Слово протоиерея Александра Введенского, посвященное памяти великого русского поэта А. А. Блока: исследование и анализ

• 1.    Краткая информация об источнике

  Слово, посвященное памяти великого русского поэта А. А. Блока, А. И. Введенский произнес еще будучи протоиереем, с амвона, 28 августа 1921 г., спустя 20 дней после кончины поэта¹. Оно относится к жанру гомилетики. Наиболее вероятно, что проповедь была сказана в храме свв. прав. Захарии и Елисаветы в Петрограде, так как с 1919 г. прот. А. Введенский являлся его настоятелем (см.: [Краснов-Левитин, 1990, 36]). Насыщенность жизни данного церковного «иерарха» заслуживает краткой биографической справки. Александр Иванович Введенский (30.08.1889-25.07.1946) — религиозный деятель, один из лидеров и идеологов обновленчества. Закончил Петербургский университет (1912), Петербургскую духовную академию (1914). В 1914 г. рукоположен епископом Гродненским Михаилом (Ермаковым) в сан иерея, с 1921 г. — протоиерей. В мае 1922 г. принимал активное участие в свержении патр. Тихона. В 1923 г. над прот. Александром Введенским была совершена неканоническая хиротония во «епископа» (с сохранением за ним пребывания в браке), а в 1924 г. он был возведен в сан «митрополита» с присвоением титула «апологета-благовестника» обновленческой Церкви (см. подр.: [Лавринов, 2016, 12–13, 16, 30–33]).

• 2.    Исторический контекст

  Начиная с 1880-х гг. интеллигенция постепенно, но систематически отступала от традиционной религиозности, все более уклоняясь в некий синтез науки, философии и религиозных идей. Так, появляется концепция некоей «новой святости», не связанной с укоренившейся православной традицией Предания. Более того, самые

• 3.    Филологический, исторический и гомилетический анализ «Слова»

Рассматриваемое «Слово» ранее никогда не публиковалось, не было исследовано другими авторами и анализируется на основании машинописного экземпляра, который хранится в библиотеке Санкт-Петербургской духовной академии (инв. № 165502). Сам источник представляет собой хорошо сохранившуюся ввиду, по всей видимости, редкого использования небольшую книгу ручного переплета темно-коричневого цвета. Текст набран на печатной машинке на почти прозрачной офсетной бумаге среднего качества. Содержит ошибки, исправленные зачеркнутые буквы, орфографические неточности, но это, очевидно, вина наборщика.

В качестве источников прот. Александр Введенский использует непосредственно сами стихотворения поэта, а также цитирует труды блж. Августина, В. А. Жуковского, Ф. К. Сологуба, В. С. Соловьёва, Жоржа Роденбаха, Оскара Уайльда, Уильяма Джеймса, Якова Бёме.

Целью написания проповеди, по всей видимости, была задача показать творчество А. А. Блока с точки зрения православия, привести аргументы о его причастности к лону Церкви, позиционируя его как «религиозного мыслителя», несмотря на общеизвестное неоднозначное отношение поэта к религии. Последовательно цитируя отдельные произведения А. Блока, проповедник старается доказать несостоятельность обвинений поэта в безбожии. Примечательно, что в возвышенных эпитетах неизбежно проскальзывает уточнение, что писатель «нашел своего Христа», — что наглядно иллюстрирует непонимание прот. Александром сути христианства. В своей проповеди прот. Александр разбирает религиозные взгляды Александра Блока на примере творчества поэта, сравнивает его с пророком. Наиболее вызывающей частью проповеди можно считать весьма краткий пассаж в конце «Слова», где прот. А. И. Введенский затрагивает персону Прекрасной Дамы в творчестве поэта, подразумевая под ней Божию Матерь, употребляя в своих рассуждениях мистические и чувственные образы, возводимые к философии В. С. Соловьёва и Якова Бёме.

ярые представители этого течения не признавали даже фигурального употребления слова «религия» вне контекста упоминания о чем-то Божественном, какой-либо фанатичности или страстной преданности идее, пусть даже и анархической.

Одним из ярчайших представителей духовной интеллигенции является прот. Иосиф Иванович Фудель, религиозный деятель, проповедник, первый издатель русского религиозного философа К. Н. Леонтьева. Одной из его ключевых позиций была убежденность в необходимости преодоления устоявшегося образа интеллигента как атеиста — начиная с кон. 1860 гг. в России начинается необычная трансформация этого сословия, в которой секулярная культура преобразуется в синкретическую. В частности, особую категорию составляло прогрессивное духовенство и религиозные философы, в лице самого прот. Иосифа, а также митр. Антония (Храповицкого), свящ. П. А. Флоренского, С. Н. Булгакова, С. Н. Дурылина (см.: [Винюко-ва, 2022, 80–81]). Преемником и сторонником этих тенденций был и прот. Александр Введенский — вовлеченность в новое веяние культурно-идеологического «общества» выражается в его нестандартном подходе к осуществлению церковной деятельности: будучи изначально клириком Русской Православной Церкви, он не стеснялся активно использовать в своих проповедях совершенно чуждые православию идеи, в т. ч. излагаемые откровенно не принимаемыми православной мыслью авторами (как, например, упоминаемый в рассматриваемом «Слове» Я. Бёме). Также большу́ю часть социальной работы прот. А. Введенского занимали научные изыскания, захватывавшие не только религиозные или культурные вопросы, но и весьма серьезные естественнонаучные проблемы. Об этом свидетельствует, например, содержащаяся в архивах СПбДА докторская диссертация, посвященная проблематике динамизма Вселенной2, в которой прот. Александр довольно умело оперирует современными ему научными достижениями. Стилистика повествования докторской диссертации и речи на ее защите в целом соответствует образу изложения прот. А. Введенского: будучи весьма образованным и эрудированным, он повсеместно наполняет свою речь обилием цитат из зарубежных авторов, новейших исследований и глубоких трактатов прошлого.

Тексту проповеди, озаглавленной как «Слово протоиерея о. А. Введенского, посвященное памяти поэта Александра Блока 13/28 авг. 1921 г.», предшествует эпиграф «И тихими я шел шагами, провидя вечность в глубине» (Блок, 215). Так автор стремится емко обобщить весь смысл жизненного пути поэта.

Образный проэмий своей проповеди, в котором автор вводит слушателя в курс дела, заранее обозначает, что прот. Александр Введенский не был знаком с поэтом лично, что все нижесказанное есть лишь «впечатление религиозного человека, которое получается, когда внимательно начинаешь всматриваться в ту красоту, которую явил почивший Блок миру…» (Ввведенский, 1921, 1). Будущий «митрополит» А. Введенский озвучивает популярную в русской литературе идею поэта-пророка, сравнивая служение оных со служением помазанников Церкви и приводя в качестве аргумента строчку из поэмы В. А. Жуковского «Камоэнс»: «Поэзия есть Бог в святых местах земли» (Жуковский, 1902, 16).

В центральной части проповеди прот. Александр затрагивает поиск А. Блоком «своего», личного Христа, как бы оправдывая либеральные настроения поэта, доказывает с помощью цитат из произведений его причастность к поэтам-пророкам, показывает стремление к духовному поиску Бога, указывая на закономерность такого явления в жизни каждого человека словами блж. Августина3. Однако и сам прот. А. Введенский понимает субъективизм суждений поэта, ссылаясь на образ некоей дамы, подтверждающий невозможность видеть в Блоке религиозного мыслителя (см.: (Введенский, 1921, 2)). И действительно, его вольные, местами даже кощунственные высказывания заставляют усомниться в христианской адекватности столь ярко выраженного сопереживания прот. А. Введенского взглядам поэта. Скажем даже, что похвала одного другому не вполне адекватна качествам, о которых оба они говорят. Но стоит отметить, что проповедника и поэта объединяет инакомыслие, созвучное волнующемуся духу их эпохи, — духовное и социальное, по их мнению, идея освобождения человека, противоречащая законам «старого» мира, его традиционным консервативным устоям, как в религии, так и в общественной жизни.

«Бог — конец пустыне» (Блок, 355) — так, по мнению проповедника, завершается поиск Божественной истины, и отсюда выходят две основные проблемы — «радость страдания» и величайшая, по мнению прот. Александра Введенского, трагедия христианства, выраженная поэтом в строках «И все так близко и так далёко, что, стоя рядом, достичь нельзя» (Блок, 663), близость, и в то же время недосягаемость Божества, по всей видимости, искренне беспокоившая и самого поэта.

Образ «радости страдания» занимает особое место в творчестве А. Блока, и прот. А. Введенский также отводит в своей проповеди этому особое место. Сам поэт пишет: «Чем больней душе мятежной, тем ясней миры. Бог лазурный, чистый, нежный шлет свои дары» (Блок, 38). Это те слезы покаяния и очищения, через которые человек приближается в своем смирении к Богу.

Интересен взгляд прот. А. Введенского на отношение Александра Блока к Церкви. Сам поэт в «Исповеди язычника» пишет: «Я русский, а русские всегда думают о церкви; мало кто совершенно равнодушен к ней; одни ее очень ненавидят, а другие — любят; то и другое — с болью» (цит. по: [Енишерлов, 1980, 142]). Все религиозные мотивы в творчестве поэта пропитаны именно болезненным отношением к Богу, к Церкви, к религии. В разные годы жизни отношение его полярно меняется, но одно неизменно — боль и тоска об Истине. Опираясь на строки «Внимай словам церковной службы, чтоб грани страха перейти», прот. А. Введенский считает, что в них и содержится истинное отношение поэта к проблеме, но в той же «Исповеди язычника» А. Блок поясняет, что «выбирал время, когда церковь пуста» (Блок, 38), чтобы слух его не оскорбляли «звероголосования» посещающих ее людей.

Негодование вызывали в нем и религиозно-философские собрания, проводимые В. В. Розановым в Петрограде с ноября 1901 по апрель 1903 гг. Тема Божества была для поэта глубоко интимной, не терпящей яркого света и обсуждений на публике; претила ему также и распущенность духовенства: «Почему дырявят древний собор? — Потому что сто лет здесь ожиревший поп, икая, брал взятки и торговал водкой» (Блок, 484).

Проповедник соглашается с поэтом, цитируя американского анархиста Уэсли Свифта, возмущенного игнорированием заветов Божественного Учителя даже его служителями. Проблема отступления общества, особенно интеллигенции, от Церкви к нач. XX в. встает особенно остро, на нее реагируют многие философы и религиозные деятели, и вне ее контекста невозможно рассмотреть подробно таких примечательных личностей, как прот. А. Введенский и А. Блок.

Неопределенность поэта в собственном отношении к Церкви и дает право на вольную трактовку его убеждений, что и прослеживается в проповеди прот. А. Введенского.

Рассуждая об искренности религиозных взглядов в человеческих сердцах, призывая положить свое сердце к ногам Христа, прот. А. Введенский приводит в пример высказывание американского философа и психолога Уильяма Джемса о том, что святые это «факелы», благодаря которым мы «мы можем идти по юдоли земли и не расшибить себя» (Введенский, 1921, 8). И здесь же он приходит к выводу, что вся проблема недосягаемости Божества заключается в собственном человеческом нежелании открываться Слову Христа.

Не обходит вниманием автор и тему Прекрасной Дамы, «рыцарем» которой считал себя в ранние годы поэт, и от чего отошел в дальнейшем, выросши из абсолютного романтизма. Образ Прекрасной Дамы появляется в творчестве поэта не без влияния философско-религиозного учения В. С. Соловьева о Софии, Душе Мира — воплощении недосягаемого и неприкосновенного идеала чистоты, женственности, непорочности, через которую человек мог бы приблизиться к Богу (см.: [Жирмунский, 1914, 159]). Физическим прототипом этого идеала считается жена поэта Любовь Менделеева. Как символист, Блок создал образ своей Прекрасной Дамы глубоким и собирательным, в некоторых своих произведениях поэт обращается к ней как к Матери, в некоторых как к возлюбленной, порой она предстает холодная, с «змеиными кудрями» (см.: [Крук, 1970, 22]). В своей проповеди прот. А. И. Введенский имеет в виду раннюю Прекрасную Даму, где А. Блок подразумевает под ней Матерь Божию.

В заключении проповедник на примере стихотворения «На страже» доносит до слушателей отношение поэта к Божественному Суду, к тому, что он предчувствовал свою кончину. «Он исчисляет все дела» и дальше: «И Он потребует ответа, подъемля засветлевший меч» (Блок, 758). «Поэт и правда перед своей смертью тяжело болел и последние дни провел в неимоверных страданиях, не только физических, но и душевных. А. А. Блок тяжело переживал за Россию, а в последние годы жизни он жестоко разочаровался в своих прежних большевистских идеалах» [Княжин, 1999, 247].

Гомилетическая конструкция проповеди являет собой простейшую модель, состоящую из вступления, основной части и окончания, — необходимо учитывать, что данное слово обращено к верующим, в числе которых с большой долей вероятности были не только представители образованной интеллигенции, но и немалое количество простого люда, которому изысканные конструкции гомилетики были бы непонятны. Написано «Слово» в научно-публицистическом стиле, но с авторскими особенностями — например, с избыточным цитированием и сильным субъективизмом. Более того, на примере сравнения с другими проповедями и трудами прот. Александра Введенского можно заметить, что автор не стремится следовать традиционным законам жанра проповеди, увлекая слушателей своим страстным порывом и обилием отсылок на труды самых разнообразных авторов.

На момент произнесения «Слова» будущий обновленческий «митрополит» считался одним из самых ярких проповедников своего времени. Образованность и начитанность, так редко в ту пору встречавшиеся в среде духовенства, делали прот. А. Введенского невероятно популярным в Петрограде, его страстность зажигала простых людей, заставляя переосмыслить свою духовную жизнь. Важно отметить, что в то время обновленческие настроения идеолога не были известны публике и не находили активной поддержки. Так пишет о проповедях будущего обновленческого «митрополита» баронесса М. Д. Врангель: «Появился совсем новый тип священника, — молодые, образованные, подчас с университетским образованием. Особенно выделяется теперь отец Александр Введенский. Он пользуется громадной популярностью, за ним ходят толпы народа. Приезд его на служение в какую-нибудь церковь производит сенсацию. Из него уже сделали фетиш. Это молодой человек 32 лет, с университетским образованием, окончил два факультета, с большой эрудицией, увлекательный оратор» (см. подр.: [Соловьёв, 2010, 300–307]).

Подводя итог, следует сказать, что в своей проповеди прот. Александр Введенский постарался охватить весь путь религиозных поисков в творчестве А. А. Блока, акцентируя внимание на положительных аспектах и не уделяя достаточного внимания антирелигиозным взглядам поэта, что создает впечатление сильно субъективного отношения проповедника, о чем он, впрочем, предупреждает слушателей еще в самом начале «Слова». Объединяющие автора и героя проповеди либеральные настроения, революционные идеи позволяют провести параллели между прот. А. Введенским и А. Блоком и объясняют сочувствие автора к поэту, несмотря на отсутствие между ними личного знакомства. Несомненно, прот. А. Введенский восхищается творчеством поэта, считает его поэзию своеобразным служением Богу, отмечает пророческое предназначение, используя такой глагол в отношении его строк, как «поучает» (Введенский, 1921, 10). Затрагивает он также такие вечно важные для каждого христианина темы, как поиск Божественной истины, покаяния, Страшного Суда и воздаяния человеку за грехи, грамотно вплетая в свою мысль поистине прекрасные и чувственные стихи А. А. Блока, — но вместе с тем всё это омрачается неуместными отсылками, глобальной опорой на мистические философские изыскания (впрочем, вполне свойственные самому А. Блоку) и проглядывающим обновленческим настроем.

Отдавая должное образованности и таланту прот. Александра Введенского, нельзя не отметить, что уже в этот период он находился на стадии отпадения от православия, позволяя себе избыточное и неуместное синтезирование учений, излишне вовлекая в тексты проповедей выкладки чуждых религии научных тезисов и культурных проблем. Следуя духу времени, когда наука, культура и вера оказались втянуты в водоворот идей, прот. А. Введенский, к сожалению, не старается отстоять истину учения Православной Церкви, но активно вовлекается в интеллектуальную игру пустыми формулировками, которые дают лишь временное удовлетворение праздному уму, отдаляя душу от спасения.