в коллекции крючков стоянки Иордан Дурейят и одним из фрагментов со стоянки Усть-Кях-та 17 (рис. 3: Б , В 3).

Справедлив вопрос относительно функции данного изделия; не любой крючок является рыболовным. Для аргументации предложенной функциональной интерпретации изделия обратимся к результатам экспериментов, проведенных в рамках проекта «Recursos olvidados en el estudio de grupos prehistoricos: el caso de la pesca en sociedades meso-neoliticas de la llanura rusa» (HAR2008-04461/HIST), восстанавливающих процессы производства костяного крючка и ужения на него рыбы (различных ее видов) ( Гиря и др ., 2013. С. 110–119). Согласно замечаниям экспериментаторов, уже после первых контактов с добычей на поверхности крючков формируются как зоны заполировки (что можно увидеть только при большом увеличении под микроскопом), так и поперечные царапины, которые более или менее многочисленны, продолжительны, иногда пересекаются, заметны невооруженным глазом. Следы от зубов рыбы имеют несколько неровные края, обычно U-образный профиль сечения и неровное дно, за исключением следов-царапин с гладким дном от зубов сомов и форели (Там же. С. 116). Следы зубов судака и окуня оставляют глубокие, более многочисленные, достаточно широкие, почти макроскопические царапины. Следы от зубов сома и форели, напротив, нитеобразны и едва различимы на поверхности (Там же . С. 114. Рис. 6). Зоны их концентрации – внешний край в нижней трети рыболовных крючков (нижняя часть цевья и поддева).

Специфика заполировки поверхности, участки которой, безусловно, фиксируются на поверхности черноозерского крючка, должна быть проанализирована с привлечением специального оборудования. Для этих целей изделие оставлено без консервации. Механические следы износа – царапины, вмятины, участки выщерблености – фиксируются невооруженным глазом. Заметны как единичные, неглубокие, линейные следы, так и глубоко врезавшиеся, относительно широкие, единичные (редко дублированные) царапины. Привлекают внимание сгруппированные каналы, относительно неглубокие, но с синхронным искривлением русел. Вектор их расположения преимущественно перпендикулярен осевым/продольным технологическим следам, но есть и расположенные параллельно ребру жесткости (рис. 4: Б ). Их обоюдосторонняя локализация связана с проксимальной зоной цевья и затылком крючка, несколько глубоких царапин фиксируется на поддеве. Грань ребра жесткости демонстрирует несколько глубоких вмятин с расходящимися от них глубокими царапинами – знак зубастости и агрессивности добычи (рис. 4: Б ). Следы износа, оставленные зубами нескольких видов рыб, обладают различной конфигурацией профиля – от V-образных до широких U-образных с ребристым дном. Им можно подобрать аналогии из обсуждавшихся выше эталонных образцов. Из четырех видов рыб, в контакте с которыми находились модели крючков Замостья, близкий в морфологическом

Рис. 3. Рыболовные крючки

А – пример морфологии современного рыболовного крючка; Б – экземпляры крючков, обнаруженных в эпипалеолитических отложениях стоянки Иордан Дурейят (ЈRD) (р. Верхний Иордан, долина Хула, Северный Израиль) (по: Pedergnana et al ., 2021. Fig. 3); В – рыболовные крючки ( 1–3 ) и фрагмент заготовки ( 4 ) из финально-плейстоценовых отложений стоянки Усть-Кяхта 17 (3-й к. г.) (по: Ташак , 2005. Рис. 29)

Рис. 4. Крючок с увеличением зон концентрации следов макроизноса. Фиксация разнообразных групп царапин и единичных треков. Фото изделия с магниевым напылением, И. В. Шмидт

А – внутренняя сторона изделия; Б – внешняя сторонах изделия отношении черноозерским износ дали образцы 3 и 4, на которые пойманы окунь и судак, с линейными одиночными, яркими царапинами средней и малой глубины (Гиря и др., 2013. С. 114. Рис. 6).

Обсуждение результатов

В 1970-х гг. стоянку Черноозерье II называли «сезонной стоянкой охотников на бизонов» / «типичным зимником». За последние шесть лет работ на памятнике вскрыто 147,5 кв. м. Пришло осознание того, что сезонность обитания на стоянке не была обусловлена паводковым режимом реки; грива на момент обитания на ней человека уже не затапливалась, а Иртыш обладал широкой затопляемой поймой, подбирающейся к ее подножию. Кости бизонов и лошадей в материалах памятника, безусловно, встречаются, но охотникам была также интересна и мелкая дичь: зайцы, птицы, рыбы, речные моллюски (добыча которых в зимний период, скорее всего, была невозможна). В коллективной монографии В. Ф. Генинга и В. Т. Петрина дано краткое описание фауны стоянки по обнаруженным остаткам млекопитающих (Генинг, Петрин, 1985. С. 71–79), но «кости и чешуя рыб не определены и еще ждут своего исследования» (Там же. С. 71). За истекшие полвека они его не дождались, несмотря на то, что «на стоянке встречены… значительные скопления костей рыб и чешуи», отдельными зона- ми помеченные на планах раскопа (Генинг, Петрин, 1985. С. 9. Рис. III; С. 28). По устному замечанию П. А. Косинцева, В. Т. Петриным на хранение в ИЭРиЖ УрО РАН было передано около восьми литров чешуи карповых рыб. В коллекциях, полученных за последние годы работ, идентифицируются кости щуки (Esox lucius) и представителей карповых. И те, и другие могут быть пойманы на крючок в различное время года (Сабанеев, 2018). Усложненная модель крючка, наличие ребра жесткости (который, судя по вмятинам и глубоким следам, свою функцию выполнил), по-видимому, была необходима в контексте обилия крупной и агрессивной добычи в находящихся рядом водоемах.

Частый контакт с различными видами рыб оставил на поверхности изделия не только различные по характеру следы износа, но и способствовал химической консервации кости, чем и объясняется ее хорошее состояние.

Заключение

Черноозерский крючок – не первый палеолитический крючок в отечественных материалах. В коллекциях памятников Восточной Европы, Мезино и Костёнках IV, несколько изделий идентифицированы рыболовными крючками ( Борисковский , 1953. Рис. 136; Рогачев , 1955. С. 46), как указано выше, известны их «сверстники» и в материалах Забайкалья. Но черноозерский экземпляр, безусловно, первый рыболовный крючок столь древнего возраста на территории Западной Сибири. «Сибирская модель» выглядит более объемной по сравнению с уплощенными восточноевропейскими и забайкальскими образцами. Судя по конфигурации сечения цевья, она может быть сопоставима с моделью из Усть-Кяхты 17 (см. рис. 3: В 3). Плавно перемещающиеся по корпусу изделия грани, вероятно, улучшали его аквадинамические характеристики; ребро жесткости косвенно свидетельствует о видах рыб, на лов которых оно было ориентировано. Даже с учетом фрагментированности, крючок впечатляет продуманностью модели и интенсивностью использования. Остается лишь надеяться, что со временем сибирские материалы пополнятся оригинальными и полнее сохранившимися экземплярами, что позволит нам детально обсудить особенности (инструментальные, тактические, технологические) палеолитических приемов рыбного промысла данных территорий.