Синтетические и аналитические средства выражения локативности в эрзянском и финском языках

Человек с древнейших времен осознает себя в пространственно-временном континууме, который имеет глубокие основания в языке. Язык является одним из важнейших явлений цивилизации. Он наполнен лексикой с пространственным значением и пронизан пространственными координатами. Необходимо отметить, так как пространственные характеристики были жизненно важной информацией (недаром развивались такие области знания, как геометрия, астрономия, география и др.), а также лежали в основе представлений о мире древнего человека, появление локативов относится к самым ранним этапам развития языка. Как отмечает Ю. С. Степанов, концепт «пространство», наравне с концептом «время», конституирующий константу «Мир», является понятием большой степени общности и абстракции [6, с. 67]. Эти основные понятия науки, культуры и философии связаны с разного рода ассоциациями и с другими концептами,     а    также    являются     функционально    значимыми в лингвистическом плане.

Языкознание конца XX – начала XXI веков направлено на языковую личность, следовательно, возрастает интерес лингвистов к изучению категорий, которые имеют антропоцентрический и отражательный характер.

Пространственные отношения входят в число сложных семантических явлений и содержат в себе комплекс категориальных сем: формы, предмета, количества и т. д.

Пространственные отношения соотносятся с общим понятием пространства, поэтому, по сравнению с наполняющими их субкатегориями локативности, директивности, объемности, протяженности и др., они являются наиболее абстрактными и логически самостоятельными. В данной работе мы рассматриваем одну из субкатегорий пространственных отношений – локативность.

В «Теории функциональной грамматики» А. В. Бондарко дает следующее определение локативности: «Локативность трактуется нами как семантическая категория, которая представляет языковую интерпретацию мыслительной категории пространства и, вместе с тем, как функционально-семантическое поле, которое охватывает разноуровневые средства данного языка, взаимодействующие при выражении пространственных отношений» [3, с. 5].

Категория локативности представляет собой статический процесс нахождения в определенном месте, или движение, не выходящее за пределы определенного пространства, т. е. движение, не связанное с преодолением пределов некоторого пространства. В ситуациях местонахождения наиболее ярко выражается статичность, которая предполагает «неизменное пространственное расположение предмета по отношению к локуму» [5, с. 11]. Главным типом отношений в ситуациях местонахождения является обозначение протекания событий в пределах какого-либо пространства.

Как показывают многочисленные исследования на материале разных языков, локативность может выражаться лексическими и морфологическими средствами.

В эрзянском и финском языках наиболее распространенными морфологическими средствами выступают падежные формы и послеложные конструкции, являющиеся, соответственно, синтетическими и аналитическими средствами выражения локативности.

Для исследования способов маркирования данной семантической категории в эрзянском и финском языках в конструкциях со значениями локативности нами был проанализирован языковой материал художественных произведений «Эрзянь цёра» К. Абрамова и «Tulitikkuja lainaamassa» М. Лассила.

Рассмотрим синтетические средства выражения локативности, учитывая семантическую характеристику рассматриваемых событий, в состав которых входит субъект, а именно: 1) местонахождение / пребывание субъекта; 2) действие субъекта; 3) положение субъекта в пространстве.

• 1.    Местонахождение / пребывание субъекта:

• 1.    Митрий ды Иваж ульнесть икельсе кудосо , кортасть [2, с. 62] ʻ Митрий и Иваж были в передней , разговаривалиʼ.

• 2.    Азорось тусь ве лишмесэнть Порецкоев, кардайсэ сон [Степа] ульнесь ськамонзо, мусь шка аламос удомскак [2, с. 127] ʻХозяин на одной лошади уехал в Порецк, в сарае он [Степа] находился один, нашёл время и поспатьʼ.

• 3.    Tuvassa sanoivat, että sinä olet saunassa , niin arvelin, että jos tästä menisi yhteen löylyyn [8, с. 45] ʻВ доме сказали, что ты находишься в бане , и я сразу подумал, что хорошо бы вместе попариться’.

• 4.    Onhan se hyvä olemassa talossa oma eukko… [8, с. 23] ʻХорошо, когда в доме есть своя женщина…ʼ.

• 2.    Действие субъекта:

• 1.    Сеникасо меельсе вастовомсто сынь паро лацо кортакшность оргодемадо [2, с. 207] ʻ В сенях при последней встрече они подробно разговаривали о побегеʼ.

• 2.    Тесэ ават микшнесть пси прякинеть, кельме поза ды лембе медь [2 , с. 30] ʻ Здесь женщины продавали пирожки, холодный квас и теплый медʼ.

• 3.    Ulkona miehet taivastelivat , mitä katua myöten lähteä [8, с. 67] ʻ На улице липерцы остановились в нерешительности, не зная, в какую сторону им бежатьʼ.

• 4.    Vasta tullessani kertoivat siitä Variksen mökillä , että se Vatanen on joutunut sen Makkosen lesken verkkoon [8, с. 119] . ʻКогда я ехал обратно, мне рассказали в домике Вариса, что он попал в западню вдовы Макконена...ʼ .

• 3.    Положение субъекта в пространстве:

• 1.    Баева велесэ Нефедкинэнь эрить покш проулкастонть кеменце кудо пелеве ёнов [2, с. 13] ʻ В селе Баево семья Нефедовых живет в десятом доме от большого проулка на северʼ.

• 2.    Микай нинзэ марто уцесть сеникасо, покш урьвась – утомсо [2, с. 173] ʻМикай с женой спали в коридоре, старшая невестка – в амбареʼ.

• 3.    Ihalainen itse makaili penkillä mahallaan piippu hampaissa [8, с. 1] ʻ Сам Ихалайнен с трубкой в зубах лежал на животе на скамейке ʼ.

• 4.    Nyt istuivat he rinnatusten lauteiden peräpenkillä kumarassa, kuin kaksi kylvyn jumalaa olisi istunut valtaistuimellansa [8, с. 22] Они сидели рядом на скамье , как два бога на своих тронах’.

Рассмотрим аналитические средства выражения локативности, учитывая семантическую характеристику рассматриваемых событий, в состав которых входит субъект, а именно: 1) местонахождение / пребывание субъекта; 2) действие субъекта; 3) положение субъекта в пространстве.

• 1.    Местонахождение/пребывание субъекта:

• 1.    Кудо потсо ламо тейтерь-ават... [2, с. 19] ʻВ доме находится много девушекʼ.

• 2.    Стёпа ульнесь кардазонть  боксо ,  зярдо маризе Илькань вайгелензэ

• 3.    Kenonen istui polvi toisen polven päällä , päällimäistä jalkaansa heilutellen ʻПортной сидел положив ногу на ногу и небрежно покачивал своей ногойʼ.

• 2.    Действие субъекта:

[2, с. 25] ʽ Степа был около сарая , когда услышал голос Илькиʼ.

• 1.    Кавксошка иесэ тейтерне уштозь голландканть икеле пурны пидемс ям [2, с. 237] ʻ Девочка , лет восьми, перед истопленной голландкой собирается варить супʼ.

• 2.    Стёпа кувать эзь матедеве ды яла велявтнесь чевте тикшенть потсо [2, с. 199] ʻ Степа долго не засыпал и все вертелся в мягкой траве ʼ.

• 3.    Mutta kadunkulmassa siinä Jussi Hirvosen talon luona he sotkeutuivat [8, с. 68] ‘На первом же перекрестке в доме Хирванена они снова остановились ’.

• 4.    Ушосо увны варма, кудонть потсо цирьни цирькун [8, с. 67] ʻНа улице воет ветер, в доме стрекочет сверчок ʼ.

• 3.    Положение субъекта в пространстве:

• 1.    Комнатанть куншкасо аштесь атя [2, с. 54] ʻВ середине комнаты сидел старикʼ.

• 2.    Стёпа аламос аштесь коник лангсо , снартсь стямо [2, с. 18] ʻ Степа немного посидел на кровати , попытался встатьʼ.

• 3.    Koposen talon sisällä istui jotakin vakava talonpoika [8, с. 81] ʻ В доме Копонена сидел какой-то печальный крестьянин ʼ.

• 4.    Etumaisen kuorman päällä istui Vatanen Kaisan rinnalla [8, с. 117] ʻ На переднем возу рядом с Кайсой сидел Ватанен ʼ.