Система специализированных учреждений для беспризорников в СССР и их роль в ликвидации социального сиротства в 1920-е гг. (на материалах Нижнего Поволжья)

Среди кризисных явлений, периодически возникающих в стране, одним из самых страшных социально-педагогических катаклизмов является детская беспризорность. Социальное сиротство является проблемой и для современной России, в которой (по некоторым данным) насчитывается около 2 млн беспризорных детей [ 1 ] . В связи с этим полезно обратиться к положительному опыту борьбы с этой социальной девиацией. Наиболее катастрофические размеры детская беспризорность в нашей стране приняла в 1920-е гг. Именно в данный период был накоплен ценный опыт эффективной борьбы с этой социальной проблемой. К наиболее действенным методам, которые оправдали себя в тех условиях, можно отнести практическое использование педагогической системы трудового воспитания.

О процессе создания и воплощения системы трудового воспитания в контексте борьбы с беспризорностью 1920-х гг. написано значительное количество трудов как отечественными, так и зарубежными представителями гуманитарной науки [2]. Вместе с тем многие аспекты данной проблемы остаются неосвещенными и по-прежнему актуальными. В частности, малоисследованными остаются вопросы функционирования специализированных учреждений, созданных для социальной адаптации беспризорных детей и подростков в советской провинции 1920-х гг. В данной статье мы предпримем попытку проанализировать роль системы специализированных учреждений для беспризорников в ликвидации социального сиротства в 1920-е гг. на территории Нижнего Поволжья. Выбор Саратовской, Сталинградской и Астраханской губерний Нижневолжского региона неслучаен, так как именно на их территории проблема социального сиротства 1920-х гг. проявлялась наиболее отчетливо. Дело в том, что эти губернии в наибольшей степени пострадали от катастрофического голода в 1921–1922 гг., а именно: колоссальная смертность взрослого населения от голода стала основной причиной роста беспризорности.

Практически все исследователи социального сиротства периода нэпа отмечали в качестве главной причины огромного роста беспризорности голод 1921–1922 гг. К моменту его окончания число детей-сирот приближалось к катастрофическим семи миллионам [ 3 ] . Параллельно с признанием этой колоссальной цифры советская власть, понимая всю остроту проблемы, начинает предпринимать практические меры для борьбы с ней. Одной из эффективных мер, связанных с ликвидацией беспризорности в СССР в 1920-е гг., становится принятие решения о создании в стране специализированных детских трудовых учреждений, направленных на перевоспитание и социальную адаптацию сирот и трудных подростков. Собственно говоря, первыми специализированными учреждениями для беспризорников, которые пришли на смену существовавшим до революции приютам для детей-сирот, становятся детские дома. Уже в ноябре 1917 г. количество опекаемых сирот в детских домах РСФСР достигло более 22 тыс. человек [ 4 ] . Стоит отметить, что советское правительство уже в тяжелых условиях гражданской войны принимает ряд принципиальных решений, направленных на создание фундаментальной системы искоренения социального сиротства. Так, в 1919 г. по инициативе главы советского государства В.И. Ленина создается «Государственный совет защиты детей» [ 5 ] . Председателем вновь созданного совета становится А.В. Луначарский. Цель нового органа заключалась в поиске средств на развитие специализированных учреждений для детей-сирот. Кроме этого, совет становился своеобразным методическим центром, регламентирующим нормы питания и материального обеспечения детей, попавших в спецучреждения. Неслучайно в совет на постоянной основе входили представители ключевых ведомств советского правительства – наркоматов продовольствия, здравоохранения, труда, социального обеспечения.

В самой системе перевоспитания неблагополучных детей и искоренения беспризорности ключевой категорией становится труд. Теоретические основы системы трудового воспитания формировались параллельно с утверждением советской власти. Так, один из создателей советской системы трудового воспитания П.П. Блонский в своей монографии «Трудовая школа» отмечал, что, «получая трудовое воспитание, ребенок развивается как существо, умеющее заставлять природу, служить человеческим потребностям. Трудовое воспитание есть воспитание властелина природы» [ 6 ] . В начале 1920-х гг. эти постулаты П.П. Блонского были учтены в первых изданиях программ Государственного ученого совета, который координировал политику государства в сфере науки, образования и социалистического воспитания.

Параллельно с теоретическим обоснованием необходимости трудового перевоспитания беспризорных в начале 1920-х гг. в СССР формируется юридическая основа такого перевоспитания. В частности, уже в первом советском уголовном кодексе, принятом 26 мая 1922 г., указывалось, что «к лицам от 14 до 16 лет не применялось наказание, но в том случае, если суд не может ограничиться мерами медико-педагогического воздействия, наказание смягчалось наполовину» [ 7 ] . Важно отметить, что большое внимание уделялось не карательным мерам воздействия, а именно социально-трудовому перевоспитанию беспризорников. Предполагалось, что такое перевоспитание бывшие беспризорники получат в специализированных учреждениях двух типов. К первым относились учреждения закрытого типа, в которых пребывали действительно трудные подростки, вставшие на преступный путь. Режим в таких учреждениях был достаточно строгий, с четким педагогическим регламентом, обязательным обучением и получением профессии. К середине 1920-х гг. в СССР действовало свыше 250 таких учреждений, в которых перевоспитывались и получали профессию около 15 тыс. трудных детей [ 8 ] . Ко второму типу учреждений относились трудовые колонии и трудовые дома, в которых размещались и социально адаптировались дети-сироты, не совершавшие преступлений.

Одновременно с формированием общегосударственной системы специализированных учреждений для беспризорников региональная сеть подобных учреждений начинает формироваться на территории Нижнего Поволжья. При этом нижневолжская сеть имела свои особенности. В силу того, что в Нижнем Поволжье доминировало сельское хозяйство, а промышленность была слабо развита, в системе трудового перевоспитания местных беспризорников большую роль играл аграрный труд. Первые трудовые колонии Нижнего Поволжья появились в 1922 г. в Астраханской губернии. Именно там, на берегу Волги, была организована трудовая колония для беспризорников, воспитанники которой в основном занимались различными видами сельскохозяйственных работ. Немаловажной сферой доходов и самообеспечения в Астраханской колонии стала рыболовецкая деятельность. Воспитанники ежедневно снабжали себя рыбой, а также делали ее запасы на зиму. При колонии было организовано также несколько мастерских [9]. К середине 1920-х гг. в Астраханской губернии насчитывалось 4 подобные колонии.

В апреле 1924 г. было принято решение об организации первой трудовой колонии для несовершеннолетних в Саратовской области [ 10 ] . Под сельскохозяйственную колонию им. Дж. Рида передавалось здание монастыря, находящегося в живописной местности, вблизи г. Хвалынска [ 11 ] . Предполагалось, что в ней будут размещены 175 человек. Один из домов выделялся под школу и клуб. Колония располагала столовой с кухней, прачечной, баней, помещениями для мелкого и крупного рогатого скота, двумя сараями, кузницей, амбаром, мельницей и столярной мастерской [ 12 ] . В общем эту колонию можно было бы назвать образцово-показательным учреждением для беспризорников в Нижнем Поволжье. К 1926 г. в Саратовской губернии насчитывалось 5 трудовых колоний для беспризорников. В Сталинградской губернии решение об организации первой трудовой колонии для беспризорников было принято в разгар нэпа – в 1925 г. Под организацию крупной колонии передавалось здание Кременского монастыря, в котором должно было разместиться 400 воспитанников [ 13 ] . В 1926 г. трудовая колония была открыта. Спустя год в Сталинградской губернии была открыта еще одна колония, в которой разместилось 150 воспитанников [ 14 ] .

Интересной формой работы с бывшими беспризорниками стали так называемые общежития для воспитанников детских домов старшего возраста. Такие учреждения становились переходной ступенью к самостоятельной жизни воспитанников детских домов. В них проживали как уже работающие подростки, так и выпускники детских домов, еще не устроившиеся на производство. При этих общежитиях создавались ремесленные мастерские со слесарно-механической, столярной или сапожной направленностью. Работающими и учащимися несовершеннолетними в общежитии утверждалось самоуправление. Первое подобное общежитие в Саратовской губернии было открыто еще 7 ноября 1922 г. Оно было рассчитано на сорок подростков. В соответствии с уставом общежития «подросток, приходя после работы в каком-либо производстве, должен был получать здесь коммунистическое воспитание» [ 15 ] . Отмечалось также, что для обеспечения беспризорных в организуемом общежитии необходимо признать принцип стипендий и принцип осторожной самоокупаемости. В 1927 г. было организовано уникальное общежитие для беспризорных матерей в Астрахани. Средства на содержание общежития выделяла Губернская детская комиссия. У беспризорных матерей при общежитии имелась возможность обучиться ремеслу. С этой целью в общежитии были созданы рукодельное, стежное и швейное отделения. Годовой доход мастерской составлял 2 028 р. [ 16 ] .

Подводя итог, можно сказать, что организация специализированных учреждений для бывших беспризорников в 1920-е гг. сыграла положительную роль в процессе ликвидации социального сиротства. Педагогическая, социальная и материальная поддержка и помощь детям-сиротам становилась действенной адаптационной и профилактической мерами в деле борьбы с беспризорностью в 1920-е гг. Количество беспризорников сократилось в Нижнем Поволжье с 170 тыс. детей в 1922 г. до 3 409 в 1927 г.

Ссылки:

• 1.    Могилевская Г.И., Чернявская В.В. Детская беспризорность в контексте проблемы национальной безопасности России [Электронный ресурс] // Молодой ученый. 2018. № 11(145). С. 411–413. // URL : https://moluch.ru/archive/145/40534/

• 2.    Антонова Т.А. Опыт работы с беспризорными детьми в первые годы Советской власти // Вестник Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого. 2008. № 45. С. 22–25; Гербеев Ю.В. Борьба с беспризорностью и преступностью несовершеннолетних в СССР (1917–1935) // Доклады Академии педагогических наук РСФСР. 1963. № 1. С. 69–72; Hillig G., Weitz S. Probleme der Orgenisationsstruktur der Makarenkoschen Jugendheime // A. S. Makarenko und die sowjetischo Paedogogik seiner Zeit. Marburg, 1972; Kelly C. Children’s World : Growing Up in Russia: 1890–1991. New Haven; London : Yale University Press, 2007.

• 3.    Маро (Левитина М.И.) Беспризорные. М., 1925. С. 102.

• 4.   Детская беспризорность и детский дом / Сб. статей и материалов Второго Всероссийского съезда СПОН. М., 1926. С. 183.

• 5.  Декрет СНК об учреждении Совета защиты детей. 4 февраля 1919 г. // Декреты Советской власти. Т. IV. 10 ноября

  1918 г. – 31 марта 1919 г. М., 1968.

• 6.   Блонский П.П. Трудовая школа. Владивосток, 1921. С. 1.

• 7.  Уголовный кодекс РСФСР. 1922 г. // Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 15. Ст. 153.

• 8.    Народное образование в 1925–1926 гг. М., 1926. С. 44.

• 9.    Центр хранения современной документации Астраханской области (ЦХСДАО). Ф. 1. Оп. 1. Д. 79. Л. 183.

• 10.    Государственный архив Саратовской области (ГАСО). Ф. 521. Оп. 1. Д. 1237. Л. 13.

• 11.    ГАСО. Ф. 521. Д. 920. Л. 167.

• 12.    Там же. Д. 1755. Л. 1, 2.

• 13.    Государственный архив Волгоградской области (ГАВО). Ф. 95. Оп. 1. Д. 550. Л. 142 (об).

• 14.    ГАВО. Ф. 1652. Оп. 1. Д. 416. Л. 504.

• 15.    Центр документации новейшей истории Саратовской области (ЦДНИСО). Ф. 27. Оп. 2. Д. 1400. Л. 2.

• 16.    Государственный архив Астраханской области (ГААО). Ф. 1184. Оп. 1. Д. 519. Л. 13 (об).

Редактор: Шушанян Наринэ Суреновна

Переводчик: Кочетова Дарья Андреевна