Санкционное давление и его влияние на промышленные кластеры: трансформация цепочек добавленной стоимости в регионах Российской Федерации

С анкционное давление 2022 года стало для российской промышленности структурным шоком: оно нарушило устойчивые межрегиональные производственные связи и изменило конфигурацию технологических функций между территориями. Ограничение доступа к оборудованию, программноаппаратным системам и зарубежным технологическим компонентам изменило характер взаимодействия между добывающим, перерабатывающим и высокотехнологичным сектором. Эти процессы усилили пространственную неоднородность промышленного развития, изменили роль федеральных округов в национальной промышленной системе и поставили вопрос о том, как регионы перестраивают производственные цепочки в условиях внешних ограничений. Так складывается новая архитектура промышленного пространства, в которой макрокластеры перераспределяют технологическую нагрузку, перестраивают кооперационные связи и формируют адаптивные траектории развития.

Цель исследования – выявить характер трансформации региональных промышленных кластеров и цепочек добавленной стоимости в 2020-2024/25 годах. Для этого проводится анализ технологической базы, отраслевой структуры промышленности, динамики выпуска, пространственной концентрации, сырьевой зависимости и перераспределения технологических функций между федеральными округами. Объект исследования – восемь федеральных округов Российской Федерации как система макрокластеров, в которой регионы обеспечивают разные стадии промышленного цикла – от добычи и первичной обработки до сложных технологических операций. Эмпирическая рамка охватывает два периода: 20202021 годы как базовый фон и 2022-2024/25 годы как этап адаптации к санкционным ограничениям и реконфигурации производственных цепочек.

Тема вызывает широкий интерес исследователей, но имеющиеся работы сосредоточены преимущественно на общих последствиях санкций или анализе отдельных отраслей и недостаточно раскрывают межрегиональную трансформацию производственных цепочек. Т.Н. Субботина и М.У. Абубакаров [12], Т.Н. Субботина и Р.В. Кмита [13], Н.А. Баранова и Т.Н. Субботина [2] фиксируют структурные последствия ограничений и адаптивный потенциал предприятий. М.А. Шаляпина и С.В. Майоров [14] анализируют работу промышленных кластеров под воздействием деструктивных факторов и выявляют сдвиги во внутренней кооперации. Исследования НИУ ВШЭ под руководством Ю.В. Симачёва и А.А. Яковлева [1] раскрывают механизмы корпоративной адаптации. С.А. Борисов с коллегами [4], В.В. Печат-кин [11], М.Г. Кузык и Ю.В. Симачёв [8], М.В. Ершов [6], А.Д. Белорыбкин [3], И.П. Довбий [5], В.А. Коршук [7], А.А. Шацкий [15] и Д.В. Манушин [9; 10] вносят вклад в осмысление промышленной устойчивости и технологической модернизации. Перечисленные работы при этом мало затрагивают пространственные и структурные аспекты трансформации региональных систем – изменение технологической нагрузки округов и перераспределение функций в цепочках добавленной стоимости. Комплексное исследование механизмов адаптации макрокластеров, выявление их новых ролей, оценка изменения конфигурации промышленного пространства России остаются актуальными научными задачами.

Материалы и методы исследования

Анализ опирается на официальную статистику федеральных округов России за 2020-2024/25 годы: технологическая оснащённость, отраслевая структура промышленного выпуска, стадийность производственных процессов, коэффициенты сырьевой нагрузки. Методика собирается из двух плоскостей: структурной (динамика технологической модернизации регионов и перераспределение стадий передела в региональных цепочках добавленной стоимости) и пространственной (концентрационные и структурные сдвиги). Сверху наложен интегральный индекс пространственно-структурной трансформации, обобщающий адаптационные реакции макрокластеров на санкционные шоки и фиксирующий изменение их функциональной специализации в национальной промышленной системе.

Результаты исследования

Санкционный шок 2022 года региональные промышленные цепочки не разорвал – он запустил их функциональную перестройку. Реакция макрокластеров оказалась разной. Центральный, Приволжский и Уральский ФО усилили технологическую модернизацию и удержали устойчивость средних стадий переработки, Уральский и Дальневосточный – закрепили роль сырьевых ядер на начальных этапах цепочек добавленной стоимости. В 2022 году производственные цепочки временно укоротились; в 20232024 годах глубина передела восстановилась. Пространственная концентрация и структурные сдвиги при этом усилили региональную специализацию. Интегральный индекс пространственно-структурной трансформации обнажил главное: складывается новая адаптивная архитектура промышленного развития, в которой технологические функции перераспределяются между макрокластерами.

Обсуждение результатов исследования

Промышленная система региона держится на структуре переделов – последовательных стадиях трансформации сырья в конечную продукцию. Передел фиксирует глубину технологической обработки и сложность производственного цикла. Распределение стадий между территориями задаёт их функциональные роли – добывающие, перерабатывающие, высокотехнологичные – и через них собирает межрегиональные цепочки добавленной стоимости и макрокластеры промышленного развития. Глубина передела измеряется через связность этапов добычи, первичной и высокой переработки. Чем выше доля конечных стадий, тем устойчивее цепочка: внешняя зависимость снижается, внутренний технологический потенциал расширяется.

Цепочки добавленной стоимости (далее – ЦДС) выстраиваются как последовательность процессов, разнесённых по регионам с разным промышленным профилем. Федеральные округа работают как макрокластеры: Урал и Дальний Восток держат добычу, Приволжье и Сибирь – первичную переработку, Центральный округ – высокотехнологичные сегменты. Распределение закрепляет функциональную специализацию территорий и архитектуру межрегиональной кооперации. Кластер – пространственная группа взаимосвязанных производств, удерживающая устойчивость стадий передела. Санкционное давление поднимает ценность кластеризации, потому что локализованный контроль над звеньями цепочки снижает уязвимость промышленности.

Санкции 2022 года переставили узлы цепочек добавленной стоимости и переписали пространственную структуру отрасли. Ограничение доступа к оборудованию и компонентам создало риск разрывов технологических процессов, прежде всего на стыках стадий. Уязвимость концентрировалась в четырёх точках: химические катализаторы, электроника, высокоточная механика, системы автоматизации. Все они опирались на импортные технологии. Дефицит поставок сдвинул стадии передела между регионами и поменял их производственные функции: одни территории нарастили первичную переработку, другие расширили выпуск конечной продукции. Промышленное пространство собралось в новую конфигурацию с усиленной сегментацией и специализацией макрокластеров. Федеральные округа стали элементами цепочек добавленной стоимости, в которых устойчивость определяется структурой передела и способностью сохранять технологическую связность.

Пределы адаптации кластеров определяются их технологической базой – уровнем использования передовых производственных технологий. Технологическая оснащённость стабильно росла в 2020-2024 годах, отражая модернизацию производственных процессов (см. Таблицу 1). Рост шёл неравномерно, что усиливает пространственную дифференциацию и закрепляет различия в функциональных ролях федеральных округов.

По числу применяемых технологий лидирует Центральный ФО. Опора – высокая концентрация научно-технической инфраструктуры и развитый сектор высокотехнологичных производств. Быстрое внедрение инноваций усложняет промышленный профиль и закрепляет за округом функцию технологического хаба, отвечающего за средние и высокие стадии передела. С ростом технологической насыщенности зависимость от внешних поставок снижается, устойчивость кластера растёт.

Второй по масштабам технологической модернизации Приволжский ФО. Опора региона – развитый сектор средней переработки: машиностроение, химия, нефтепереработка. Расширение технологической базы сохраняет стабильность производственных процессов при ограниченном доступе к импорту. За счёт развитой кооперации и диверсификации округ становится ключевым центром переработки и перераспределяет нагрузку между добывающими территориями и высокотехнологичным Центральным ФО.

Третий по темпам технологизации Уральский ФО, причём модернизация сосредоточена в добывающих и первично перерабатывающих отраслях. Природно-ресурсная специализация задаёт структуру модернизации: технологии поддерживают устойчивость процессов добычи, металлургии и нефтехимии. После 2022 года рост оснащённости позволил округу совместить роль сырьевого ядра с расширением элементов промежуточного передела и обеспечил поставки сырья и материалов в национальную цепочку добавленной стоимости. Южный, Северо-Западный, Сибирский и Дальневосточный ФО развивают технологическую базу более умеренными темпами. Здесь преобладают низкие и средние переделы, ограничены инвестиционные ресурсы, основные фонды изношены. Последовательная модернизация этих регионов поддерживает пространственное выравнивание промышленного развития и функциональную устойчивость территорий.

Технологическая модернизация усиливает позиции округов-лидеров и формирует ядра кластерной структуры российской промышленности. Рост числа внедряемых технологий становится ключевым механизмом компенсации санкционного давления и сохраняет непрерывность производственных цепочек. За Центральным ФО закрепилась роль технологического центра, за Приволжским – перерабатывающего узла, за Уральским – сырьевого ядра с расширяющимися функциями промежуточного передела. Динамика объёмов отгруженной продукции отражает изменения в структуре промышленности и перераспределение функций между округами. Различия в темпах роста выпуска подтверждают перестройку цепочек добавленной стоимости под влиянием санкционных ограничений (см. Таблицу 2).

Промышленную динамику тянут три округа – Центральный, Приволжский и Уральский. В Центральном ФО опорой выступает развитый сектор обрабаты-

Таблица 1

Территория	2020 г.		2021 г.		2022 г.		2023 г.		2024 г.		н о <	О' СО н о о. S о. Е Е
	i ф 5 н	sp 0s Ф а g	i ф 5 н	0s Ф а g	i ф 5 н	-р 0s а g	i ф 5 н	О' СО g	i ф 5 н	О' Ф СО g
Российская Федерация	242,9	100	256,6	100	269,5	100	278,6	100	296,1	100	53,2	21,9
Центральный ФО	69,6	28,7	73,8	28,8	78,6	29,2	79,1	28,4	80,6	27,2	11	15,8
Северо-Западный ФО	24,7	10,2	26,2	10,2	29,2	10,8	31,1	11,2	32,4	10,9	7,7	31,2
Южный ФО	13,4	5,5	13,4	5,2	15,7	5,8	16,1	5,8	16,8	5,7	3,4	25,4
Северо-Кавказский ФО	3,1	1,3	3,2	1,2	3,6	1,3	3,8	1,4	4	1,4	0,9	29
Приволжский ФО	70	28,8	73,4	28,6	77,3	28,7	80,5	28,9	85,3	28,8	15,3	21,9
Уральский ФО	23,8	9,8	23,6	9,2	24,5	9,1	25,3	9,1	25,8	8,7	2	8,4
Сибирский ФО	22,7	9,3	23,5	9,2	24,2	9	25,2	9	26,9	9,1	4,2	18,5
Дальневосточный ФО	8,9	3,7	9,3	3,6	9,8	3,6	10,5	3,8	10,8	3,6	1,9	21,3

Используемые передовые производственные технологии в РФ и федеральных округах 2020-2024 годах, тыс. ед.

Источник: технологическое развитие отраслей экономики // Росстат [Электронный ресурс] URL: https://rosstat. (дата обращения: 22.02.2026).

Таблица 2

Объем отгруженных товаров собственного промышленного производства, выполненных работ и услуг собственными силами в РФ и федеральных округах за 2020-2024 годах, трлн руб.

Территория	2020 г.		2021 г.		2022 г.		2023 г.		2024 г.		о ко <	sp О' со н о с с
	КО О. I о. н	0s Ф е j	КО О. I о. н	О' е	КО О. н	О' е	КО О. н	sp О' СО j	ко о. н	sp О' е j
Российская Федерация	72,4	100	94,9	100	102,7	100	112,2	100	130,1	100	57,7	79,7
Центральный ФО	22,3	30,8	27,7	29,19	28,8	28,04	30,4	27,1	35,7	27,44	13,4	60,1
Северо-Западный ФО	10,2	14,1	12,7	13,38	13	12,66	14,1	12,5	15	11,53	4,8	47,1
Южный ФО	3,9	5,39	4,5	4,74	5,2	5,06	5,6	4,99	6,3	4,84	2,4	61,5
Северо-Кавказский ФО	0,7	0,97	0,8	0,84	0,9	0,88	1	0,89	1,1	0,85	0,4	57,1
Приволжский ФО	12,8	17,6	16,6	17,49	17,9	17,43	20	17,8	24,1	18,52	11,3	88,3
Уральский ФО	11,7	16,2	17,3	18,23	20,5	19,96	23,4	20,8	26,7	20,52	15,0	128,2
Сибирский ФО	8,2	11,3	10,5	11	11,1	10,81	11,5	10,2	13,7	10,53	5,5	67,1
Дальневосточный ФО	3,9	5,4	5	5,27	5,4	5,26	6,2	5,53	7,4	5,69	3,5	89,7

Источник: промышленное производство // Росстат [Электронный ресурс]. URL: industrial (дата обращения: 22.02.2026).

вающих производств: расширение мощностей среднего и высокого передела даёт прирост отгрузки и усиливает технологическую роль региона в национальной системе. Самая стабильная динамика у Приволжского ФО, где высока доля перерабатывающих отраслей: нефтепереработки, химии, машиностроения. После 2022 года регион усилил функцию промышленного центра: закрыл разрывы логистики и обеспечил критические промежуточные звенья; рост объёмов отгрузки фиксирует переход к более глубоким стадиям переработки. Высокие объёмы выпуска Уральского ФО удерживают добывающая и металлургическая отрасли. Роль промежуточного передела при этом возрастает: масштабирование добычи и развитие внутренней переработки после 2022 года замещают сокращение импорта сырьевых полуфабрикатов.

Южный, Северо-Западный, Сибирский и Дальневосточный ФО развиваются умеренно, но их вес в пространственной структуре промышленности растёт. Прирост отгрузки идёт за счёт перераспределе- ния отдельных стадий передела и развития отраслей внутреннего спроса – пищевой промышленности, деревообработки, отдельных направлений машиностроения.

После 2022 года обрабатывающие производства усилили позиции в большинстве округов, локализуя промежуточные и конечные стадии передела и формируя новые центры переработки. Центральный и Приволжский ФО становятся ядром перерабатывающего кластера, Урал закрепляется как сырьевая металлургическая база страны. Глубину переработки и её перераспределение фиксируют показатели стадийности цепочек добавленной стоимости. Таблица 3 показывает резкий структурный разрыв 2022 года: санкции вызвали временное выпадение технологических узлов, рост сырьевой ориентации и смещение процессов в сторону добычи и первичной переработки.

В 2022 году цепочки добавленной стоимости укоротились: сжатие импорта оборудования и компонентов сократило глубину переработки и одно-

Таблица 3

Показатели стадийности цепочки добавленной стоимости в РФ, 2020-2024 годы

Показатель	2020 г.	2021 г.	2022 г.	2023 г.	2024 г.	Абс. откл.
Доля добычи, %	20,2	24,9	26,6	25	24,8	4,6
Доля переработки, %	69,1	66,4	65	66,5	67,1	-2
Коэффициент K BC	0,29	0,37	0,41	0,38	0,37	0,08

Источник: расчеты автора по результатам исследования.

временно увеличило долю сырьевых стадий. Регионы, сильно зависевшие от импортных технологий в среднем и высоком переделе, временно не удержали прежний уровень технологической сложности – вес ранних стадий ЦДС вырос, а показатели стадийности, по которым видно, насколько кластер способен вести переработку последовательно, пошли вниз.

Разрыв оказался компенсируемым: в 2023-2024 годах глубина передела вернулась, поскольку адаптационные механизмы сработали. Центральный и Приволжский ФО быстро переключились на отечественные технологии и нарастили выпуск товаров, которые прежде шли из-за рубежа; Уральский ФО тоже усилил переработку и заместил выпадающие поставки собственным сырьём.

Пространственная структура ЦДС менялась неровно. Центральный ФО укрепил позицию технологического ядра и первым восстановил показатели стадийности; в Приволжском ФО доля перерабатывающих стадий выросла благодаря отраслям внутреннего рынка; Урал сохранил первенство в добыче и одновременно расширил первичную переработку, окончательно оформившись как сырьевая основа национальной промышленности. Сибирь и Дальний Восток отчасти восстановили стадийность, однако слабость средних переделов и узкий потенциал сдержали процесс, и прирост в обоих округах держится, прежде всего, на логистических и структурных подвижках. Южный и Северо-Западный ФО сохранили параметры в границах собственной специализации, а углубление переработки прошло у них точечно – в нишах с малой зависимостью от импортных технологий.

Санкционный шок перераспределил функции между макрокластерами: сырьевые регионы усилили роль базы ЦДС, перерабатывающие округа расширили средние стадии, а технологические центры сфокусировались на самых сложных этапах производственного цикла; сложилась новая функциональная иерархия. Коэффициент сырьевой нагрузки (см. Таблицу 4) подтвердил устойчивое расслоение округов по сте- пени участия в начальных стадиях ЦДС и обозначил рамки, в которых произошли перераспределение функций и коррекция структуры национального промышленного пространства.

Уральский и Дальневосточный ФО выступают двумя ярко выраженными сырьевыми ядрами. Уральский округ концентрирует крупнейшие добывающие отрасли и развитый металлургический комплекс, благодаря чему сырьевая нагрузка здесь стабильно высока. После 2022 года роль территории усилилась: потоки сырья и полуфабрикатов перераспределились на внутренний рынок, и первая стадия передела стала весомее. Высокая сырьевая нагрузка Урала указывает не на технологическую слабость, а на роль системного центра, который снабжает базовыми ресурсами все последующие стадии. Устойчивость показателей после 2022 года подтверждает, что округ интегрирован в национальную ЦДС как опорная точка промышленного цикла.

Дальний Восток формирует второе сырьевое ядро. От Урала он отличается более узкой диверсификацией и сильнее ориентирован на экспорт сырья и полуфабрикатов. Рост коэффициента сырьевой нагрузки в 2022 году отразил переориентацию на азиатские рынки и сопутствующую логистическую перестройку. Ограниченные возможности развивать перерабатывающие стадии усилили монофункциональность региона, и округ закрепился в роли пространственного ресурсного коридора: через него проходит значительная часть добытых ресурсов, тогда как участие в средних стадиях передела остаётся фрагментарным.

Приволжский ФО выстраивает противоположную модель: низкая сырьевая нагрузка сочетается с высокой концентрацией перерабатывающих производств. Округ стал устойчивым центром средней стадии передела благодаря развитой нефтехимии, машиностроению и металлургии второго передела. После 2022 года его роль пространственного ядра переработки укрепилась: внутренний выпуск заме-

Таблица 4

Коэффициент сырьевой нагрузки федеральных округов РФ, 2020-2024 годы, %

Федеральный округ	2020 г.	2021 г.	2022 г.	2023 г.	2024 г.	Абс. откл.
Центральный ФО	6,5	8,7	9,7	22,8	23,6	17,1
Северо-Западный ФО	9,3	13,1	13,8	14,8	16,8	7,5
Южный ФО	9,2	11,8	11,9	10,2	10,3	1,1
Северо-Кавказский ФО	4,3	6,2	4,4	5	5,5	1,2
Приволжский ФО	15,9	21,1	21,3	20,6	20,4	4,6
Уральский ФО	46,6	51,7	53,7	54,5	56,2	9,6
Сибирский ФО	26,5	34,3	38,9	35,8	30,4	3,9
Дальневосточный ФО	54,1	57,4	61,9	59,7	55,3	1,2

Источник: расчеты автора по результатам исследования.

щал выпадающие импортные компоненты. Снижение зависимости от внешних поставок стабилизировало структуру ЦДС и поддержало рост глубины передела в национальном масштабе.

Центральный ФО занимает положение технологической зоны с минимальным коэффициентом сырьевой нагрузки, что отражает его ориентацию на высокие стадии передела и выпуск сложной промышленной продукции. После санкционного шока регион усилил функцию центра технологической интеграции, поддерживающего высокотехнологичное машиностроение, приборостроение и электронику. Низкая доля добычи делает округ уязвимым к разрывам поставок сырья, однако развитая инновационная инфраструктура обеспечивает устойчивое восстановление процессов и условия для воспроизводства сложных стадий передела.

Сибирский, Северо-Западный, Южный и Северо-Кавказский ФО занимают промежуточные позиции: коэффициенты сырьевой нагрузки колеблются умеренно, а структура ЦДС остаётся смешанной. Перечисленные территории играют роль адаптационных зон. Часть переработки смещается в Сибирь и Северо-Западный ФО, тогда как Южный округ укрепляет аграрно-промышленную специализацию – пищевую промышленность и переработку первичных материалов. После 2022 года эти регионы частично компенсировали снижение глубины передела в уязвимых зонах, хотя их функциональная роль по-прежнему ограничена.

Для комплексной оценки изменений используется интегральный индекс пространственно-структурной трансформации (далее – ИПСТ). В его расчёт входят коэффициент сырьевой нагрузки (структурная специализация), динамика стадийности ЦДС (изменение глубины передела), объём отгрузки (масштаб переработки), технологическая насыщенность и структурные сдвиги в выпуске. ИПСТ показывает не только изменение долей передела, но и способность округа адаптировать промышленную структуру к внешним шокам.

По значениям индекса региональные траектории распадаются на четыре типа:

• •    усиливающие устойчивость (Центральный и Приволжский ФО);

• •    стабильно сырьевые (Урал, Дальний Восток);

• •    смешанные и адаптационные (Сибирь и Северо-Западный ФО);

• •    и ограниченно-адаптирующиеся (Южный и Северо-Кавказский ФО).

Различия между ними задают новое распределение ролей в национальной ЦДС и закрепляют пространственный характер промышленной трансформации.

Классификация федеральных округов по характеру трансформации цепочек добавленной стоимости и типу специализированного промышленного кластера представлена в Таблице 5.

Таблица 5

Классификация федеральных округов РФ по типу специализации и характеру трансформации ЦДС, 2020-2024 годы

Федеральный округ	Тип кластера	Ключевые характеристики трансформации	Роль в национальной ЦДС
Уральский ФО	Сырьевое ядро	Стабильно высокая сырьевая нагрузка; усиление добычи и первичной переработки; опора для металлургии и нефтехимии	Базисная стадия передела, опорный поставщик сырья и полуфабрикатов
Дальневосточный ФО	Сырьевое ядро (экспортно-ориентированное)	Рост сырьевой нагрузки; логистическая переориентация; ограниченная глубина переработки	Экспорт сырья, поддержка низших стадий передела
Приволжский ФО	Перерабатывающий центр	Укрепление отраслей среднего передела; рост глубины переработки после 2022; диверсификация	Основной центр переработки и узел формирования промежуточной продукции
Центральный ФО	Технологический хаб	Минимальная сырьевая нагрузка; восстановление и рост высокотехнологичных стадий; инновационная инфраструктура	Производство конечной и высокотехнологичной продукции, интегратор ЦДС
Сибирский ФО	Смешанный адаптационный кластер	Умеренная сырьевая нагрузка; постепенное развитие переработки; логистические перестройки	Региональный баланс добычи и переработки, поддержка внутренних цепочек
Северо-Западный ФО	Смешанный кластер	Рост отдельных сегментов среднего передела; акцент на машиностроении и обработке	Дополняющая роль в переработке, участие в межрегиональных цепочках
Южный ФО	Переходный кластер	Перераспределение производства в пользу пищевой и лёгкой промышленности; ограниченные технологические возможности	Локальные переделы, поддержка внутреннего спроса

Продолжение таблицы 5

Северо-Кавказский ФО

Переходный / слабоструктурированный

Низкая технологическая насыщенность; ограниченная переработка

Периферийная роль в ЦДС

Источник: таблица составлена автором на основе исследования.

Выводы

Санкционное давление на РФ с 2022 года не разрушило российскую промышленность, а запустило её глубокую структурную пересборку. Технологические траектории сохранились благодаря внутренней адаптивности системы: в ответ на внешние шоки она перестроила пространственную архитектуру и перераспределила функции между макрокластерами. Временный сдвиг к сырьевой ориентации и сокращение глубины передела сменились восстановлением средних стадий переработки в 2023-2024 годах. Опорой восстановления стали два процесса – широкое внедрение передовых производственных технологий и замена импортных компонентов отечественными аналогами.

Главный итог адаптационного периода – за каждым федеральным округом закрепилась чёткая функциональная специализация. Уральский и Дальневосточный ФО утвердились как сырьевые ядра, обеспечивая стабильность начальных этапов цепочки добавленной стоимости. Приволжский ФО закре- пил позицию ключевого перерабатывающего центра, в котором сосредоточены средние переделы. Центральный ФО выступил технологическим хабом, воспроизводящим высокотехнологичные стадии. Остальные территории вошли в систему как адаптационные зоны, удерживающие межрегиональный баланс ресурсов и производственных потоков.

Разработанная матрица кластеров – сырьевые ядра, перерабатывающие центры, технологические хабы и переходные территории – становится методологической основой для дифференцированной промышленной политики. Санкционный шок ускорил переход к адаптивной архитектуре промышленной кооперации, в которой опорой промышленного суверенитета страны выступают усиление региональной специализации и рост технологической оснащённости. Дальнейшее развитие модели требует адресной поддержки выявленных точек роста и углубления интеграционных связей внутри сформировавшихся макрокластеров.