Сельскохозяйственная кооперация и проблема повышения агрономической культуры крестьянства Среднего Поволжья в начале XX века и в годы Первой мировой войны

Сельское хозяйство всегда являлось наиболее проблемной отраслью экономики России. Недостаток финансирования, медленный технологический прогресс, как следствие, низкая урожайность и полная зависимость от природно-климатических условий являлись характерными чертами аграрного развития страны. Уже в XIX в. в правительстве созрело понимание того, что решение данных проблем невозможно без повышения общего уровня агрономической культуры населения. Приобщением крестьян к современным способам ведения хозяйства, внедрением в сельское хозяйство эффективных систем земледелия, современной сельскохозяйственной техники, минеральных удобрений и селекционных семян занималось земство. В начале XX в. стала очевидна недостаточность усилий только органов земского самоуправления. Решить проблему повышения агрономической культуры было возможно лишь при активном участии крестьянства через объединение его в разного рода кооперативы, в том числе через создание сельскохозяйственных обществ и товариществ.

Сельскохозяйственные общества появились в России после утверждения нор- мального Устава для местных сельскохозяйственных обществ 28 февраля 1898 г. [24]. Согласно ему общества должны были заниматься просветительской деятельностью, направленной на повышение культуры земледелия, через устройство публичных чтений, сельскохозяйственных бесед, конкурсов, испытаний земледельческих машин и т. д. Средства таких обществ составлялись из членских взносов, субсидий от правительственных и общественных учреждений и пожертвований, а также доходов от устраиваемых обществом предприятий (склады, выставки, продажи сырья).

В начале XX в. существовали две основные классификации сельскохозяйственных обществ. Согласно первой общества разделялись на «общие» и «специальные». Последние в свою очередь подразделялись на общества садоводства, скотоводства, птицеводства, пчеловодства и т. п. А. В. Меркулов положил в основу своей классификации иной критерий – район деятельности кооператива. К кооперативным организациям он причислял только мелкорайонные общества, действовавшие в районе менее уезда. Только такие общества могли объединить крестьян на почве их хозяйственных инте- ресов, развить их инициативу. Сельскохозяйственные же общества большого района носили просветительский характер, объединяя в основном крупных сельских хозяев. Это уже организации иного типа [11, с. 11, 13]. Таким образом, необходимо различать большие и малые сельскохозяйственные объединения, а также специальные сельскохозяйственные общества и товарищества малого района.

Появление сельскохозяйственных обществ в регионе, несмотря на наличие необходимой законодательной базы, в отличие от кредитных и потребительских кооперативов носило во многом стихийный характер. Начавшись с робких попыток, часто носивших благотворительный характер, они быстро выросли в большую «народнохозяйственную» организацию. Статистику развития сельскохозяйственных обществ в Среднем Поволжье начала XX в. отличает некоторая неточность. В Департамент земледелия обычно отправлялись списки утвержденных уставов, при этом не уточнялось, какие из разрешенных сельскохозяйственных обществ реально действуют, а какие существуют лишь формально. Тем не менее даже такие неточные данные позволяют реконструировать общую картину развития данного вида кооперации, выявить основные тенденции ее развития и региональные особенности. А обращение к редким публикациям в местной периодической печати позволяет внести в эту картину большую ясность.

Сельскохозяйственные общества по сравнению с кредитными и потребительскими отличались малочисленностью и низкими темпами роста. Такая ситуация была характерна для всего Средневолжского региона. По данным М. Хейсина, к 1 января 1915 г. здесь находилось всего 7 % сельскохозяйственных обществ страны [26, с. 61].

Большая часть сельскохозяйственных обществ в Среднем Поволжье возникла в период с 1910 по 1914 г. Рост обществ был связан с общей капиталистической перестройкой деревни, развитием товарноденежных отношений в сельском хозяй- стве, которые увеличили спрос со стороны крестьянства на усовершенствованный инвентарь, породистый скот и качественный семенной материал, а также способствовали росту интереса к улучшенным методам земледелия. Тем не менее общая численность сельскохозяйственных обществ была сравнительно невысокой. В 1913 г. в регионе только Самарская (74 обществ), Саратовская (57 общества) и Пензенская (53 общества) губернии насчитывали свыше 50 подобных кооперативов. Самые низкие показатели отмечались в Казанской (24 общества) и Симбирской (43 общества) губерниях [5, с. 206; 11, с. 12; 16. Л. 139–140, 207, 210; 18. Л. 1; 19. Л. 57; 21. Л. 383; 23, с. 1–50; 25, с. 51].

Реально ситуация с развитием сельскохозяйственных обществ была еще тяжелее. Многие из учтенных кооперативных организаций существовали только на бумаге. Так, в Симбирской губернии из 43 сельскохозяйственных обществ малого района функционировало лишь 17 [4. Л. 6, 8, 11, 11 об., 14, 14 об., 15–16, 19–20, 22–23 об.]. Даже в сравнительно благополучной в этом отношении Самарской губернии в 1914 г. из 86 утвержденных обществ реально действовали лишь 46, остальные либо не вели операций вообще, либо влачили столь жалкое существование, что не брались в расчет [7, с. 25]. О трудностях в деятельности данного вида кооперативов в Самарской губернии много писал журнал «Вестник кооперации»: «Знаменитое Алексеевское сельскохозяйственное общество Самарской губернии, известное всем своим первым в России кооперативным элеватором, влачит жалкое существование. Элеватор, стоивший 35 тысяч, уже два года стоит пустой. Ново-Майновское сельскохозяйственное общество одно из старых и деятельных уже подумывает о передаче своих экономических мероприятий (сельскохозяйственный склад) местному кредитному товариществу. Владимировское, Обшаровское, Никольское и другие бездействуют. Некоторые существуют лишь на бумаге» [1, с. 122].

Причины, тормозившие развитие сельскохозяйственных обществ, были связаны с отсутствием содействия со стороны властей, крайне низким культурным уровнем населения, нехваткой квалифицированных деятельных руководителей на местах. Даже зажиточные крестьяне часто были неграмотными. Не обладая сколько-нибудь значительными агрономическими познаниями, они не в состоянии были поддерживать просветительскую деятельность своих сельскохозяйственных обществ. Другим тормозом в развитии обществ являлось отсутствие материальных средств. Но основная причина заключалась в низком уровне развития товарно-денежных отношений в поволжской деревне. Это объясняет значительное отставание Казанской и Симбирской губерний по общей численности сельскохозяйственных кооперативов, а также неравномерность распределения обществ внутри губерний. Так, в Симбирской губернии в 1914 г. более всего сельскохозяйственных обществ было открыто в наиболее экономически развитых Симбирском и Сызранском уездах. Здесь было зафиксировано 15 кооперативов данного типа из 28, действовавших на территории всей губернии [9, с. 23]. В остальных уездах действовало по 1–2 сельскохозяйственных общества. При этом численность «общих» сельскохозяйственных кооперативов значительно преобладала над «специальными». В докладе М. Одинокова общему собранию Симбирского общества сельского хозяйства в 1916 г. выделялись причины столь слабого развития «специальных» сельскохозяйственных обществ: «…все организации, за исключением обществ сельского хозяйства, ограничивают свою деятельность почти только районом городских жителей, обслуживая не сельских хозяев, а, главным образом, любителей-садоводов, пчеловодов и птицеводов. Благодаря этому в обществах не получается надлежащего размаха в работах и такой цели, которая бы представляла интерес для сельских хозяев губернии. Вследствие этого, жизнь обществ пробуждается от случайных обстоятельств и от тех же обстоятельств нередко совсем замирает» [12, с. 3].

В определенной степени это касалось и сельскохозяйственных обществ Самарской губернии, которые были сосредоточены преимущественно в Самарском и Бузулукском уездах. В 1911 г. здесь действовали 53 % всех сельскохозяйственных кооперативов данного вида (10 из 19). И, напротив, во всем Ставропольском уезде было организовано только одно Ново-Майнское общество сельского хозяйства, а в Бугульминском – ни одного [2]. Учитывая, что общества были небольшими (каждое объединяло в среднем по 20–40 чел.), можно с большой уверенностью предположить, что данные кооперативные организации не оказывали значительного влияния на жизнь крестьянства.

С началом Первой мировой войны положение сельскохозяйственных обществ заметно осложнилось. Причина такого упадка наиболее полно была раскрыта в «Самарском земледельце»: «Сельскохозяйственные общества, как мы можем судить по Самарской губернии, оказались в наихудших условиях. Главная задача, поставленная ими – содействовать улучшению хозяйств, под влиянием переживаемых условий, отошла в сознании хозяина на второй план; теперь не до улучшений “не до жиру – быть бы живу” только бы сохранить хозяйство в том состоянии, в каком его застала разруха, только бы пережить это лихолетие, не в конец разорив его. И мы видим, что многие сельскохозяйственные общества замирают, прекращают свою деятельность; многие из членов, работников на местах, уходят в ряды войск, на другую работу, а на смену им никто не приходит» [27, с. 20].

В итоге в Самарской губернии в 1916 г. было зафиксировано только 30 действовавших сельскохозяйственных обществ, вместо 46 в 1914 г. [13, с. 78]. В Симбирской губернии к 1 июля 1915 г. численность сельскохозяйственных обществ составила 35 с отделениями [8, с. 21]. Практически все общества столкнулись также с проблемой убыли членов и недостатком рабочих рук. Так, в довольно успешно действовавшем до войны Промзинском обществе сельского хозяйства Алатырского уезда Симбирской губернии после неоднократных мобилизаций из 31 члена осталось лишь 9 [15, с. 57].

Таким образом, встает вопрос об эффективности деятельности сельскохозяйственных обществ и товариществ в регионе, удовлетворение ими потребностей местных сельскохозяйственных производителей. В этой связи особый интерес вызывает вопрос о социальном составе кооперации, соотношении различных социальных групп, участвовавших в деятельности данного вида кооперативных объединений, эволюции этого соотношения, степени вовлеченности местного населения в работу сельскохозяйственных обществ.

Формально никаких ограничений на вступление в кооператив в зависимости от социального статуса не существовало, хотя на практике многие кооперативы были в социальном отношении довольно однородными, в большинстве своем крестьянскими. Учитывая, что деятельность сельскохозяйственных обществ была ориентирована на крестьян-земледельцев и ставила себе целью повышение производительности крестьянского хозяйства, преобладание крестьянства в их составе вполне закономерно. Однако воспользоваться их рекомендациями и услугами могла лишь небольшая часть крестьян, преимущественно середняцкие и зажиточные хозяйства. Только они, обладая необходимым количеством земли и другими материальными ресурсами, могли воспользоваться рекомендациями обществ по введению современных систем земледелия, применению минеральных удобрений и усовершенствованного инвентаря. К тому же только они обладали достаточными средствами, чтобы внести высокие паевые взносы. Особенно это было характерно для первых возникших в регионе кооперативов. При этом доля зажиточных крестьян и землевладельцев была значительно выше в крупных районных сельскохозяйственных обществах. Так, одно из первых в Самарской губернии, Новоузенское общество земледельцев, созданное еще в январе 1885 г., принимало в свои ряды только состоятельных хозяев. Параграф 11 устава общества определял, что «членами товарищества могут состоять только землевладельцы Новоузенского уезда, засевающие хлебом не менее 50 десятин казенной меры» [17. Л. 33]. Каждый член при вступлении в товарищество был «обязан внести в кассу оного наличными деньгами по 1 руб. 50 коп. с каждой засеваемой хлебом десятины» [17. Л. 33]. Общество начало работу только после того, как было объединено 300 тысяч десятин засеваемой хлебом земли. Участвовать в работе такого кооператива мог далеко не каждый. Поэтому долгое время сельскохозяйственные общества оставались крайне малочисленными по составу. Их состав несколько расширился с началом проведения Столыпинской аграрной реформы, стало возможным участие в них не только крупных землевладельцев, но и средних и в некоторых случаях даже мелких хозяев. Так, действительные члены Симбирского общества сельского хозяйства в 1917 г. должны были вносить в кассу ежегодно по 3 руб., что было вполне приемлемо [3. Л. 183 об.].

Тем не менее изменить ситуацию в корне не удалось. Симбирская губернская земская управа 6 июля 1917 г. в своем ответе на запрос Департамента земледелия отмечала: «Симбирское общество сельского хозяйства включает в свой состав в настоящее время почти исключительно крупных землевладельцев губернии, вследствие чего никаким авторитетом среди широких кругов местного крестьянского населения не пользовалось и не может пользоваться…» [3. Л. 187 об.]. Данная точка зрения, хотя и была несколько преувеличенной, что могло быть связано с борьбой местных земских учреждений за денежные ассигнования из центра, в целом была верной. Во многом этим можно объяснить более значительное распространение данного вида кооперативов до революции в Самарской губернии, где доля зажиточного и середняцкого крестьянства была значительно выше, чем в соседней Симбирской губернии, где большинство крестьян страдали от малоземелья.

Однако имущественная состоятельность членов была не единственным условием успешного функционирования сельскохозяйственного общества. Необходимым условием было также их сознательное отношение к целям и задачам общества. Как отмечал в 1914 г. журнал «Самарский земледелец», «тогда как задачи кредитного товарищества – снабжение за дешевый процент деньгами – легко понятны и близки сердцу самого неразвитого и бестолкового человека, задачи и цели сельскохозяйственного общества не так просто и легко понимаемы» [6, с. 390].

Поэтому в связи с особым характером деятельности данного вида кооперативных организаций их существование было бы невозможным без широкого участия сельской интеллигенции: дворянства, духовенства, учителей, земских агрономов, разного рода чиновников. Только при их участии стали возможными организация показательных участков, прокатных и случных пунктов, закупка и распространение среди крестьянского населения улучшенных пород скота, селекционных семян, усовершенствованного инвентаря и современных методов хозяйствования. Крестьянство, даже зажиточное, часто не обладало необходимыми для этого знаниями, применяло традиционные методы хозяйствования и в этом отношении мало выделялось из остальной крестьянской массы.

К сожалению, отсутствуют полные и точные данные о соотношении различных сословий среди членов обществ. В среднем по России, по данным анкеты, подготовленной отделением комитета накануне Московского кооперативного съезда весной 1908 г., 90,8 % – членов обществ, ответивших на анкету, приходилось на долю крестьянства и только 9 % на долю осталь- ных сословий [14, с. 355, 356]. Несмотря на то что на анкету комитета ответили лишь 85 обществ, эти данные отражают приблизительную сословную характеристику членов данного вида кооперативов.

В Среднем Поволжье некрестьянские сословия играли в деятельности сельскохозяйственных обществ гораздо большую роль. Так, по данным сборника «Кооперация на Всероссийской выставке 1913 г. в Киеве», на основе полученных с мест ответов на анкету в 1910 г., состав сельскохозяйственных обществ в регионе был определен следующим образом (таблица).

Таблица

Состав сельскохозяйственных обществ в 1910 г.*

* Составлена по: Кооперация на Всероссийской выставке 1913 года в Киеве. Киев, 1914. Гл. 2. Таблицы. С. 40.

Не смотря на то что в Средневолжской полосе о своей сословной принадлежности в анкетах заявили лишь 57 членов сельскохозяйственных обществ, данные материалы вызывают большой интерес. Согласно приведенным данным крестьяне составляли лишь 66,7 %. В целом это подтверждается примерами отдельных сельскохозяйственных обществ региона. Так, в Исаклинском сельскохозяйственном обществе Бугурусланского уезда Самарской губернии в 1913 г. насчитывалось 124 члена, из которых крестьяне-земледельцы – 84 чел. (67,7 %), землевладельцы – 14 чел. (11,3 %), духовенство – 0, учителя, врачи, агрономы – 4 чел. (3,2 %), служащие казенных учреждений – 14 чел. (11,3 %), земские служащие – 0, купцы – 8 чел. (6,5 %) [20. Л. 72; 22; 25, с. 56].

На основе вышеприведенных данных можно сделать вывод, что после крестьян довольно значительную группу членов сельскохозяйственного общества составляли землевладельцы и служащие различных казенных учреждений. В отличие от кредитных и потребительских кооперативов в сельскохозяйственных обществах определенное место занимало купечество, осуществлявшее хлебную торговлю. Вступая в общества, они преследовали коммерческие цели. Сравнительно слабо были представлены сельская интеллигенция и земские служащие. Значительную долю некрестьянских сословий в данном виде кооперативов можно объяснить крайним малоземельем и бедностью крестьянства Среднего Поволжья; широкое участие купечества и служащих казенных учреждений в обществах Самарской губернии могло быть связано со значительным развитием здесь хлебной торговли. Призыв в действующую армию в 1914 г. агрономов и инструкторов сельского хозяйства значительно осложнил работу сельскохозяйственных обществ и стал одной из причин дальнейшего сокращения их численности.

Таким образом, можно сделать вывод о неравномерном развитии сельскохозяйственных обществ в Среднем Поволжье в 1907–1917 гг. Массовое развитие данный вид кооперативов получает с 1906 г., с началом проведения Столыпинской аграрной реформы. С началом Первой мировой войны в динамике наблюдается резкий спад, большая часть обществ либо полностью прекратила деятельность, либо продолжала существовать лишь формально. Размещение кооперативов в регионе так- же не было равномерным. Если Самарская губерния занимала лидирующие позиции в России по численности кооперативных учреждений, то Симбирская губерния занимала одно из последних мест. Такой разрыв был связан со сравнительно более высоким уровнем развития рыночных отношений в самарской деревне. В отличие от Симбирской губернии, где около 1/3 крестьянских хозяйств были безлошадными и страдали от малоземелья, в Самарской губернии основу сельского хозяйства составляли крепкие товарные крестьянские хозяйства, ориентировавшиеся на производство товарной пшеницы. Здесь была не только потребность, но и реальная возможность для развития кооперации. Ориентированное на рынок самарское крестьянство в большей степени нуждалось в современных сельскохозяйственных машинах, селекционных семенах, улучшенных породах скота и могло с большей уверенностью гарантировать финансовое участие в деятельности сельскохозяйственного общества. Поэтому вполне естественным был тот факт, что в кооперацию включались преимущественно наиболее хозяйственно устойчивые крестьянские хозяйства. Малоимущие крестьянские дворы в основном оставались в стороне от этого движения. Хотя до начала Первой мировой войны проявилась тенденция к все большему вовлечению в деятельность сельскохозяйственных обществ рядового крестьянства, это не изменило ситуацию в корне. Именно там, где крестьянское хозяйство было более отсталым и, казалось, особенно нуждалось в агротехнических улучшениях, сельскохозяйственные общества были бесполезными и нежизнеспособными.