Сапфо и женская инициация: от Лесбоса к Сицилии (VII–VI вв. до н. э.)

В противовес известным выводам Бернара Сержана и Клода Каламе относительно ритуальной обусловленности гомосексуальных отношений для инициационных моделей архаической и классической Греции, среди антиковедов нередко мнение о приватном характере такого рода отношений в женском кружке Сапфо [Паркер, 2011. С. 47 и сл.; Klinck, 2008. S. 23; Yatromanolakis, 2007. P. 238; Cantarella,

1987. P. 368; 1999. P. 1201; Stehle, 1997. P. 265–272] 1. В своей последней книге автор этих строк, отметив сапфическую лексику в надписи на алтаре Артемиды Агротеры [IG, II (2), № 4573] и проанализировав в сопоставительном плане литературные и археологические данные, существенным образом уточнил выводы Кл. Каламе об обусловленности гомосексуальных отношений в сапфическом кружке ритуалом женской инициации

1 В отличие от жесткой возрастной иерархии (взрослый любовник – юный возлюбленный), характерной для мужских половозрастных объединений, в песнях Сапфо порой усматривают характерное для отношений между женщинами равноправие в тандеме «любовница – возлюбленная» (так, [Sapph. Fr. 160] и [Sapph. Fr. 24], по мысли

[Calame, 1997. P. 211–212; Мякин, 2012; Myakin, 2012]. В настоящей статье мы дополнительно укажем на ряд новых фактов, подтверждающих выявленную нами связь сапфической поэзии с историческими реалиями культа Кибелы и Артемиды, главной богини-воспитательницы девочек на Лесбосе.

Во фрагменте 96 Сапфо определяет хоровое пение, в котором были заняты девушки возглавляемого ею культового содружества, как mo>lpa: «твоему пению она очень радовалась» (sa~i de< ma>listje]caire mo>lpai [Sapph. Fr. 96, 5]). До сих пор, как кажется, никто еще не обращал внимания, что эти слова почти буквально совпадают со знаменитым рефреном критского эпиграфического гимна (III в. до н. э.), адресованного к Зевсу-«величайшему юноше» (me>giste Kou~re). Здесь хор юношей, только что принятых в полноправные граждане, по ходу ежегодного празднества на горе Дикта прославляет входящее в них семя Зевса: «радуйся мне (cai~re> moi), о Кронион, о всемогущая влага 2, ты пришел, ведя с собою божеств, взойди на ежегодную Дикту, и порадуйся пению (ge>gaqi mo>lpai)». Зевс, как оплодотворяющий бог-бык, должен был «покрыть новых граждан» (qo>re kejv n[e>ov po]lei>tav [IC III (II), № 2, 2–3, 30]). В реальности этому соответствовали, как известно, гомосексуальная связь инициируемого мальчика с мужчиной-аристократом, порой возводившим свой род к Зевсу, и пиршество с принесением в жертву Зевсу быка в гетерии мужчины [Strab. X, 4, 20–21; Hesych. Lex. D, 1933–1934. P. 76] 3. Самоотождествление с божеством характерно не только для древнегреческих жрецов и жриц в ходе отправления ими ритуала (в первую очередь – для жриц Артемиды), но и – общепризнанный факт – для поэзии Сапфо [Мякин, 2004. С. 202; Надь, 2002. С. 338– 339; Burkert, 1977. S. 161]. И здесь важно, что само слово mo>lpa (пение), которое мы видим и у Сапфо, и в вышеуказанном критском гимне, как правило, обозначает именно пе- ние обрядового молодежного хора 4. В приложении к девушкам или женщинам это – хор, связанный с культом богинь плодородия, Муз, Нимф и Артемиды: «они стали перекликаться песней (e]paizon) /… и у них (девушек) Навсикая белолокотная пение зачинала (h]rceto molph~v), /подобно тому, как Артемида-стреловержица шествует по го-рам…///и вместе с нею Нимфы полевые поют, перекликаясь» (pai>zousi [Hom. Od. VI, 101–106]); «и они (Музы) пошли к Олимпу, красуясь прекрасным голосом и бессмертным пением» (ajmbrosi>h| molph|~ [Hes. Theog. 69–70]); «они (Музы) и о хорах заботятся, и о прекрасной песне, и о цветущем пении» (molph< teqalui~a [Hymn. Hom. In Mercur. 451–452]; «за песню (molph~v ei[neka)…/ в святилищах цветущей Коры» (qalerh~v ejn tme>ness Ko>rhv) 5; «вы же зачинайте пение (ajnegei>rete molphrei),…перекликаясь песней и смеясь» (kai< pai>zwn kai< cleua>zwn [Aristoph. Ran.

370–375]); «Слыша, о богини (Музы), ваше пение» ( molph~v gjuJmete>rhv aji>w ) ⁶.

Обратим внимание, что термин molph> в его сапфической форме ( mo>lpa ) встречается в приложении к хору девушек также и в сицилийской надписи из Акр, связанной как раз с культом Артемиды и Кибелы (синкретизм, характерный именно для Лесбоса и Митилены эпохи Сапфо, см. [Мякин, 2012. C. 76]). Перед нами – фрагмент религиозного гимна. Он обнаружен близ святилища Кибелы, но в разрушенном тексте с достоверностью восстанавливается имя Артемиды [SEG, XXXI, № 823, fr. I.a.1–7, fr. II. 2–11]: «всеблаженные хороводы ( coreu> [ mata )…/ вдохни…/ доблести Артемиды ( jArte>mi ] dov ajreta) …/ конец пению (mo>lpa[)/ быстрая как ветер (ijsa>nem[ov)… / говорят… / (ты) по горам и долам (o]res]i kai< pe[di>oiv)… / взойти на гору торопит…/счастливое…/ …водолокотные нимфы (ujdatw>lenoi nu>m[fai)…/ и с ними (нимфами) плодоносными (eujfo]rou~si su)…/ алтари (?) богинь (qew~n) все/… древние (ajrcai~a)/… хор богинь (c]o>ron qew~n)/… многокаменистые реки» ([polu>]steioi).

Пребывание Сапфо в Сицилии во время правления в Сиракузах землевладельческой аристократии первопоселенцев-гаморов – это, как известно, один из самых достоверных и исторически засвидетельствованных фактов в жизни поэтессы [Handbuch…, 2011. S. 200] 7. В нашем случае, важно, что слово «гамор» (gamo>ron) в сочетании со словом «власти» (ajrca~n) встречается в крайне разрушенной и очень древней (VI в. до н. э.) надписи, обнаруженной именно в тех самых сицилийских Акрах, старинной сиракузской колонии [Любкер, 2001. С. 21], откуда происходит и уже приведенный выше гимн, связанный с культом Артемиды и Кибелы 8. Недавнее исследование Джулии Педруччи, обобщив имеющийся богатый археологический материал, показало, что культ Кибелы в Акрах восходит еще к VII–VI вв до н. э. (т. е. к эпохе Сапфо) и по типологии своих скальных памятников может быть увязан непосредственно с Малой Азией и Фригией [Scirpo, 2012. P. 360]. Заброшенная часть акрийского святилища Кибелы имеет много сходства с фригийскими святилищами богини 9, что подтверждает уже ранее выдвигавшуюся М. Гвардуччи гипотезу о «сильном азиатском компоненте» в культе акрийской Кибелы, которая здесь чтилась как хтоническая богиня плодородия [Ibid. P. 361].

Дж. Педруччи связывает появление культа Кибелы в Сицилии с обосновавшимися на юге материковой Италии колофонскими колонистами [Ibid. P. 360]. С нашей точки зрения, эти необычные для архаической эпохи религиозные связи сицилийцев с Малой Азией логично, в том числе, увязать и с пребыванием в Сиракузах (и, возможно, в Акрах) Сапфо. Поэтесса – единственное близкое к малоазиатскому культу Кибелы историческое лицо 10, с достоверностью тесно связанное с Сицилией в эпоху архаики. Действительно, горная Артемида ак-рийской надписи с ее «водолокотными нимфами» (ujdatw>lenoi nu>m[fai) ближе всего именно к митиленской «фиалкогрудой» (ijo>kolpov) Артемиде – горной хтони-ческой богине источников и плодородия, отождествлявшейся с Кибелой 11. Именно эта Артемида чтилась в культовом содружестве Сапфо (см. подробно: [Мякин, 2012. С. 69 и сл.; Myakin, 2012. S. 407–411]). Добавим, что в нем, по-видимому, большую роль играла ее «ученица» (maqh>tria) Гон-гила из Колофона (по крайней мере, в дошедших фрагментах она упоминается чаще других учениц [Sapph. Fr. 22, 10; Fr. 95, 4; Suidae S 107]). Это перекликается с гипотезой, выдвинутой Дж. Педруччи.

В любом случае, на важную общественную роль Сапфо во время пребывания поэтессы в Сиракузах указывает тот факт, что сиракузяне воздвигли ей статую в пританее – месте заседаний городского совета [Cicer., In Verr. II, 4, 126]. Это значит, что поэзия Сапфо рассматривалась сиракузянами как важное явление общегосударственного значения. Согласно указаниям надписей V–II вв. до н. э., статуей или изображением в пританее чествовались победители в играх, общественные и политические деятели, нередко – жрецы: «(почтить)…медным изображением (eijko>[ni] cal[kh|~])/…в пританее/… и председательством на играх (t]oi~v ajgw~si[n) /…за благорасположение (ej]unoi>av)/… к гражданам» [IG, Vol. XII (5), № 289, 3–7]; «(Архилл), справивший жречество (ijera[teu>sav) Афине Линдской/ и Зевсу Градодержцу…/ (пусть будет?) почтен золотым венком, статуей (ajndria>nti)/… в пританее/… председательством на играх (ejn toi~v ajgw~si)» [Lindos, Inscriptions, № 117, 3–7]; «Совет и Народ почтил Менедема/ (сына) Сосибия/…золо-тым венком и медным изображением (eijko>ni calkh|~)…/ в пританее…/за доблесть и благомыслие к нему, и благочестие к бо- гам…» (proav) 12; «народ Тельмесийцев почтил/ Диогена (сына) Диогена/…писаным изображением (eij[k]o>ni grapth|~)/…в пританее///…и возвещает/ на устраиваемых (в честь богов) играх, / (что он) – муж прекрасный и добрый» (a]ndr/a kalona) Демосфена в афинском пританее, об установленном там же «образе» (eijko>na) Автолика, как победителя в панкратии (всеборье) на играх, посвященных богам [Scholia Demosthen. In Dem. Or. XX, 7, 3; Paus. IX, 32, 8] и т. п.).

Наоборот, ни надписями, ни литературной традицией не засвидетельствовано ни одного случая, когда бы то или иное лицо чествовалось статуей либо изображением в пританее сугубо за свое поэтическое творчество. В связи с какими же общественными заслугами сиракузяне почтили Сапфо статуей в пританее? Как известно, в архаическую и классическую эпоху единственным видом общественной деятельности, которым могла заниматься греческая женщина, была деятельность жрицы [Dillon, 2002. P. 74]. Проведенный выше контекстный анализ подтверждает сделанный нами ранее в книге вывод, что под «пением» ( mo>lpa ) у Сапфо (как и в цитированном выше критском гимне), следует понимать именно пение хора гетерии (у Сапфо – женского хора), связанного с почитанием божеств плодородия (у Сапфо – Артемиды, ср.: [Мякин, 2012.

С. 87, 133]) 14. При этом гомосексуальные отношения, связывавшие старших и младших участниц женского хора, у Сапфо определяются глаголом pede>pein («любить (=входить в кого-либо)») 15. Наши выводы о связи этой «любви» с культом божеств плодородия подтверждает близкий по форме к лесбосскому pede>pein критский глагол pedepiqu>w (букв. «горячо желаю кого-либо, приношу жертву вместе с кем-либо») 16. Во всем корпусе древнегреческих текстов он встречается лишь однажды – в архаической гортинской надписи VI–V вв. до н. э., где говорится именно о ритуальном гомосексуальном акте, совершавшемся между стар- шей женщиной и юной девочкой: «пусть не подлежат наказанию те (женщины), которые воспользовались…/ и возжелали (девочек, живущих) по закону при храме (tamon tw~ ejp[inai>]w), для совместного обряда…» (pedepiq[u~sai [IC IV, № 146, 2–3; Liddel et al., 1996 suppl.: 244]). Указанный возраст девочки («пятнадцатилетнюю» – taan) 17, а также связь ритуала с общегородским жертвоприношением «на Иде» (ejn Fi>dai [IC IV, № 146, 6–7], см. примеч. 18), позволяют увидеть в этом один из пережиточных обрядов женской инициации, где старшая женщина выступала, как и Сапфо на Лесбосе, в роли жреца, приобщающего девочку к тайнам богини плодородия. Обряд связывается в надписи с «очищением» (ka>qarsiv, ср. «чистую» Сапфо у Алкея [Alc. Fr. 384; Мякин, 2012. С. 78]). Как и обряд инициации критских юношей, женская инициация на Крите, таким образом, была неотъемлемой частью культа идейских богов – Геры, Зевса и его матери Реи 18. Подобно мужской инициации, она, по-видимому, должна была стимулировать плодовитость в браке. Точно так же на Лесбосе жрицы Артемиды (и среди них Сапфо), «начальствуя жертвоприношениями Артемиде» (aiJ th|~ jArte>midi qusiw~n a]rcousai), выступали «с фаллосами» (fa>lhtev [Hesych. L, 1257; Liddel et al., 1996. P. 1914]). Ведь согласно Гимерию, Сапфо была причастна к культу Артемиды Термии, которая на общелесбосском празднестве в Митилене чтилась как «Изобилие» (Qalh~n) 19. Один плохо сохранившийся фрагмент гимна к Аполлону и Артемиде у Сапфо призывает Аполлона явится на эротическое «таинство» (ojrgi>an), посвященное его «сестре» Артемиде (ajdelfe>an), где «дочери Полианактида» (известные по другим фрагментам воспитанницы Сапфо [Sapph. Fr. 155]) выступают в качестве

«принимательниц искусственного фаллоса» ( ojlisb < o > do>kois < i > [Sapph. Fr. 99 a–b, 2–14], см.: [Мякин, 2012. С. 97–98]). Употребляемое здесь Сапфо слово (производное от o]lisbov ) подчеркивает отнюдь не символическое, но практическое использование искусственного фаллоса, этого традиционного для греческой религии атрибута богов плодородия ²⁰. Насколько нам позволяют судить о том наши скудные данные, подобное религиозное рвение Сапфо можно связать с господством в Митилене малоазиатского клана Мирсила [Мякин, 2004. С. 197– 202]. С политическим доминированием в Митилене малоазиатской группировки можно соотнести и стремление Сапфо привнести лидийский культ Великой матери Кибелы в традиционные инициационные ритуалы: «высоко ценимые девушки» Сапфо ( peri< pol /[ lou~ p ] oioume>nav ) входят «в дом (лидийского) царя» ( basi ] liko[Sapph. Fr. 214B, fr. 2 col. i, 15–17]). Сами эти ритуалы родоплеменного общества таким образом претерпевают качественное перерождение – общеплеменные половозрастные объединения и «тайные союзы» превращаются в замкнутые культовые содружества, служащие политическим целям правящей группировки (ср. объединявшее потомственных почитателей Аполлона милетское культовое содружество мольпов, в руках которого в эпоху Сапфо, как кажется, «сосредотачивалась вся реальная власть в государстве» [Андреев, 2004. С. 221], см. выше, примеч. 14).

На наш взгляд, общественное признание поэзии Сапфо в Сиракузах так же могло быть связано с усилиями аристократии пер-вопоселенцев-гаморов закрепить свое господство через организацию поэтических празднеств, посвященных Кибеле и другим богиням плодородия (Деметре и Персефоне [Cicer. In Verr. IV, 48, 1]). Согласно Плутарху, музыкально-поэтическое новаторство Сапфо выражалось, в частности, в создании новой «миксолидийской» гармонии в музыке, что должно было предполагать публичные выступления на празднествах, посвященных лидийским божествам (и, конечно же, Кибеле, как главному из них) 21.

Статуя Сапфо в сиракузском пританее, в соответствии с этим, не только подтверждает нашу гипотезу о связи поэзии Сапфо – помимо культа Афродиты – также с культом Артемиды и Кибелы, но и указывает на важную политическую роль религии и религиозных празднеств в процессе становления античной гражданской общины в VII–VI вв. до н. э.