Славянские языки православного мира

Прежде чем перейти непосредственно к рассмотрению обозначенного в заглавии данной статьи объекта, следует отметить, что описание языков с точки зрения конфессиональной принадлежности их носителей до сих пор не было представлено ни в мировой, ни в отечественной лингвистике. Между тем принадлежность к определенному культурно-религиозному миру неизбежно накладывает свой отпечаток на лексику и фразеологию языка, находит отражение в стилистических структурах, в большинстве случаев оказывает то или иное влияние на графику и орфографию.

Одним из препятствий на пути к полноценному описанию конфессиональных групп языков является отсутствие необходимого для этого понятийного аппарата. Нам кажется, что в настоящее время такой аппарат может быть сформирован с опорой на предложенное Л. Г. Паниным понятие «язык-консервант». Под языком-консервантом подразумевается язык, за которым «стоит не отдельный народ с его центростремительными интересами» [Панин, 2004. С. 18], но большой цивилизационный регион, объединенный общностью религии и культуры, сформировавшейся под прямым воздействием и в рамках данной религии.

Характерной особенностью языка-консерванта, отличающей его от любого другого языка, является то, что его норма формируется не с опорой на постоянно меняю- щийся узус, но с опорой на закрытый корпус сакральных текстов, обладающих абсолютным авторитетом в рамках той или иной конфессионально-языковой культуры. В качестве языков-консервантов христианского мира могут рассматриваться греческий, латинский, церковнославянский, сирийский, геэз, коптский, грабар. Основным языком-консервантом мусульманского мира является классический арабский – язык Корана, а для буддистов в этом качестве выступают, прежде всего, буддийский санскрит и тибетский. Последний особенно актуален для представителей северного, махаянского направления.

Отношения между языком-консервантом и этническими языками народов, в той или иной степени использующих данный язык-консервант, мы рассматриваем как адстрат-ные , т. е. формирующие «совокупность черт языковой системы, объясняемых как результат влияния одного языка на другой» [Виноградов, 1990. С. 19], при сохранении независимого существования каждого из взаимодействующих языков (в отличие от субстратных и суперстратных отношений). Этнические языки, подвергающиеся адстрат-ному влиянию со стороны одного и того же языка-консерванта, образуют его адстрат-ную зону . Отношения между языком-консервантом и языками его адстратной зоны представлены двумя типами: взаимозаменяемым и взаимонезаменяемым. Под взаи-

ISSN 1818-7919. Вестник НГУ. Серия: История, филология. 2013. Том 12, выпуск 2: Филология © А. Ю. Мусорин, 2013

мозаменяемым типом мы подразумеваем такой тип отношений, при котором и язык-консервант, и национально-этнический язык какого-либо из народов его адстратной зоны в равной мере обслуживают сферу сакрального. При взаимонезаменяемом типе отношений обслуживание сферы сакрального принадлежит исключительно языку-консерванту. В соответствии со сказанным, все языковые зоны могут быть распределены по трем группам. К первой группе относятся зоны с исключительно невзаимозаменяемым типом отношений. В качестве примера можно привести адстратную зону языка геэз, в которую, кроме указанного языка-консерванта, входят такие эфиопосемитские языки, как амхарский, тиграй (тигринья), зай, омето, агробба и некоторые другие. Взаимонезаменяемый тип представляется нам наиболее древним.

Ко второй группе относятся зоны с исключительно взаимозаменяемым типом. Здесь в качестве примера мы можем привести латинскую адстратную зону, охватывающую весь католический мир и включающую в свой состав не одну сотню языков.

К третьей группе мы относим зоны, в которых представлены в равной мере как взаимозаменяемый, так и взаимонезаменяе-мый типы. В эту группу входит и церковнославянская адстратная зона, к которой относятся рассматриваемые в данной статье языки православных славян. В некоторых православных славянских странах богослужение может вестись как на церковнославянском, так и на национальном языке (Сербия, Болгария), а в некоторых - только по-церковнославянски (Россия, Белоруссия). На Украине отмечены отдельные случаи православного богослужения по-украински.

Адстратная зона может быть гомо- или гетерогенной. Гомогенной мы называем такую адстратную зону, которая включает в себя исключительно близкородственные языки, а гетерогенной, соответственно, такую, которая включает в свой состав неблизкородственные или даже вовсе неродственные языки. Под близкородственными языками мы понимаем такие языки, родство между которыми очевидно для их носителей и не требует специального лингвистического обоснования.

Адстратная зона того или иного языка-консерванта формируется не одномоментно.

Одни языки входят в нее раньше, другие -позже. Это, в свою очередь, не могло не сказываться на степени адстратного воздействия языка-консерванта на тот или иной этнический язык, находящийся в его адст-ратной зоне. В ряде случаев количество языков внутри адстратной зоны языка-консерванта возрастало не за счет расширения территорий конфессии, обслуживаемой данным языком консервантом, но за счет распада какого-либо из этнических языков данной группы на несколько новых. Так, единый ранее древнерусский язык распадается на русский, белорусский, украинский и русинский уже после вхождения его в церковнославянскую адстратную зону. А романские языки и вовсе выделились из самого языка-консерванта - латыни. Рассмотрим, как протекали такого рода процессы в истории церковнославянской адстратной зоны.

Возникновение церковнославянской ад-стратной зоны можно отнести ко временам проповеди Кирилла и Мефодия. На тот момент церковнославянская адстратная зона состояла всего только из двух языков: собственно церковнославянского языка-консерванта и не имеющего письменно-литературной формы моравского. После изгнания учеников Кирилла и Мефодия из Моравии, моравский язык (диалект) выпадает из сферы влияния церковнославянского, однако в его адстратной зоне к этому моменту оказываются болгарские диалекты того времени, на наш взгляд, вовсе не тождественные церковнославянскому языку старославянской эпохи. Несколько позднее церковнославянский язык в качестве письменно-литературного распространяется на сербских землях, а после крещения в 988 г. Руси - и среди восточных славян. На данном этапе своего существования церковнославянская адстратная зона может быть охарактеризована как гомогенная с исключительно невзаимозаменяемым типом отношений.

Гомогенность церковнославянской адст-ратной зоны утрачивается после распространения церковнославянской литургии на румынских землях и, как следствие этого, включения румынского языка в состав данной адстратной зоны. Восстановление гомогенного характера церковнославянской ад-стратной зоны происходит уже в Новое время, когда Румынская православная церковь начинает использовать румынский язык в качестве богослужебного и порыва- ет с церковнославянской языковой традицией.

В XIV–XV вв. происходит распад восточнославянского языкового единства, и на исторической арене появляются в качестве самостоятельных идиомов русский, белорусский, украинский и русинский. Интересно отметить, что распад единого древнерусского языка примерно совпадает по времени с эпохой второго южнославянского влияния, основные процессы которой можно охарактеризовать как кодификацию и унификацию церковнославянского языка, с одной стороны, и увеличение дистанции между церковнославянским и этническими славянскими языками – с другой. Связаны ли между собой эти два процесса (распад восточнославянского единства и второе южнославянское влияние) или нет, мы сказать затрудняемся.

До определенного периода между церковнославянским языком и этническими литературно-письменными языками православных славян существовало распределение функций, в соответствии с которым церковнославянский обслуживал по преимуществу религиозно-философскую сферу, а национальные славянские языки – светскую. Впервые эта ситуация оказалась нарушенной на землях нынешней Белоруссии. В 1580 г. белорусский просветитель Василь Тяпинский издал Евангелие с параллельным текстом на церковнославянском и белорусском языках [Галенчанка, 1988. С. 545]. Национальный славянский язык впервые вторгается в сферу сакрального, однако языковая ситуация в церковнославянской адстратной зоне по-прежнему остается взаимонезаменяемой: в богослужебную сферу старобелорусский язык не вторгается, издание Тяпинского остается книгой для приватного чтения. Вместе с тем недооценивать значение этого перевода не стоит. Благодаря ему в старобелорусском языке формируются лексические и лексико-фразеологические средства, необходимые для передачи смыслов, ранее выражавшихся исключительно по-церковнославянски.

На территории России этот процесс начался значительно позже – после реформ

Петра I, когда религиозная литература стала издаваться на русском языке. Апогей этого процесса – издание в 1876 г. Библии на русском языке. Впрочем, синодальный перевод так и не приобрел статуса литургически значимого текста, но, как и перевод Василя Тяпинского в средневековой Белоруссии, остался книгой для домашнего чтения.

Взаимозаменяемые отношения между церковнославянским и местным национальным языком складываются в трех странах славянского мира – Сербии, Болгарии и Македонии уже в ХХ столетии. В Болгарии и Македонии национальные языки вообще становятся основными языками богослужения. Церковнославянская литургия служится крайне редко, как правило, по особо торжественным случаям. В сербской церкви священник сам выбирает, на каком языке ему вести службу, при том, что церковнославянский все еще остается основным литургическим языком в Сербии [Кончаревић, 1996. С. 63].

В Белоруссии и на Украине белорусский и украинский языки активно используются в литургии самопровозглашенными, и в силу этого неканоническими автокефальными церквями, однако можно ли рассматривать эти церкви как часть православного мира – этот вопрос для нас остается открытым.

SLAVIC LANGUAGES OF THE ORTHODOX WORLD